Вернуть жену. Жизнь после любви

12

Батутный парк встречает меня шумом, визгом и бесконечной суетой.

Дети носятся друг за другом, визжат от восторга, прыгают так, словно для них не существует законов физики. Воздух густой, наполненный запахом резины, сладкой ваты и кофе из маленького кафе у входа, где я и сижу. Родители стоят вдоль стен, некоторые переговариваются, другие устало смотрят в телефоны, кто-то снимает на камеру каждое движение своего чада.

У меня есть характеристика няни, а также другая информация, которую она прислала мне по просьбе Ярослава. Но это не значит, что я готова доверить незнакомке мою дочь. Поэтому я взяла отгул и присоединилась к ним.

Как и в других местах, где играют дети, здесь такой шум, что разговаривать практически невозможно. И я этому рада. Мне совершенно не хочется обсуждать с Агнией будни няни в семье Сабировых. Хотя и няня не особо стремится со мной общаться. Она практически не отходит от Тимы. Следит за каждым его движением и очень сильно нервничает. Бегает вокруг каждого батута, тянет руки вперёд, готовая в любой момент подхватить Тиму, словно он не мальчишка, а фарфоровая статуэтка. В её глазах читается страх, перемешанный с чувством огромной ответственности. Отвечать за драгоценного наследника Ярослава Сабирова — не самая лёгкая работа.

Мне её даже немного жалко.

При этих мыслях колет сердце. Прикладываю ладонь к груди, делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться на детях, а не на глупых мыслях.

Очень любопытно наблюдать за Алей и Тимой. Они что-то активно обсуждают, придумывают игры, спорят. Похоже, что они действительно стали друзьями.

От этого в сердце снова появляется щемящая боль. Настолько острая, что приходится отвернуться.

Потираю грудь ладонью, постепенно расслабляюсь.

Внезапно ощущаю на себе чей-то взгляд. Пристальный и слишком настойчивый, чтобы его можно было не заметить.

Поднимаю глаза — и ловлю его.

Ярослав. Он стоит невдалеке от входа, прислонившись к стене. Его поза расслабленная, но глаза... глаза не отрываются от меня. Он не отворачивается, не скрывает, что смотрит.

А вот это уже интересно.

Он что, тоже не доверяет своей няне?

Только смотрит почему-то не на неё и не на детей, а на меня.

Надо же, великий бизнесмен Сабиров прогуливает работу.

Какими бы саркастичными ни были мои мысли, присутствие Ярослава выводит меня из равновесия.

Силой отрываю взгляд от него и снова смотрю на детей. Заставляю себя сосредоточиться на их прыжках, на их смехе, на том, как они договариваются, на каком батуте прыгать дальше и сколько раз. Притворяюсь, что присутствие бывшего мужа ничего для меня не значит и что я не чувствую его напряжённого взгляда, который буквально прожигает спину.

Так увлекаюсь этим притворством, что не замечаю приближения Ярослава. Только когда рядом появляется тень, и скрип стула нарушает общий гул, я снова поворачиваюсь.

Ярослав садится за мой столик так спокойно и уверенно, будто мы договорились о встрече, и я его пригласила.

Похоже, без разговора не обойтись.

— Наши дети дружат.

Слова Ярослава звучат обвинением, как будто я заставила его сына подружиться с Алей, чтобы быть ближе к его несравненному папочке.

— Сейчас — да, дружат, но, возможно, к понедельнику это пройдёт. Хорошие вещи не длятся. — Не могу сдержаться и не кольнуть Ярослава в ответ.

Он смотрит на меня так долго и пристально, словно ждёт дальнейших объяснений. Их не будет, он и сам всё понял.

— Аля хорошая девочка, — говорит он тяжёлым, мрачным тоном, как будто хочет добавить «в отличие от матери».

— Лучшая.

— Она помогла Тимофею освоиться в группе. Я ей за это благодарен.

— Скажи ей об этом.

— Тимофей сказал, что они собираются пожениться. — Сказано всё тем же тяжёлым, безрадостным голосом.

Повожу плечом.

— Замужество тоже не длится долго.