Вернуть жену. Жизнь после любви

43

Захожу в спальню, тяжело опускаюсь на кровать.

Дверь за спиной закрывается почти беззвучно, но мне кажется, что этот щелчок отсекает меня от всего мира. От голосов, шагов, объяснений. Здесь можно больше не держать лицо, не притворяться сильной.

Здесь можно позволить себе момент полного бессилия.

Кажется, ноги отказываются нести меня дальше, тело словно растворяется в слабости.

Как будто кто-то резко выключил питание, и я осталась без сил. Даже пальцы на руках немеют, а плечи опускаются сами собой.

Пока я была с Ярославом, я держалась, а теперь словно распускаюсь на нити, разматываюсь, как клубок пряжи.

Только сейчас осознаю, как сильно я была напряжена, пока следила за разговором Ярослава и Лейлы. И потом, когда мы обсуждали, что произойдёт дальше. Ведь даже тогда был шанс, что когда Ярослав представит последствия разрыва с Лейлой, он передумает. Испугается. Снова сбежит.

Каждое слово, каждый жест, каждый вдох — я ловила всё, боясь пропустить момент, который изменит мою жизнь окончательно.

Держалась на краю всего — чувств, терпения, веры.

На тонкой грани между надеждой и разочарованием, между доверием и привычным ожиданием удара. Там, где один неверный шаг — и падение неизбежно.

И теперь пережитое проходит по моему телу неприятной дрожью.

Она начинается где-то в груди, спускается вниз, отдаётся в руках, в коленях, в висках. Это не страх и не боль — это откат. Плата за то, что я слишком долго была сильной.

Ложусь на кровать, смотрю в потолок — белый, пустой, безжизненный.

За последние недели произошло столько всего, что это невозможно осмыслить, нереально вместить в себя и удержать.

Кажется, если попытаться разложить всё по полочкам, внутри просто не хватит места.

Возвращение Ярослава, столкновения, неприязнь, дружба наших детей, правда, признания, слёзы, угрозы — а потом этот неожиданный поворот.

Слишком много событий для одного сердца. Слишком много чувств для одной души.

Я лежу и позволяю себе ничего не решать.

Хотя бы сейчас.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе.

Где-то в глубине, под усталостью, шоком и тревогой мерно тикает счастье. Это счастье — надежда. На самое лучшее, на всё, о чём мы когда-то мечтали.

Я понимаю: впереди будет тяжёлый путь. Судебные разбирательства, ругань, ревность, обвинения, вмешательство и любопытство прессы — всё это неизбежно. Развод, который станет семейной войной между Сабировыми и Арельевыми. Раздел имущества. Последствия для двух бизнесов…

Но всё это не главное.

Дети будут страдать. Они всегда страдают из-за ошибок их родителей.

Я должна помочь Ярославу в этом, должна поддержать хотя бы Тиму. Аля мне наверняка в этом поможет.

Я уверена, что дочка обрадуется, узнав, что мы с Ярославом станем одной семьёй. А он… и так уже говорит о «наших детях» во множественном числе. Конечно же, мне предстоит очень неприятный разговор с Сеней, но… он сделал свой выбор, когда уехал и оставил нас.

А я делаю свой выбор.

Я выбираю Ярослава и доверяю ему. И в этот раз я знаю, что не ошиблась. В этот раз я доверилась не слепо, а глубоко и правильно. Я выбрала доверие и оказалась права. И именно это, а не страх, горечь или сомнения, даст мне силы выдержать всё, что грядёт.

Прошлое больше не кажется мне цепью и кандалами. Теперь я вижу его иначе — как урок, как опыт, как путь, который вел меня к сегодняшнему дню. К правде, к открытости, к возможности строить заново, но уже на крепком фундаменте честности и понимания. Я ощущаю, что внутри меня что-то изменилось. Раньше я боялась доверять, боялась ошибиться и снова испытать прошлую боль. Сейчас я понимаю, что страх — это естественный защитный рефлекс, но он не должен управлять моей жизнью.

Где-то в глубине души зарождается спокойствие, которого я не знала давно. Я не знаю, что будет завтра, и не могу предсказать, как всё закончится. Но чувствую — этот новый этап я пройду с открытым сердцем. Потому что, несмотря ни на что, я нашла того, кто готов идти со мной рядом, кто признаёт ошибки, кто не боится бороться за нас и за нашу семью.

И пусть дорога будет тяжёлой, пусть порой я буду слабой и слишком нервной, но теперь я знаю, что во мне есть сила — сила не сдаваться и держать эту любовь, пусть пока что хрупкую, но настоящую. И, глядя в потолок, я шепчу себе: «Я справлюсь. Мы справимся».

В этот момент раздаётся тихий стук в дверь.

— Мама? — доносится осторожный голос Матвея.

Он заходит в комнату и садится на край кровати. Выглядит хмуро и настороженно, его глаза полны вопросов.

— Что это было? — спрашивает он, закатывая глаза. — Та женщина так кричала, что было слышно на всю улицу. Что с ней такое?

Сажусь рядом с ним, обнимаю его за плечи. Какое-то время мы сидим так и молчим.

Потом я поворачиваюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

— Знаешь, Матвей, ты теперь уже совсем большой и многое понимаешь. Это только кажется, что взрослые люди разумные, сильные и правильные. На самом деле мы почти как дети, только выше ростом и с большим багажом ошибок и переживаний. Нам тоже бывает очень тяжело, мы обижаемся на других, обманываем друг друга и порой совершаем отвратительные поступки. Эта женщина была расстроена, но в том, что с ней случилось, нет ни моей вины, ни Ярослава. Твоему отцу придётся уехать, чтобы разобраться с его бизнесом в Москве и с остальными проблемами. Но потом он вернётся и будет с нами.

В глазах сына вспыхивает радость, но он тут же одёргивает себя и пожимает плечами, пытаясь выглядеть взрослым.

— Тогда ладно. — Поразмыслив, он смотрит на меня и спрашивает: — А вы с папой поженитесь?

— Время покажет, — отвечаю честно. — Женитьба — это не самое главное. Главное — это то, как мы живём каждый день и гордимся ли тем, кто мы такие и что делаем.

Разумеется, Матвей закатывает глаза. Ну да, и правда получилось пафосно. Но что я ещё могу сказать? С обещаниями детям надо быть очень осторожными.

— Короче, я понял, вы поженитесь. — Сын фыркает. — Если что, я за. Только можно мы и дальше будем здесь жить? Мне тут нравится, спортзал хороший. И… отец тоже… ничего так.

Я улыбаюсь, сердце наполняется теплом.

— Ярославу будет очень приятно узнать, что он «ничего так».

Мы с сыном смеёмся, и в этот момент в комнату заходит сам предмет обсуждения.

— Так-так, что мне будет приятно узнать? — спрашивает он с улыбкой.

— Что ты нам нравишься, — отвечаю за нас с сыном.

— О, это потрясающая новость! — Он опускается на корточки перед Матвеем и говорит. — Короче, сын, ты теперь уже взрослый парень, и я хочу, чтобы ты знал правду. У меня была другая жизнь, потому что твоя мама и я, — он смотрит на меня, — мы разошлись по ошибке. Моей ошибке. Я тебе уже говорил об этом, а теперь хочу пообещать, что никогда больше не допущу ничего подобного. Мне нужно разобраться с моей прошлой жизнью и расставить все точки, чтобы больше не возникало никаких проблем и чтобы я навсегда мог оставаться с вами. Чтобы мы стали настоящей семьёй.

Матвей внимательно слушает и кивает.

В комнате на мгновение воцаряется спокойствие — несмотря на всю сложность ситуации, все мы чувствуем, что впереди есть надежда. Как говорится, свет в конце тоннеля.

— Как тебе эта идея? Нравится?

— Ага, да, всё норм. Аля сказала, что твой другой сын тоже к нам переедет, и мы будем жить все вместе.

— Аля сказала?! Когда она это сказала? — подскакиваю с кровати. Ну вот, говорила же я, что никогда не знаю, чего ожидать от дочери! Мы с Ярославом наивно думаем, что она ни о чём не догадывается, а она на десять шагов впереди нас.

— Не знаю… вчера, по-моему. — Сын смотрит на меня с удивлением.

Мы с Ярославом переглядываемся, потом он поднимается.

— Пойду-ка я позову маленького генерала в юбке, и мы устроим семейный совет.

Он возвращается с Алей, та с любопытством смотрит на нас, потом садится в кресло и тщательно расправляет юбку. Ну просто идеальная принцесса с разумом дьяволёнка!

Ярослав приносит стул и садится так, чтобы видеть всех нас.

— Так, дорогие мои, у нас семейный совет.

Аля хмурится, явно не понимая, что он имеет в виду, поэтому Ярослав поясняет.

— Сейчас мы будем решать, как жить дальше.

— Тима к нам приедет? — первым делом спрашивает Аля, попадая этим вопросом в самое сердце дискуссии.

— Так… молодец, Аля. Первый важный вопрос: сможете ли вы и дальше жить в этом доме. — Он смотрит на меня и одними губами добавляет: «Пожалуйста».

Я хорошо его понимаю. Со всем, что ему предстоит пережить, меньше всего ему хочется волноваться и о нас тоже, если мы будем жить в городе. Да и я сама понимаю значительные преимущества нахождения в изолированном доме в такое непростое время.

Матвей смотрит на меня и тоже одними губами говорит: «Пожалуйста». В этот момент он безумно похож на Ярослава.

Улыбнувшись, отвечаю.

— Я думаю, что так будет лучше для всех. С детским садом мы разберёмся, а у Матвея сейчас летние каникулы. Я постараюсь договориться на работе, чтобы полностью работать из дома. Если возникнут проблемы, что-нибудь придумаем.

— Только надо привезти сюда Тиму, — настаивает Аля.

Ярослав смотрит на меня и приподнимает брови в немом вопросе.

— Это было бы замечательно. Всем нам будет очень весело в этом доме. Если Агния тоже сможет приехать, хотя бы на какое-то время, то будет очень здорово. Она сможет присмотреть за нашей бандой, когда мне понадобится съездить на работу, — отвечаю без сомнений.

Лицо Ярослава проясняется, раскрывается в улыбку. Он что, боялся, что я не приму Тиму?! Серьёзно?!

— И когда твоя дочь захочет тебя навестить, мы все тоже будем ей очень рады, — добавляю, глядя Ярославу в глаза.

Он кивает, сжимает мою руку, на его лице благодарность и нежность.

Я не уверена, что Лейла отпустит дочь к нам, и тогда Ярославу придётся видеться с девочкой только в Москве, но заглядывать вперёд не хочу и буду упорно верить в хорошее.

— Я завтра же привезу Тиму, вот только… у нас есть одна проблема. — Ярослав смотрит на Алю и смеётся. — Вы же вроде как собирались пожениться, но теперь не сможете. Мы теперь одна семья.

Аля фыркает и… да, конечно, закатывает глаза. У моих детей это любимый ответ на все вопросы.

— Вы что, забыли? Мы с Тимой больше не хотим жениться, я же вам говорила, — заявляет она снисходительными тоном, обвиняя Ярослава в том, что он не следит за новостями её ветреной личной жизни.

— Ах да, точно, ты мне уже говорила… припоминаю.

— Не бойтесь, я точно не выйду замуж за Тиму, — обещает Аля, морщась.

— Точно-точно? — улыбается Ярослав. — А что он сделал такого плохого, что ты морщишься?

— Он ничего не сделал, но… — Аля бросает взгляд на меня. Кажется, она не уверена, следует ей продолжать ей или нет. Вздохнув, смотрит на Ярослава и говорит. — У вас волосы в ушах растут.

В комнате воцаряется абсолютная тишина.

Разумеется, все мы тотчас начинаем разглядывать уши Ярослава.

Он краснеет и даже закрывает уши ладонями. Говорю же, он без труда справляется с огромной фирмой, а перед моей дочерью постоянно теряет дар речи.

— Я… ага… спасибо, что сказала. Проверю и обязательно исправлю… постригу… волосы… — мямлит знаменитый Ярослав Сабиров.

Аля кивает с важным видом.

— Я не хочу выходить замуж за Тиму, вдруг у него тоже вырастут, как у вас.

Потрясающая логика. Кажется, моя дочь разбирается в генетике.

— Ну да… хорошо… конечно, в таком случае я тебя понимаю… Так, я срочно пошёл бриться… и стричься, а вы тут…

Ярослав не успевает договорить.

Не сговариваясь, мы с Матвеем набрасываемся на него, заставляя показать нам уши. Аля прыгает сверху, и мы боремся на ковре большим, счастливым клубком.

Дом наполняется тихой, но ощутимой надеждой.

Она не бросается в глаза, не оглушает, не требует слов и заверений. Она ощущается, как тёплый свет, который зажигают в сумерках. Медленно разливается по комнатам, задерживается в углах, впитывается в стены, в пол, в воздух.

Дом наполняется радостью.

Не бурной, истеричной, от которой кружится голова, а глубокой и устойчивой. Беспричинными улыбками. Радостью узнавания, радостью возвращения, радостью от того, что наконец можно выдохнуть. Можно не ждать удара. Можно не держать оборону. Можно просто быть.

Дом наполняется детским смехом.

Он звучит то в коридоре, то на лестнице, то из сада. Переливается, то затихает, то вспыхивает снова. Иногда слишком громкий, иногда неожиданно тихий, намного более опасный, заговорщический. Смех, в котором нет тревоги. Смех, который не нужно контролировать или одёргивать. Смех, который живёт сам по себе.

Дом наполняется уверенностью, что скоро мы станем семьёй.

Не только на бумаге.

Не по документам.

Не из-за обещаний или правильных слов.

А потому что мы уже ведём себя как семья. Потому что учимся друг друга слышать. Потому что принимаем несовершенство — своё и чужое. Потому что выбираем не убегать. Потому что каждый день, снова и снова, остаёмся рядом.

И я вдруг понимаю: этого достаточно.

Пусть впереди ещё будут трудности, сомнения, усталость и страхи. Пусть путь не будет лёгким и ровным. Но у нас есть главное — мы идём по нему вместе.

И дом это чувствует.