Вернуть жену. Жизнь после любви

34

Ярослав взглядом показывает на кресло, просит, чтобы я снова села и выслушала его.

Я колеблюсь, но потом закрываю дверь и сажусь обратно.

Что уж кривить душой… Чувства к Ярославу как сладкая бездна внутри меня. Куда ни повернёшь — все пути ведут к этой бездне, и в неё очень трудно не упасть. Однако я держусь, сохраняю бдительность. Да, его магнетизм очень сильно на меня действует. Само его присутствие, его взгляд, прикосновения. Он прав: бывает такое, что человек словно создан специально для тебя, но это не оправдывает плохие поступки.

Ярослав женат, а это как кирпичная стена между нами.

Однако мне действительно интересно, что связывает их с Лейлой. Я ведь так и не ответила на её сообщение. Она писала, что хочет встретиться. Ярослав велел игнорировать её письма и сказал, что сам во всём разберётся. Я заблокировала её номер, а она не пыталась мне позвонить с другого. Так что, возможно, он действительно с ней всё обговорил. А может, и нет.

Я больше не спешу доверять, жизнь научила быть осторожной.

— Слушаю тебя.

Ярослав кивает, благодарно улыбается.

— Спасибо. Я думаю, что ты наслышана о том, что нас с семьёй Лейлы давно связывает бизнес. Наши родители давно дружат и хотели нас поженить. Мы с Лейлой знакомы с детства. Не могу сказать, чтобы мы были друзьями, но между нами были спокойные приятельские отношения. Мы общались очень редко, только здоровались на официальных мероприятиях и семейных ужинах. Я даже догадываться не мог, что Лейла была в меня влюблена. Откуда я мог об этом знать? Она всегда была тихой и незаметной. Я вообще не обращал на неё внимания и не питал к ней особо тёплых чувств. Не то, чтобы она была мне неприятна, но я подозревал, что родители захотят нас поженить, и во мне говорило чувство протеста. Большую часть времени я вообще ничего о ней не слышал. А потом мой отец поставил вопрос ребром. Сказал, что мне пора жениться и что никого лучше Лейлы я найти не смогу. Она из нашего круга и среды, станет верной и хорошей женой. Кроме всего прочего, прочная связь с её семьёй очень поможет нашему бизнесу. Не могу сказать, чтобы эта перспектива меня обрадовала. Однако по примерам моих друзей и знакомых я знал, что договорные браки могут быть намного хуже. Мне могли сосватать неприятную девушку, с которой мне трудно было бы жить вместе. А Лейла красивая, добрая, и мы с ней уже были знакомы. Поэтому я согласился на ней жениться, но попросил, чтобы это случилось не сразу. Я как раз собирался ехать в твой город, чтобы прокладывать здесь магистраль, поэтому мы с отцом решили отложить свадебные дела до того времени, когда я вернусь.

— То есть… — Несколько раз начинаю фразу, потом откашливаюсь, потому что никак не могу продолжить. — То есть… ты был помолвлен, когда мы познакомились?! — спрашиваю с нескрываемым ужасом в голосе. Ярослав уже упоминал о том, что родители хотели поженить их с Лейлой, и что он отказался, но почему-то только сейчас меня поразила мысль, что у них с Лейлой могла быть личная договорённость.

— Нет! Ничего такого. Когда ты женишься не по любви, а по договору, и когда родители устраивают твой брак — всё это проходит совсем по-другому, чем когда ты делаешь это по любви. Отец время от времени упоминал женитьбу, но я отказывался даже обсуждать это. Однако годы шли, и мне пришлось принять тот факт, что придётся жениться на выбранной отцом девушке, то есть на Лейле, потому что это важно для семейного бизнеса. Мы обсудили это только с отцом, и это не значит, что я был рад грядущей женитьбе или считал себя чем-то обязанным Лейле. Мы договорились с отцом, что отложим брачные планы до моего возвращения, поэтому я просто постарался забыть об этом и уехал в твой город. А потом встретил тебя.

Прикрыв глаза, думаю о прошлом. О том, какой слепой от счастья я была и как многого не замечала, не считала важным. Как безусловно доверяла Ярославу.

Он упорно избегал разговоров о его родне, никогда не звонил родителям при мне, и даже когда мы поженились, не предложил к ним поехать или хотя бы позвонить им вместе. И его родители не прислали нам даже поздравительную открытку на свадьбу, не говоря уж о подарках. Да, я должна была заподозрить неладное, однако Ярослав сказал, что у них сложные отношения в семье, и я ему поверила. Особенно потому, что и у меня тоже с родителями непростые отношения, и живут они в другом конце страны.

Мы с Ярославом жили в тёплом коконе счастья и не пускали в него никого другого.

А потом наш кокон распался.

Ярослав морщится.

— Рита, не смотри на меня так. В договорных браках всё по-другому. Никаких обещаний не было. Мы с отцом отложили все планы до моего возвращения из командировки, а я даже думать не хотел о том, что случится, когда вернусь. Если хочешь, можешь осуждать меня и считать, что я тебя обманул, потому что не упомянул о том, что планировал мой отец. Когда мы с тобой познакомились, я и думать не хотел о планах отца, а потом… я понял, что женюсь только на тебе. Есть и другая причина, по которой я не сказал тебе обо всём этом и о делах моей семьи. Мои родители были в шоке от того, что я женился на женщине другой веры. Они ожидали, что я послушаюсь их и женюсь на невесте, которую они для меня выбрали, а не заключу скоропалительный брак с женщиной другой веры. Так принято, и так поступают наследники других семей нашего круга, поэтому родители не сомневались в том, что и я тоже уважу традицию. Я и об этом тебе ничего не говорил, потому что когда я познакомился с тобой, мнение родителей перестало иметь для меня значение. Ещё задолго до того, как мы с тобой поженились, я позвонил отцу и сказал, что не женюсь на Лейле. Принёс мои извинения, но сказал категорично, что встретил другую женщину и женюсь на ней. Как ты понимаешь, мои родители были не в восторге и пытались меня отговорить. Давили, стыдили, даже угрожали. Оказалось, что вопреки нашей с отцом договорённости они уже начали планировать свадьбу с Лейлой. Я велел им прекратить приготовления и женился на тебе. Я любил тебя так сильно, что для меня все те препятствия не имели никакого значения. Поэтому я не хотел тебя расстраивать и не рассказывал тебе об этом. Я знал, что, выбирая тебя, я перечеркиваю другую мою жизнь и был готов сделать это без каких-либо сожалений. И я не хотел, чтобы ты в этом сомневалась.

Я слушаю Ярослава — и мои мысли будто расходятся в стороны, как тысяча нитей из клубка.

Мне неприятно. Горько. Обидно до тошноты.

Столько лет рядом, столько боли, столько попыток понять Ярослава — а теперь вдруг выясняется, что я не знала целые пласты его жизни, его выбора, его страхов.

Он лишил меня этого права. Будто я всё то время стояла за закрытой дверью, а он даже не подумал меня впустить.

Это обжигает. Сильно, глубоко, холодным огнём.

Мне больно.

Но в то же время я понимаю, почему Ярослав промолчал об этом. И от этого боль становится иной — не такой острой, не такой злой. И я даже… благодарна ему за молчание, потому что теперь могу оценивать прошлое с позиции жизненной мудрости, а не эгоистичной молодости.

Ярослав молчал не из равнодушия, не из снисхождения и не потому что хотел скрыть что-то важное. Он боялся ранить, боялся потерять и разрушить то хрупкое, что тогда только начинало расти между нами. Он любил меня вопреки всему и не хотел перечислять всё то, от чего готов был отказаться ради меня. Не хотел впечатлять меня своими жертвами. Так поступают только очень сильные мужчины, слабые же торгуются, требуя жертву за жертву и диктуя условия.

Ярослав выбрал меня, и всё остальное казалось ему второстепенным.

Наверное, хорошо, что он не сказал мне правду, когда мы познакомились.

Если бы восемь лет назад он рассказал мне про его семью и Лейлу, я бы мучилась, переживала. Чувствовала бы себя виноватой перед девушкой, которую никогда не видела и не знала. Пыталась бы изменить то, что изменить нельзя: его семью, их традиции, его обязательства перед отцом. Я бы рвалась доказать, что достойна его… И в итоге, скорее всего, разрушила бы всё сама.

Я была слишком молода, слишком впечатлительна, слишком зависима от его любви.

Я понимаю это теперь.