Вернуть жену. Жизнь после любви

9

Завтра вся группа детского сада узнает от Али, что я назвала великого и знаменитого Ярослава Сабирова клакопупсом.

Лучше не спрашивать у дочки, что это такое. Спокойнее буду спать.

Но при этом я готова назвать Ярослава словами покрепче. Что сделало его таким неприятным и колючим человеком? Раньше он таким не был, даже наоборот. Восемь лет назад он был приветливым и весёлым… отвратительным лжецом.

Мы с дочкой готовим ужин в четыре руки. Аля моет овощи для салата, пока я делаю пюре. Она накрывает на стол, а я проверяю курицу в духовке. И всё это под музыку. Тем не менее, я хорошо слышу динь-динь оповещений детсадовского чата. Решаю заглянуть в него одним глазком на случай, если понадобится что-то обсудить с Алей во время ужина. Близится летний музыкальный праздник и мини-олимпиада, а значит в чате всегда есть что обсудить и о чём поспорить. Когда речь идёт о детях, родители всегда готовы броситься защищать их интересы.

Так и есть.

Бурное обсуждение, безопасны ли прыжки в мешках для пятилеток. Спор о том, какой предмет детям лучше всего передавать друг другу во время эстафет, — флажок или обруч…

Взгляд застревает на следующем сообщении.

Кто здесь родители Али?

Отправитель — Ярослав С

Вот и клакопупс собственной персоной.

— Мама, мне тоже можно играть на планшете во время еды? — подлавливает меня Аля.

— Извини, дорогая, мне надо было кое-что проверить, но теперь я убрала телефон. Ты уже решила, в каких соревнованиях будешь участвовать во время мини-олимпиады?

— Да, мы с Тимой будем прыгать в мешке и победим. Только нам надо научиться. Ты нас научишь?

Куску курицы на моей тарелке достаётся по полной. Я её и вилкой, и ножом… Курочка нежная, вкусная, однако настроение у меня варварское.

Научу ли я сына Ярослава Сабирова прыгать в мешке? Я бы его папашу в этот мешок… и в реку.

Кошусь на телефон. В чате наверняка уже выдали Ярославу мою информацию. Судьбе явно приспичило сталкивать нас лбами, пока у меня не лопнет терпение. Или не сгорит нервная система.

— Мама, ты меня слушаешь?

— Прости… Я пыталась вспомнить, когда в последний раз прыгала в мешке.

Аля беспечно поводит плечом.

— Я сказала Тиме, что ты всё умеешь и научишь нас выиграть. Его папа не умеет прыгать в мешке. — Фыркает с чисто детским, глубочайшим презрением.

Отодвигаю тарелку. Аппетит необратимо испорчен.

Еле дожидаюсь, когда дочка закончит ужин, и тут же хватаюсь за телефон. Ожидаю, что когда Сабиров узнает, кто мать Али, он вообще выйдет из чата, однако нахожу вполне вежливое сообщение от него. Ярослав представляется, пишет, что наши дети подружились, и приглашает Алю в пятницу в батутный парк. Тут же поясняет, что детей отвезёт няня и что он пришлёт мне копию её регистрации и медицинской книжки.

С непониманием смотрю на сообщение, слишком безличное и вежливое, и вдруг осознаю, что в моём профиле нет ни имени, ни фотографии. В скобках помечено, что я мама Али, но не более того.

Ярослав не знает, кому отправил сообщение.

Отказаться я не могу. Это было бы несправедливо по отношению к дочке.

Очень хочется согласиться и не говорить, кто я такая. Раз с детьми будет няня, то какая разница, знаем мы с Ярославом друг друга или нет? Мы даже не увидимся…

Нет, это неправильно.

Покачав головой, загружаю наше с Алей фото в профиль.

Печатаю сообщение Ярославу.

Сначала внимательно присмотрись к моему профилю, а потом предлагай

Проходит не больше минуты, и Ярослав стирает свои сообщения.