Вернуть жену. Жизнь после любви

39

Беременная.

Жена.

Слова Лейлы падают на землю между нами, как камни, тяжёлые и холодные. И каждый удар приходится точно по мне, в самое сердце.

Стою на крыльце, будто пригвождённая к месту. Воздух вокруг меня словно становится вязким, тягучим и терпким, будто я дышу смолой. В ушах начинается странный звон, как будто грядёт обморок. Но я не могу позволить себе упасть в обморок, не сейчас, никогда. Это слишком большая роскошь. Я должна видеть и слышать всё, что происходит, и жить последствиями моего выбора.

Мир вокруг дёргается, как застрявшая плёнка кинофильма.

Смотрю на выпуклый живот Лейлы, и меня будто бьёт током. Сердце отказывается верить. Душа — тоже. Однако глаза не умеют лгать, и разум с ними заодно.

Лейла беременна, и раз она приехала сюда и заявляет об этом так смело, значит, это ребёнок Ярослава.

Возможно, Лейла лжёт, и это ребёнок другого мужчины, как и её дочь. Или она вообще не беременна. Живот небольшой, и это не доказательство…

Но если так, то почему Ярослав молчит?! Почему просто не отмахнётся от её слов и не скажет, что этого быть не может, потому что они давно уже не живут вместе. Ведь он сказал мне, что так и есть! Что они давно уже не семья.

И я ему поверила…

А теперь Ярослав молчит.

Просто стоит, смотрит на Лейлу и не опровергает услышанное. Вообще ничего не делает. Просто стоит.

Он в шоке? Или судорожно решает, как выкрутиться из этой непростой ситуации?

В эту секунду у меня внутри что-то разбивается.

Хрупкое.

То, что я только что склеила из обломков прошлого. Не была уверена, что это сможет выжить, следила за восстановлением с большой долей сомнения, но… надеялась. Всем сердцем надеялась, что можно переиграть прошлое и переступить через ошибки.

Во мне медленно, мучительно медленно поднимается паника, удушливая и постыдная. Она захлёстывает горло, грудь, всю меня. Я сгораю от осознания собственной глупости.

Дура. Какая же я дура!

Дура, которая поверила. Дура, которая позволила себе снова почувствовать. Снова надеяться. Снова мечтать.

Я позволила Ярославу снова войти в мою жизнь.

Но это не главное моё преступление. Намного хуже другое: я позволила Ярославу приблизиться к моему сыну. К нашему Матвею.

Позволила этому мужчине снова стать важным для меня и теперь уже для нашего сына тоже. Это был недопустимый риск.

И вот теперь я стою и смотрю, как безнадёжно и страшно всё рушится прямо на моих глазах.

Ярослав говорил, что они с Лейлой давно уже не живут вместе. Что между ними ничего нет, совершенно никаких чувств и никакого общения. Что он не хотел эту жизнь с ней, не выбирал её даже в самом начале. Их брак должен был произойти по настоянию родителей и сугубо с целью процветания бизнеса. Однако потом жизнь так повернулась, что они оказались вместе. Жили вместе, растили детей.

Но теперь их отношения остались в прошлом.

Ярослав так говорил. Убедительно, красиво, страстно.

Он говорил, что устал от обмана и притворства, что хочет всё исправить, потому что я единственная женщина для него, и так было и будет всегда.

Красивые слова, нужные, соблазняющие… но только не когда они идут вразрез с действительностью.

А теперь его беременная жена, с которой он якобы не общался, стоит перед домом, где я познакомила Матвея с его отцом. Лейла обвиняет, кричит, а Ярослав… никак не реагирует. Молчит.

Значит ли это, что правда на её стороне?

Сердце проваливается куда-то в пустоту, становится ледяным и бесчувственным.

Я ощущаю не просто боль и стыд, а глубокое унижение.

Я поверила Ярославу. После всего. После прошлого. После всех ошибок.

Я поверила.

И хуже всего то, что на этот раз я потащила в эту яму не только себя.

Матвей.

Господи… Матвей.

Он уже научился любить отца, уже привязался к нему, пустил корни в их отношения. Они сразу же поладили, я бы не смогла ничего изменить, если бы даже хотела. Матвей уже тянется к Ярославу, доверяет, видит в нём отца, как будто не было прошедших лет и ошибок…

Вот она, моя глупость в полный рост, только теперь буду страдать не я одна, а и мой сын тоже. Он уже поверил, что мы будем все вместе. Пусть мы с Ярославом не произнесли это вслух, но дети всё чувствуют. И Ярослав обещал быть рядом, а теперь жена наверняка потребует его возвращения в Москву.

Как теперь объяснить Матвею, что в этот раз его мать ошиблась намного хуже, чем в прошлый?

Снова ошиблась.

Так глупо.

Так наивно.

Чувствую, как меня начинает трясти.

Голова гудит.

Во рту неприятный металлический привкус — то ли кровь, то ли отчаяние, смешанное с яростью на саму себя.

Как я могла?

Как позволила себе забыть, что с Ярославом не может быть просто?

Неужели забыла, что за красивые слова всегда нужно платить и что мужчина, который однажды сломал тебе жизнь, наверняка сделает это снова?

Лейла продолжает что-то говорить Ярославу, злое, резкое. Он сжимает челюсти, но не перебивает.

Не защищается.

Не оправдывается.

А значит — она говорит правду.

Она беременна от него.

Осознание этого добивает меня окончательно.

Во мне всё рушится.

Все новые чувства, робкие, едва появившиеся.

Надежды, которые я боялась признавать.

Моменты, когда мы казались почти семьёй.

Улыбки детей.

Взгляды, которыми Ярослав обещал, что в этот раз всё будет иначе, по-настоящему и до конца.

Кто верит взглядам?! Очевидно, что я.

Ложь. Всё ложь.

Единственное, что удерживает меня от того, чтобы закричать, — это понимание, что если я сейчас впаду в истерику, то это наверняка привлечёт внимание детей, и тогда всё будет хуже, намного хуже.

Но внутри меня всё кричит.

Мне хочется исчезнуть. Убежать. Забыть, в этот раз уже навсегда.

Но я стою на месте как привязанная.

Холодная.

Пустая.

Смотрю на них — на своего бывшего мужа и его беременную жену — и чувствую, как внутри всё ломается по линиям старых переломов.

Ярослав так и застыл на месте, стоит спиной ко мне. Широкие плечи напряжены, словно каменные. Лица не видно. Я даже не могу понять, осознаёт ли он, что я здесь, слышу каждое слово… слышу Лейлу и вижу его бездействие.

— Что застыл, Ярослав? — Голос Лейлы, ледяной и презрительный, режет воздух. — Неужто удивлён? Неужто для тебя это открытие, что от семейной жизни появляются дети?

Он не двигается. Не отвечает.

— Или ты наврал своей любовнице, что не имеешь со мной ничего общего? — Она поворачивает голову, и её взгляд падает на меня, скользит по моему лицу с ленивым удовольствием хищницы, нашедшей слабое место своей жертвы. — Ну да. Точно. Вижу по шокированному лицу Маргариты, что так и есть. Именно это ты ей и сказал, а она тебе поверила, наивная.

У меня перехватывает дыхание, но губы сами сжимаются, пытаясь удержать остатки достоинства.

Лейла чуть склоняет голову, рассматривая меня, словно музейный экспонат.

— Честно говоря, я удивлена, что Маргариту было так легко обмануть, — продолжает она таким тоном, будто обсуждает что-то гадкое и мелочное. Причём говорит обо мне в третьем лице, продолжает обращаться только к Ярославу, словно меня здесь нет. — Твоя любовница казалась мне более умной и осторожной. В прошлом она так хорошо тебя обставила. Продала секреты твоей компании, чуть не уничтожила тебя…

Лейла делает паузу, криво усмехается.

— Я думала, что она умная и хитрая девица, а теперь оказывается, что она такая же тупая, как все тупые бабы, которые позволяют мужикам ими пользоваться и вытирать о них ноги.

Её слова падают, как осколки стекла. Я почти физически чувствую, как они оставляют порезы на моей душе, но ничего не могу с собой поделать. Не знаю, как защититься от правды.

Если бы Сеня был рядом, он бы согласился с Лейлой. Сказал бы, что я сама навлекла на себя этот кошмар и сама ранила Матвея. И это было бы правдой.

Иногда за доверие платят кровью и душой.

Лейла делает шаг ближе, смотрит на меня сверху вниз, с тем самым снисходительным отвращением, которое обычно приберегают для грязи на ботинках.

— А ведь я пыталась предупредить тебя, дуру. Писала тебе. Предлагала поговорить. Намекала, что у меня есть для тебя важная информация. — Она качает головой, вроде как изображая сочувствие, но это только подчёркивает её злость. — А ты не послушалась. Побежала жаловаться Ярославу.

Её глаза победно сверкают.

— Вот теперь и пожинаешь плоды.

Она кладёт руку на округлившийся живот — движение медленное, демонстративное, как финальный удар.

— У нас с мужем будет третий ребёнок. — Она делает акцент на каждом слове, будто забивает гвозди в крышку моего мира. — А у тебя… что? Опять ничего, Маргарита.

Её фраза зависает в воздухе, густая, ядовитая.

А Ярослав всё ещё молчит. Стоит спиной ко мне, не двигается. Даже не пытается что-то сказать.

И это больнее, чем всё, что наговорила Лейла.