Вернуть жену. Жизнь после любви

32

Кто-то тихо стучит в мою дверь.

— Заходи!

Это может быть только Ярослав. Сколько ни проси об этом, но дети не стучатся — вместо этого они врываются на бегу. Что бы им ни было нужно, для них это всегда неотложно и срочно.

Ярослав садится напротив, оценивает меня с изучающим прищуром.

— Сложный разговор с Сеней?

— Не самый лёгкий. Ты что-нибудь слышал? — уточняю.

Он качает головой.

— Нет. Просто думал, что ты ещё выйдешь в гостиную перед сном, а ты исчезла. Вот я и решил тебя навестить и проверить как дела. А у тебя на лице написано, что разговор был непростым.

— Да, непростым, — соглашаюсь.

Я заранее сказала Ярославу, что должна поговорить с Сеней перед тем, как сообщать Матвею о том, кто его отец. Так будет правильнее, ведь Сеня помог мне вырастить сына. Он хороший человек, и, в отличии от Ярослава, он был рядом, когда Матвей был маленьким, и он не предавал меня.

— Я ожидала, что будет непросто, ведь Сеня фактически заменил Матвею отца… тебя. Поэтому конечно, он не в восторге от того, что ты вернулся, и не спешит тебе доверять.

Пока я говорю, с удивлением замечаю, как лицо Ярослава перекашивает от ярости. Он пытается справиться с собой, отворачивается, кивает, но очевидно, что его бесит сам факт того, что его сын рос рядом с другим мужчиной.

Мне нечего добавить, и облегчать его страдания я не собираюсь. И так ясно, что он сам виноват. Если хочет злиться — пожалуйста, я не против. Я своё уже отзлилась. Больше не хочу.

— Мы с Сеней хорошо поговорили. Тот самый случай, когда всё, что он сказал, — правильно, но при этом мне очень хочется с ним поспорить.

Ярослав непонимающе смотрит на меня, и я качаю головой. Ему этого не объяснить, это моя личная глупость. Всё, что Сеня сказал про Ярослава, — верно. Кроме одного: он убеждён, что я вернулась к Ярославу. Это не так. Но остальное правильно, да я и сама понимаю, что верить Ярославу очень опрометчиво. Не зря говорят, что прошлые поступки предсказывают будущие.

Сеня справедливо опасается, что Ярослав поиграет с сыном, а потом потеряет интерес и бросит его. И тогда я ничего не смогу сделать, такого человека не заставишь. Да и какое право я имею его заставлять? Никакого.

— Знаешь, Ярослав, иногда мне хочется, чтобы к детям прилагалась какая-то инструкция, из которой можно узнать, как правильно поступать во всех ситуациях. Что-то случается — открываешь инструкцию и делаешь то, что нужно. Тогда не было бы никаких печалей, волнений и сомнений.

Он усмехается в ответ.

— Если ты это изобретёшь, то за сутки станешь миллиардером. Всем родителям захочется иметь такой справочник.

— Да, наверняка. Так вот: я хочу быть с тобой честной. Мне кажется, это очень важно для нас, если мы хотим стать хорошими родителями для Матвея. Нам придётся общаться, и я не хочу, чтобы между нами были недоверие и неприязнь. Ради сына.

Ярослав кивает, и тогда я продолжаю:

— Скажу тебе честно: я до сих пор не уверена, говорить Матвею правду прямо сейчас или нет. Сеня прав, я слишком мало о тебе знаю. Хочется верить, что ты настроен серьёзно, но откуда мне знать, так это или нет?

— Я настроен серьёзно, — перебивает Ярослав. — Я никогда и ни за что больше не подведу моего сына… нашего сына.

— Мне хочется в это верить, — говорю тихо. — Но однажды я уже была уверена, что ты никогда меня не подведёшь. А потом... сам знаешь, что случилось потом.

Он вздыхает, кивает.

— Да, конечно, ты права. Если бы я был на твоём месте, тоже сомневался бы. Подумай и скажи, что я могу сделать, чтобы ты снова научилась мне доверять. Я всё сделаю.

— Честно говоря, я не знаю, — отвечаю задумчиво. — Но мы можем попробовать. Для начала напомню тебе, что и ты тоже мне не доверяешь.

Он удивлённо поднимает брови.

— Ты о чём? Это не так. Я полностью тебе доверяю и никогда не прощу себя за ту ошибку, которую допустил в прошлом, решив, что ты обманула меня насчёт беременности.

— Ты по-прежнему убеждён, что я стала причиной того, что у вашей компании тогда были проблемы. Ты сказал, что из-за меня возникла какая-то утечка информации. Ты заподозрил меня в предательстве, поэтому стал копаться в моих сообщениях и тогда обнаружил сообщения про беременность, которые показались тебе подозрительными.

— А, ты об этом… — Ярослав морщится.

— Да, — отвечаю с нажимом, потому что не оставлю эту тему. — Я об этом.

— Послушай, Рита, не будем об этом, а? — Ярослав тихо выдыхает, его голос напряжённый, недовольный. — Мы же договорились, что оставим это в прошлом. Клянусь тебе, то, что тогда случилось, уже не имеет никакого значения.

— Для меня имеет, — отвечаю резко. — Причём огромное значение. Если ты считаешь, что я тебя предала и нарочно создала проблемы для вашей фирмы — это не может не иметь значения.

Ярослав выдыхает сквозь сжатые зубы, трёт ладонью лицо.

— Рит, ну не надо так! Не то чтобы я думал, что ты нарочно меня подставила, пыталась мне навредить или что-то такое... Я решил, что ты просто хотела воспользоваться информацией, которую узнала от меня, чтобы заработать деньги.

— Что?! — непонимающе моргаю. — Какие деньги? За что?!

— Большие деньги. Ты была молодой, у тебя было совсем мало денег. Когда я узнал, что ты стала причиной утечки информации, решил, что ты продала её за деньги. Стал искать в твоих сообщениях, нашёл твою переписку с подругой, где вы обсуждали как я богат и то, что она сделает тебе любую справку о беременности… Вот мне и сорвало крышу. Родня и так на меня давила, все твердили, что ты со мной из-за денег. А тут… утечка информации привела к такому кошмару, что мне и не снилось. Вот я и… Дальше ты всё знаешь. Но клянусь тебе, это больше не имеет значения.

Вроде всё это звучит логично, но только с его точки зрения. Я же вообще не понимаю, о какой информации идёт речь…

— Ярослав, подожди… Я ничего не понимаю. Ты можешь нормально объяснить, о какой утечке информации идёт речь?!

Он вздыхает, прикрывает глаза.

— Твоя подруга, которая врач... Ты рассказала ей о сделке, которую я пытался заключить. Я видел это в вашей переписке, так что не спорь.

— Подожди минутку… — Растерянно морщу лоб. — Я даже не помню, о какой сделке идёт речь.

Он снова вздыхает, медленно, будто до сих пор не может поверить, что мы копаемся в этой теме.

— Помнишь, я пытался купить землю под трубопровод? — спрашивает он. — Тогда с этим были огромные сложности. Власти собирались отдать тысячи гектаров под национальный заповедник. Если бы это произошло, нам пришлось бы прокладывать трассу в обход, а это заняло бы годы. Потом я случайно узнал в министерстве, что проект заповедника приостановили, и часть территории могут выставить на торги. Это был мой шанс. Сделка века. Если бы мне удалось купить эту землю, то мы могли начать строительство на несколько лет раньше конкурентов, пока они всё ещё согласовывали бы маршруты в обход заповедника. Мы начали готовить документы. Всё держалось в строжайшем секрете. Если бы информация утекла, нас обошли бы за сутки, так как у местных компаний было больше связей. И вот через пару недель, когда я уже собирался выходить на финальный этап переговоров, в прессе появилась статья. С ссылкой на местных экологов. О том, что «некая частная компания» ведёт переговоры о покупке земли, предназначенной для заповедника. — Он усмехается, коротко и без радости. — Через час после выхода публикации мне позвонили из администрации области. Потом — из министерства. Адвокаты конкурентов подали жалобу в антимонопольную службу. Расследование, обвинения... Сделку заморозили, инвесторы начали отзывать средства. На нас обрушились проверки, несколько контрактов сорвались. Всё, что строилось годами, рассыпалось за неделю. Тогда я был уверен, что кто-то из моих местных сотрудников слил информацию, а потом мои ребята докопались до источников, и я вспомнил, что слышал одно из имён от тебя, и что эта женщина твоя подруга. И тогда я посмотрел твои сообщения…

— О, Господи... — закрываю глаза.

Ярослав замолкает, понимая, что я наконец вспомнила, о чём идёт речь.

— О, Господи, — повторяю. — Я действительно рассказала подруге об этой сделке.

— Я и говорю, что рассказала, — спокойно кивает он. — Но, Рита, прошу тебя, не расстраивайся. Это уже не имеет значения.

— Как это, не имеет?! — не выдерживаю, повышаю голос. — Ты шутишь, что ли? Я же клялась, что не предавала тебя! А выходит, что и правда выболтала твои секреты, даже толком не осознав, что делаю!

Ёжусь от внезапного холода, меня словно морозом прошибает. Даже представить себе не могла такое…

— Подожди, Рита, — Ярослав протягивает руку, будто хочет остановить мой поток слов. — Хватит об этом!

— Нет, дай я хоть вспомню, о чём шла речь и почему я рассказала об этом подруге... Ты всё время жаловался, что строить трубопровод в обход заповедника очень сложно, а потом сказал, что нашёл решение… А она собиралась что-то строить… Сейчас, подожди, я вспомню…

— В письмах об этом ничего не было. Ты просто сказала ей, что часть территории заповедника продадут. Наверное, остальное вы обсуждали лично.

— Да… — Напрягаю память изо всех сил. — Подруга жила в том районе и собиралась продать дом, потому что боялась, что, если там объявят заповедник, то ей не разрешат строить на участке, сажать огород и прочее. И тогда… я её успокоила. А она, получается, рассказала другим, и тогда… Господи... какая же я идиотка.

— Нет, ты не идиотка, — Ярослав качает головой. — Мне не следовало обсуждать мои рабочие дела рядом с тобой.

— Я не знаю... — Зажмуриваюсь, всё ещё не могу поверить в то, какой удар я нанесла Ярославу. По глупости, но разве это считается? Разве глупость может быть оправданием, когда нанесён такой ущерб?

— Не волнуйся. В конце концов нам удалось доказать, что информация о продаже земель заповедника не была инсайдерской, а попала в оборот случайно. И сейчас, как видишь, наши планы в регионе продвигаются.

— Ты наверняка предупреждал меня, что это секретная информация. А я даже не подумала... Ярослав, я не знаю, как за такое извиняются. Кажется, мне сейчас будет плохо.

Я закрываю лицо ладонями. Стыд, злость, растерянность — всё разом наваливается, и я не знаю, как это выдержать.

— Господи... — шепчу я. — Да как же так...

Ярослав подходит ближе, подвигает стул и садится рядом. Берёт меня за руки — осторожно, словно боится сделать больно.

— Рита, успокойся! — говорит тихо, но твёрдо. — Не ты виновата, а я. Только я, никто другой. Из-за утечки информации я был в таком бешенстве, что ослеп и убедил себя, что ты сделала это нарочно. Решила продать информацию и заработать, а заодно и женила меня на себе, притворившись беременной. Если бы я остыл и как следует задумался, то нашёл бы сотни дыр в этой теории, но… Всё было настолько плохо, что я не хотел остывать…

— У тебя было полное право на меня злиться, ведь я и правда выдала секретную информацию.

— Если бы я как следует задумался, остыл и поговорил с тобой, то стало бы очевидно, что ты не получила никакой выгоды. И что ты действительно была беременна. Но я был ослеплён гневом. Сам придумал, сам поверил.

Я долго смотрю на него, не перебивая. Его голос тихий, без оправданий — просто констатация факта. Но от этого ещё больнее.

Отворачиваюсь к окну. Ночь за стеклом влажная, густо-чёрная. В саду где-то скрипит ветка, гудит ветер. Мне вдруг становится до боли жалко нас обоих — двух людей, которые могли быть очень счастливы, но умудрились всё разрушить из-за недоверия и ошибок. И эмоций тоже.

Он снова берёт меня за руки. Его ладони тёплые, тяжёлые. На секунду мне кажется, что я снова та молодая девушка, которая доверяла ему без остатка. Но теперь я уже другая, и это доверие нужно заново выстраивать — по крошкам, осторожно, как хрупкий дом из стекла.