Вернуть жену. Жизнь после любви

5

— У Тимы няня. Она пришла рано. Он хотел остаться, потому что мы играли в прыгалки на облаках. Но няня сказала, что нельзя. У Тимы есть учитель. Он учит глиский.

— Английский, — поправляю автоматически, улыбаясь.

— Мама, а я умею говорить по глиски? — Глаза дочки сияют, и она придвигается ко мне, как будто ждет волшебного ответа, который сразу сделает её большой и умной.

— А ты попробуй что-нибудь сказать, вот и узнаешь, умеешь или нет.

Аля забавно хмурится, морщит нос, пыжится, а потом разводит руками.

— Нет.

— Если хочешь, можешь выучить английский или любой другой язык.

— Я хочу глиски, чтобы быть как Тима.

— Хорошо, договорились.

Сижу и улыбаюсь своим мыслям. Надо же, какая ирония… Хоть что-то полезное вышло из возвращения Ярослава в наш город. Моя дочь вдруг прониклась интересом к учёбе.

Вынуждена согласиться с Алей, что эта любовь у неё самая настоящая, потому что вечером она играет в какую-то английскую игру на планшете и пытается выучить слова, чтобы завтра сказать их Тиме.

А мне приходится работать, потому что Ярослав выбрал квартиру, которую хочет посмотреть завтра. Пока что всего одну, слава небесам, иначе мне пришлось бы работать всю ночь.

Хотя и с одной квартирой много хлопот. Она вся из себя мраморная, стеклянная, выполненная в таком модерновом, минималистичном декоре, который непросто переделать во что-то другое. В ней нет плинтусов и декоративных молдингов, двери и перегородки встроены в единую геометрию, каждый элемент подогнан под общий строгий стиль. Любые попытки добавить романтические изгибы, лепнину, винтажные шкафы или мягкие драпировки мгновенно нарушат гармонию пространства и создадут ощущение нестыковки.

Хотя я очень сомневаюсь, что Ярославу подойдет романтизм. Только если его жене, о которой я ничего не знаю. Восемь лет назад я часами сидела в сети, пытаясь что-то найти про неё и про их совместную жизнь. Но год спустя я запретила себе это делать, и с тех пор ни разу не нарушала правила. Поэтому даже представить не могу, какой стиль она предпочитает.

В нашем городе строят достаточно много стандартных домов, и выбранная Ярославом квартира мало чем отличается от других элитных. Листаю мои архивы, выбираю несколько фотографий моих работ в разных стилях — светлые интерьеры, тёмные, с контрастными акцентами, с мягкой мебелью и строгими линиями. Складываю их в папку, ощущая тихое облегчение: хоть как-то подготовилась к завтрашнему дню и теперь могу отдохнуть.

Сплю плохо. Тревожно. Без снов и без воспоминаний, но с неприятными предчувствиями, которые рвут нити сна и мешают отдыху.

И просыпаюсь в соответствующем состоянии — усталая и ворчливая, с тяжелыми веками и ощущением, что день начался неправильно.

Одеваюсь как обычно. Хочется остаться незаметной, невидимой для Ярослава, хотя понимаю, что это невозможно. И уж точно не хочется, чтобы он подумал, будто я нарядилась для него, чтобы что-то доказать или заставить сожалеть о потерянном. Ничего подобного.

Только если чуть-чуть… самую малость.

После садика еду сразу в выбранную Ярославом квартиру. Приезжаю рано, как и велела начальница, чтобы мы с ней могли подготовиться.

Пользуюсь своей копией ключа, захожу внутрь…

И почти сразу замечаю Ярослава. Он стоит у окна, разглядывая вид на город. Не оборачивается, словно ему всё равно, что кто-то зашёл.

Смотрю на его широкие плечи, на гордую осанку. В его позе нет напряжения, только спокойная уверенность.

Наверное, я слишком долго на него смотрю и молчу, потому что он, наконец, оборачивается.

Смотрит на меня спокойным, вежливым взглядом.

А я вдруг не могу найти слова. Как здороваются с мужчиной, который однажды перевернул твой мир, изменил его навсегда, а теперь смотрит на тебя так, будто вы никогда раньше не встречались?