Вернуть жену. Жизнь после любви

2

За прошедшие годы я научилась быть сильной.

Научилась прятать глаза, когда вдруг подступали слёзы, научилась ровно дышать и держать осанку, даже если внутри всё переворачивалось. Сдержанность стала для меня не просто чертой характера, а настоящим щитом, без которого я бы, наверное, не выжила.

Я разлюбила Ярослава, заставила себя разлюбить. Это был тяжёлый, мучительный процесс — как будто отрываешь от себя кусок за куском. Я вырывала его из памяти, стирала черты его лица из своих снов, училась не реагировать на его имя, на знакомые песни, на привычные запахи. После того, как он со мной поступил, вообще даже думать о нём не следовало. Ведь он не просто отдалился, а отрезал меня от своей жизни. А сверху, будто для собственного спокойствия, швырнул подачку — чтобы молчала и больше не лезла в его жизнь. Для меня было шоком понять, что вот так легко, запросто, можно перечеркнуть всё, что мы строили и во что я верила.

Однако, как бы я ни старалась, всё равно то и дело вспоминала о случившемся. Память упрямая, она не спрашивает разрешения. И каждый раз это было похоже на удар грома и вспышку молнии среди ясного голубого неба. Потому что наша любовь была настолько яркой, сильной и, казалось, прочной, что её крушение стало для меня катастрофой.

Поступок Ярослава не просто сбил меня с ног — он уничтожил меня. Лишил меня веры в людей, в искренность, в будущее. Я долго жила в этом состоянии пустоты, как будто была чужой сама себе.

К сожалению, такие страшные события, такой переворот в твоей жизни не забываются никогда. Ты можешь жить дальше, строить новые планы, можешь даже улыбаться и радоваться, но глубоко внутри всё равно пульсируют старые раны. Они вроде затянулись, покрылись тонкой кожей, но стоит чуть задеть — и они снова открываются. Боль возвращается внезапно, как незваный гость, и накрывает с головой.

Например, сейчас, когда мы с дочкой подходим к детскому саду. Сколько ни повторяю себе, что это просто совпадение, всего лишь фамилия, но сердце словно знает правду, которая скрыта от разума.

Ярославу совершенно нечего снова делать в нашем городе. Это слишком мелкое место для большого человека. Он родом из Москвы, там его жизнь, там его круг, его люди. А здесь он оказался только один-единственный раз, и то сугубо по работе. Его компания прокладывала новую магистраль в нашем регионе, и именно тогда он на короткое время стал частью моей жизни.

А потом он разорвал нашу связь и уехал домой, в Москву. Чтобы больше никогда не возвращаться.

Это просто та же фамилия. Больше ничего.

Заходим с Алей в садик. В коридоре пахнет рисовальными красками и творожной запеканкой.

Воспитатель приветствует дочку, мягко кивает ей и велит присоединиться к детям, которые расставляют маленькие стулья для занятия музыкой.

Естественно, мы опоздали. Просидели в пробке сорок минут, теперь и на работе придётся наверстывать.

— Аля сказала, что снова собирается замуж, — говорю воспитателю, улыбаясь.

Она смеётся в ответ.

— А, да, помню, она обещала Тиме, что попросит у вас занавеску для фаты. Вы же понимаете, в их возрасте фата — чуть ли не главная часть брачной церемонии.

— А Тима у вас новенький? — спрашиваю осторожно, словно у меня есть основания бояться этого ребёнка.

— Да, он присоединился к нам на днях. Очень хороший мальчик, — отвечает воспитатель.

Говоря это, она бросает взгляд в сторону одного из малышей, который старательно расставляет стулья.

Обычный ребёнок. Маленький, серьёзный, сосредоточенный. Темноволосый с мягкими чертами лица. На секунду задерживаю дыхание, словно ожидаю, что сейчас меня пронзит молнией узнавания, что я вдруг увижу маленькую копию Ярослава. Но нет. Ничего. Просто ребёнок. Милый, аккуратный, старательный. По его внешности ничего не скажешь.