Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 11

Я сел у каменной стены, откинулся на нее — прямо так, не сняв каски и бронежилета. Трясущейся от усталости рукой вытащил из рюкзака бутылку с водой и принялся жадно пить.

— Кто знал, что будет так интересно? — Лана уже избавилась от снаряжения, осталась в одной сырой майке, плотно облепившей тугую грудь. — Давно я так не развлекалась, котики.

От нее не отстала, тоже разоблачилась Гита, еще более фигуристая.

Дивное, возбуждающее зрелище для мужского глаза, на нее таращились с разных сторон, даже слюну глотали.

Но я не мог воспринимать это существо как женщину, я ощущал ее отличие от человека даже сейчас. Оба оператора-инструктора подразделения М выглядели невероятно привлекательно, но в то же время жутко и опасно, ими если и хотелось любоваться, то через пуленепробиваемое стекло.

Чтобы не смотреть, я закрыл глаза, и мгновенно уснул.

Но сны мои оказались тревожными, я опять, в какой уже раз провалился в тот день, когда вернулся к Миле после армии, и обнаружил, что она предала меня, ушла от меня… Столкнулся лицом к лицу с Жабенем, и кто-то за спиной запричитал «Инвалид! Инвалид! Смотрите, инвалид!».

Заболела коленка, не так давно содержавшая искусственный сустав.

Изо сна я вырвался, словно утопающий из норовящей поглотить его пучины. Показалось сначала, что снаружи палят из всех стволов, и это значит, что все, катастрофа, нас обнаружили, и впереди только смерть.

Понятно, отчего мне приснился именно тот эпизод из моей жизни, самое большое поражение за три десятка лет…

Ведь сегодня я тоже влип в неудачу, как муха в смолу — и вместе со взводом, и один. Легкого, успешного рейда, как в прошлый раз, не получилось, дрищи приготовились к нашему визиту, и встретили нас засадами, воздушной разведкой и прочими сюрпризами. Помимо этого, мое обучение у ведьм напоролось на серьезное фиаско, я в один миг потерял все, что вроде бы освоил… даже толком не успел понять, на что меня успели натаскать.

А еще похоже лишился друзей.

Эх, если бы можно было избавиться от этого проклятого дара, просто выкинуть его из себя или отдать другому! Что проку от способности проникать в мысли и чувства нелюдей, существ с других планет, если меня вполне устраивает жизнь на Земле, и я не собираюсь застревать в ЧВК «Земля» на всю жизнь?

Но вряд ли такое избавление возможно.

Проспал я недолго, командиры отделений так и сидели кружком вокруг мрачного, словно туча, Цзяня, переговаривались тихонько. Ингвар бинтовал руку Эрику, а тот ругался, поминая различных финских демонов с заковыристыми именами, вполне достойными жутких божеств Лавкрафта.

Гита и Лана дрыхли сидя, прислонившись спиной к спине, подставив под бок броники. Расслабляться они умели словно кошки — только что шипели и царапались, а через миг лежат, свернувшись клубочком, и видят пятый сон.

Я вытер потное лицо, стряхнул налипшие песчинки.

— Ты как, братан? — Вася подошел и сел рядом.

Он единственный из соратников все это время не смотрел на меня как на чужака, не отводил глаз, поймав мой взгляд, а теперь вот решил пообщаться.

— Ничего, — я поднял большой палец.

— Ты ведь не соврал тогда? — спросил он шепотом. — Когда сказал про двух женщин? Этих имел в виду?

Я кивнул.

— Но странные они какие-то, — продолжил Макунга. — Меня от них прямо жуть берет. Взять вот мою жену, вот она совсем другая, и смотрит ласково, и даже если отвесит мне тумака, то с любовью…

Он продолжал рассказывать о достоинствах супруги, а я думал, что если бы Вася знал, насколько эти две женщины «странные», он бы дунул из этой пещеры во все лопатки.

— Серов! — голос Ричардсона оторвал меня от мрачных мыслей. — Наша очередь. Пойдешь в тройке с Фернандо и Хулио… Макунга, а ты с…

Он распределял наших по группам, а я думал, скольких парней мы лишились сегодня. Выходило, что троих просто нет, плюс двое, среди них Эрик, ранены, к счастью не особенно серьезно.

Кто тяжелый, тот просто не выдержал ночной забег по пустыне.

Старшим в нашей тройке назначили Фернандо, мы активировали экраны и вышли из пещеры. Наш наблюдательный пункт оказался южнее входа в пещеру, в точке, где две скалы сходились тесно-тесно, создавая пятачок тени, а дальше лежали несколько камней по пояс высотой и уходящая за горизонт равнина, местами каменистая, местами песчаная.

Где-то за ней находился «Инферно».

Оставалась надежда, что связь работает, там знают о наших злоключениях и попробуют нас выручить.

— Пить охота, — сказал Хулио, сплюнув на песок. — И табака нет. Все пошло не так. Кровь Христова.

— Я, конечно, за права женщин и вообще за все хорошее, — подхватил Фернандо. — Кажется только мне, что эти две особы, которых ты, Серов, сюда приволок, во всем виноваты.

— Они принесли нам неудачу, — проворчал Хулио. — Откуда они вообще взялись?

Оба смотрели на меня, и в глазах их, одинаково темных, не было ни грамма дружелюбия.

— Да ладно тебе отмалчиваться, Серов, — продолжил Фернандо. — Кто они такие? Расскажи. Мы же с тобой боевые товарищи…

«Тамбовский волк тебе товарищ» — мог сказать я, но не видел смысла.

— Да ты нами брезгуешь, что ли? — мексиканец оскалил зубы. — Совсем оборзел? Заполучил двух мочалок, и нос задрал? Знаешь, что мы делали в картеле с такими как ты?

Если он хотел меня запугать, то не на того напал, я и так-то не особо впечатлительный, а в последнее время меня устрашали столько, что я привык к угрозам, они сделались для меня просто фоном.

— Ты устал, — сказал я. — Мы все устали. Враг не я, враг там…

— Да я сам лучше знаю, кто мне враг! — Хулио начал подниматься.

— Тихо! — вмешался Фернандо. — У нас гостюшки.

Южный горизонт и правда украсился россыпью стремительно движущихся черных точек. Сначала я подумал, что это дрищи отыскали нас, но почти тут же сообразил, что двигаются они совсем в иной манере, очень быстро, но без рывков вверх-вниз, исчезновений и появлений.

— Это они их подманили!! — заорал Хулио, брызжа слюной. — Эти шлюхи! Сжечь их! Уничтожить! А начать с него, с лизальщика их вонючих задниц!

Так забористо меня еще никто не оскорблял.

— Тихо!! — рявкнул Фернандо. — Монтес, последнее предупреждение!

Точки тем временем увеличились, превратились в раздутые капустные кочаны на спинах огромных, шерстистых скакунов-водомерок мышиного цвета. Обозначились короткие руки и ноги, висящие за спинами длинные ружья прямиком из нашего девятнадцатого века, летящие по ветру плащи.

Аборигены, настоящие хозяева этой планеты, явились посмотреть на наше бедственное положение.

— Долбанные уроды! Чтобы они в песок провалились! — все так же бесновался Хулио. — Эх, мне бы пулемет!

Фернандо сделал к нему стремительный шаг, замахнулся, и мексиканца отбросило на ближайшую скалу.

— Тихо, — повторил носитель толерантных ценностей. — Заткнись.

— Не вопрос, — до выходца из картелей могли не доходить слова, но язык насилия он понимал великолепно.

Я на соратников не смотрел, куда сильнее в этот момент меня интересовали мчащиеся на нас существа. Возглавлял их, судя по всему, вождь, его одежда была окрашена ярко, словно перья попугая, и ружей он имел при себе аж три штуки — два за спиной, и одно, короткое, на поясе.

И аборигены нас видели, несмотря на работающие экраны, они неслись прямо туда, где мы находились.

— Цзянь, Цзянь! Местные на горизонте! — забормотал Фернандо в рацию.

Мы выставили автоматы, приготовились к стрельбе, и едва это произошло, как несущаяся на нас кавалькада остановилась. Вождь махнул короткой лапкой в перчатке, и мосластые скакуны принялись тормозить, шлепая по камням ороговевшими подошвами, напоминающими скорее ласты, чем копыта.

Что, нам бросят «топор войны» в виде мехового шарика, а затем попытаются атаковать?

— Вести наблюдение, — отозвался ротный. — Подкрепление выдвигается.

Вождь поднял ткань, закрывавшую его лицо, и мы вновь увидели штуковину, похожую на огромную изюмину в нашлепках и трещинах.

— Симпатяжечка, — сказал Фернандо устало. — Неужели еще и с ними воевать?

Эти существа очень сильно отличались от нас внешне, и я не был уверен, но мне показалось, что это не тот тип, который пытался атаковать «Инферно». Но когда он завопил, голос оказался такой же сильный и пронзительный, вонзился в уши как два длинных сверла.

Только в этот раз предводитель аборигенов разразился целой речью, а закончив ее, медленно поехал вперед.

— Что он делает? — занервничал Хулио. — Стрелять или нет?

Как по мне, все это мало походило на нападение, скорее напоминало попытку завязать переговоры.

— Что тут у вас? — послышался из-за спины голос Ричардсона. — О, яйца жирафа!

Проехав десяток метров, вождь снова заговорил, и на этот раз его слова зазвучали ритмично, как стихи. Автопереводчик, благодаря которому мы, выходцы с разных концов Земли, и даже с других планет, но человекоподобные, понимали друг друга, а этом случае оказался бесполезным.

Интересно, кто-нибудь вообще изучал язык этих существ и способны ли мы слышать его правильно? Вдруг их органы слуха и речи устроены принципиально иначе, и мы воспринимаем только часть производимых ими звуков?

В этом случае договориться будет еще сложнее.

Наш командир отделения явился в компании еще пятерых бойцов, в числе которых оказались Ингвар и Сыч.

— Духи предков пришли из недр алчного мира, дабы отведать влаги жизни с наших уст, — заявил индеец.

Вождь сделал паузу и снова двинулся вперед, и на этот раз поднял руки, показывая, что они пусты.

— Как-то неудобно в него стрелять, — пробормотал Ричардсон. — Ладно, поговорим. Прикрывайте меня.

Он повесил «калаш» на плечо и меж двух камней вышел на открытое место.

Экран работал, с плеч комотделения будто свисала накидка из очень прозрачного, еле различимого пластика. У аборигенов не было глаз в нашем понимании, но они внимательно следили за каждым шагом бывшего охотника чем-то расположенным на их лицах, под завесами ткани.

В тот раз, когда обитатели песков пытались атаковать полигон, я не почувствовал ничего. Но тут самым краем уха я уловил шуршание, и тут же увидел струйки, совсем другие, чем у дрищей, более размытые, прозрачные, темные, и текущие почему-то вверх, этакие фонтанчики желтого песка.

— Молодец, не сдался, работаешь, — я вздрогнул, услышав голос Гиты над самым ухом.

А где одна ведьма, там и другая, и это значит, что я проворонил, как они появились рядом. Судя по изумленным минам соратников, и по тому, что они завертели головами, раззявой оказался не один я; только Сыч остался бесстрастным.

Хулио оскалился, точно громадный злой кот, но под угрожающим взглядом Фернандо сдал назад, отвел глаза.

— Теперь главное не напрягайся, — Гита оказалась справа от меня, она почти дышала мне в затылок.

— Уничтожить фокусировку очень легко, — Лана очутилась слева, и ее я краем глаза видел: белое лицо без балаклавы, тактические очки на глазах, у этой может быть даже с диоптриями.

— Они… другие… — выдохнул я.

И тут же, вторя моему выдоху, пустыню разгладил порыв горячего, шершавого ветра. Колыхнул верхушки далеких барханов, подергал всадников-аборигенов за просторные одеяния.

Песчаных фонтанчиков было много, я их не видел глазами, скорее ощущал всем телом, как и искажения пространства.

— Они… другие… — прошептал я, изо всех сил стараясь не напрягаться, расслабиться, и естественно напрягаясь.

— Конечно, это же не искусственные существа, котик, — сказала Лана. — Те много проще. Монолитнее. И за счет этого ярче. А истинно, урожденно разумные словно рассеяны в пространстве, они тут и не тут, здесь и в будущем, рядом и на другой планете одновременно… Зараза!

Естественно, я потерял концентрацию, и это оказалось почти физически больно.

— Ну, что ты хочешь мне сказать⁈ — крикнул тем временем Ричардсон. — Говори!!

Вождь ответил нечленораздельным визгом, в котором наверняка содержались слова, но мы понять их не могли.

— Этих еще не хватало, — пробормотал Сыч, и я не сразу понял, о чем он говорит.

Но затем проследил за его взглядом, и обнаружил, что на западном горизонте возникли три силуэта. Патруль дрищей явился со стороны поселка, и если даже не увидел нас, то уж точно заметил аборигенов.

— Чтоб меня трахнул павиан! — Ричардсон сделал шаг назад, второй, ловким движением перекинул автомат на грудь.

Вождь вертел головой, переводя взгляд с нас на дрищей, явно пытался сообразить, заодно мы или нет.

— Ничего интересного не будет, — неожиданно сказала Лана. — Пойду я внутрь.

Новый порыв ветра оказался сильнее предыдущего, над пустыней взметнулись клубы песка и пыли. Отвесная стена из скал прикрывала нас, так что мы ощутили лишь слабый отголосок той безумной мощи, что хлестнула по голой равнине — буря еще не пришла, но ее разведчики уже бесчинствовали вовсю.

Предводитель аборигенов заорал, в лапках его оказалось ружье.

Ричардсон прыгнул в укрытие, залег, но нападать уроженцы пустыни собирались вовсе не на нас. Всадники поворачивали на месте, орудовали поводьями и пятками, самые шустрые уже мчались на запад, в сторону дрищей.

И все это вряд ли ради того, чтобы обменяться подарками и лобызаниями дружбы.

— Искусственные существа редко находят контакт с урожденно разумными, — сказала Гита, и двинулась следом за подругой.

Когда и эта исчезла внутри пещеры, мне стало легче дышать.

Рев ветра перекрыли выстрелы, но аборигены, палившие с предельной дистанции, ни в кого не попали. Дрищи не стали принимать боя, очевидно это не имело смысла при такой разнице в численности, они двинулись обратно, в ту сторону, откуда пришли, изредка пуская в ход оружие, чтобы отогнать самых назойливых всадников.

Вождь орал так, что и мы его слышали, и все это действо понемногу смещалось на запад, а потом и вовсе исчезло из виду.

— Ричардсон! Уходите внутрь! — квакнула рация голосом Цзяня. — Буря надвигается! Дозорным — еще десять минут, потом тоже уходить!

Парни двинулись в сторону пещеру, и последним оказался Сыч, который задержался рядом со мной.

— Дорога шамана может казаться заманчивой, сулить подвиги и свершения, — сказал он. — Только вот таятся на ней ужасы и бездны, и пройти через них будет не так просто.

Эх, если бы мне кто-то дал выбор — идти по этой самой дороге или двинуться по другой?

— А ты сам шаман? — спросил я.

— Нет, — индеец покачал головой. — Я мог бы им быть, мне предлагали ученичество… Только я молодой был, глупый. Думал, что это все для выживших из ума стариков и старух. Теперь вот я уже не молодой, но все такой же глупый… и теперь иногда жалею, что отказался.

И он ушел.

А я немного воспрянул духом — да, остальные смотрят на меня как на врага, чуть ли не плюют под ноги, но я точно могу положиться на Васю, и на Сыча, а трое — это уже сила. Найдется, кому прикрыть тебя, и кому помочь советом.

Мы выждали десять минут, и за это время пейзаж разительно изменился.

Небо потемнело, стало мутным, на горизонте встали серо-желтые столбы торнадо. Ветер усилился, стал постоянным, и с севера пришел нарастающий рокот, шепот надвигающейся бури.

Как бы ни были шустры скакуны аборигенов, им не умчаться от песчаного урагана. Интересно, как они переживут эту напасть вдали от дома?

Пещера встретила нас тишиной и духотой, в меня еще и неприязненными взглядами. Хулио с легкостью набрал бы себе тут команду единомышленников… есть шанс, что этим он сейчас и займется.

— Слушайте все, — начал Цзянь, когда вошел последний из дозорных. — План такой. Дожидаемся окончания бури, это часа два, и затем двигаемся пешком в сторону «Инферно». Вести нас будут дроном, с другого станут приглядывать за окрестностями, с дронов же скинут воды, чтобы на дорогу хватило…

Ну да, нас тут прорва народу, больше сорока человек, и если каждому по пол-литра, это наберется двадцать килограмм. Большой БПЛА конечно столько подымет и даже до нас дотащит, но скорее всего на самом пределе дальности, чтобы только вернуться.

Интересно, какие вообще «птицы» у нас есть?

О беспилотных силах, приданных нашему седьмому отдельному батальону, я не знал ничего.

— Усекли? — закончил Цзянь сообщение. — А сейчас всем отдыхать.

— Кроме тебя, мой сладкий, — Лана смотрела на меня пристально, скалила белые зубы. — Тебе предстоит немало поработать.

— Твой дар развивается очень быстро, мы не можем ждать, — пояснила Гита.

Я пожал плечами.

Ведьмы позволили мне снять броню, и даже дали выпить воды — грамм сто, все, что осталось в меня в запасах. А после этого заставили усесться в позу недолотоса — скрестить ноги я сумел, а вот переплести как настоящий йог не смог, не хватило гибкости.

Сами же расположились, как обычно, по бокам, чтобы мы смотрели в одном направлении.

— Ты нашел пустоту внутри, — начала Гита. — Теперь надо создать систему координат.

— Без нее все теряет смысл, — подхватила Лана. — А ты потеряешь себя, заблудишься. Лишишься рассудка, как будто ничему не учился.

— Начинай! — приказали они в один голос.

Как обычно, они не дали мне никаких четких инструкций, просто заставили делать что-то непонятное.

Я попытался вернуть состояние отрешенности, испытанное во время контакта с четырьмя дрищами. Естественно, сначала у меня ничего не получилось, я слишком устал, напомнили о себе натруженные ноги, пустое брюхо, мысли о предыдущей ночи, очень неудачной во всех отношениях.

Операторы-инструкторы подразделения М на этот раз молчали, но молчание их было совершенно разным. С одной стороны я чувствовал мягкое, теплое дуновение, с другой стороны меня кололо агрессивным холодом… и это сочетание действовало не хуже слов.

Тишина пришла сама, завернула меня в шелковый невидимый кокон, погасила волнение.

Я был песчаным барханом, что нежился под солнцем, подставлял ему выпуклые бока. Пузом ощущал приятный холодок недр, боками — дуновение ветра, и это было роскошно, мирно и спокойно.

— Координаты, — шепнуло небо.

— Или останешься в этом видении навечно, — рокотнули глубины.

Мне до жути не хотелось ничего делать, ведь так приятно быть, ни к чему не стремиться, не знать границ, как не знает их песок, кочующий по пустыне на крыльях бурь, заполняющий все, что только может… Но это ощущение засасывало, я будто погружался в сон, но куда глубже обычного, сладкий, убийственный.

И я прочертил линию снизу… не знаю, как… просто решил, что она есть…

Это решение сотрясло меня болью землетрясения, зато под собой я почуял твердую основу. Такие же линии определили линии горизонта и устремление вверх… не клетка, а пределы невозможного, локализация бесконечности.

В следующий момент я вернулся в пещеру, и обнаружил, что слух мой обострился.

Я слышал дыхание не только сидящих рядом Гиты и Ланы, но и как бурчит в животе у Нагахиры у противоположной стены, и разговор вполголоса, что велся у самого выхода, в лад с завываниями бури:

— Священная плоть даст тебе силу, — говорил Цзянь. — Власть. Истину.

— Да это ерунда, — отвечал ему Бадр, молодой сириец. — Кто в такое поверит? Сейчас! Век смартфонов, дронов и спутников! А ты предлагаешь мне замшелую веру?

Взводный пытался вербовать неофитов, но выбрал не самого очевидного кандидата.

— Смотри, — в руке Цзяня блеснул нож, и услышал мягкий чмокающий звук, в которым лезвие вскрыло кожу и мясо — этот маньяк вскрыл собственный бицепс точно устрицу. — Наблюдай…

— Чтоб меня разорвало! — воскликнул Бадр.

Я помнил, как невероятно быстро регенерировал взводный, какие вещи за пределами обычного он творил.

И секта, к которой он принадлежал, никуда не делась, она здесь, рядом, следит за нами. И если не творит кровавых, отвратительных дел, то лишь потому, что они запланированы не на сегодня, а на завтра или следующую неделю…

Ну а я для поклонников священной плоти — враг, покусившийся на их тайны.