Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 12

Отдохнуть нормально я не смог, подремал около часа и сожрал шоколадку.

Затем буря начала стихать, и Цзянь безжалостно поднял всех, погнал наружу, под секущий песок и угасающий свет второго солнца.

— Прямо на юг! — скомандовал он, и мы зашагали, сначала по камням, затем по дюнам.

Первый дрон явился почти тут же — крохотный самолетик, обманчиво медлительный. Закружился в вышине, и ожила рация на спине Хамида:

— Первый взвод. Видим вас, видим. Прием, — судя по голосу, это был Нгуен.

— Мы вас тоже, — сварливо отозвался Цзянь. — А воду кто принесет, Конфуций?

— Пятнадцать минут, что поделать? — сообщил ротный. — Вылетел только что. Противника рядом нет. Окрестности чистые.

Еще бы, такую бурю даже дрищи пережидали дома, спрятав головы под мышки.

Шагали мы медленно, песок хватал за ноги, от жажды сводило нутро, хотелось облизать сухие губы, но я знал, что делать этого нельзя — мгновение, и они растрескаются. Тяжело приходилось даже крепким, тренированным мужикам, чего уж говорить о барышнях из подразделения М.

Они пока не отставали, но дышали напряженное и тяжело.

Интересно, что произойдет, как мы поведем себя, если эти две фифы потеряют способность двигаться? Потащим их? Или бросим тут? Пристрелим, чтобы не мучились? Имеются какие-то инструкции по этому поводу?

Хотя я не исключал, что все это очередная игра — либо обучающий прием, либо просто симуляция уязвимости.

Нгуен нас не обманул, через пятнадцать минут в небе зажужжал второй двигатель. Другой «самолетик» прошел над нами, и впереди, над длинными извилистым барханом сбросил ящик с парашютом.

— Вода доставлена, — сказал ротный из рации. — Окрестности чистые. «Глазки» меняем.

Оба БПЛА устремились на юг, а мы из последних сил рванули к опутанному веревками ящику. Захрустела упаковочная пленка, и нашим глазам предстали ряды полторашек с зелеными крышечками, украшенными символом ЧВК «Земля» — перекрещенные «калаши» на фоне земного шара.

— Много не пить! — рявкнул Цзянь. — Не верблюды!

Я вообще пить не стал, только смочил губы и ополоснул лицо, зато ведьмы выхлебали по полбутылки.

— Что уставился? — спросила Лана, глядя на меня. — Думал, что мы неуязвимые? Сделаны из железа?

— Мы такие же люди, как и ты, — добавила Гита, и вот это прозвучало насквозь фальшиво.

Точно — игра, на самом деле им не нужна эта вода, они могут идти по пустыне день за днем, без отдыха, без еды, уничтожая по дороге толпы врагов.

— Да, — сказал я, делая вид, что поверил.

Не думаю, что смог их обмануть, но игра велась не только со мной, в ее сети попал взвод целиком: я замечал взгляды, которые доставались блондинке с брюнеткой, и в этих взглядах читались сочувствие и понимание, хотя враждебность и страх пока не исчезли. Ничего, манипуляция состоит не из одного раунда, и вскоре тот же Хулио будет Лане руки целовать.

Пока мы утоляли жажду, в небе появился новый дрон, снова закружился над нами, видимый лишь благодаря горевшему на пузе синему огонечку, но очень хорошо слышимый. На пустыню опустилась ночь, буря унесла с собой все звуки, воцарилась абсолютная тишина, которую не хотелось нарушать каким-то движением.

— Пошли, — с видимой неохотой буркнул Цзянь. — Еще топать и топать.

От нас до «Инферно» примерно двести километров, и нужно до рассвета пройти как можно больше.

Земля колыхнулась, когда мы одолели гряду барханов, и впереди оказалась другая, еще выше и неприятнее на вид.

— Что это? — прошипела Гита.

По песку побежали темно-желтые огни, слились в полосу шириной метров десять. Передовой дозор остановился, не решаясь двигаться дальше, и тут свет ударил вверх, поднялась настоящая стена из сияния.

О да, мы видели такое, и сначала думали, что это работает система безопасности полигона…

Песок внутри стены задвигался, вспучился буграми, стены барханов начали осыпаться. Полезли из них темные столбы, увенчанные воронками, уродливые громадные фигуры то ли из тумана, то ли из пыли, слепящие молнии принялись бить из песка в темное небо.

— Снова эти тролли, — пробормотал Ингвар. — Что же это такое?

— О, помоги нам Святилище Разума! — воскликнула Лана.

Ведьмы, которые вроде бы знали все на свете, казались ошеломленными, в их глазах плясало удивление.

А у меня в голове завыл ветер, чужеродный, ледяной, насыщенный снежинками-мыслями. Я вскинул руки к лицу, чтобы хоть как-то защититься, попытался вернуться к внутренней тишине, обретенной за последние дни, отступил на шаг, но это помогло как деревянный забор против селевого потока.

Внутри световой стены перемещались исполинские размытые силуэты, составленные из обрывков вихрей. А на меня надвигались не струйки песка, как раньше, а настоящие облака, холодные, жалящие, враждебные — сознания, более чуждые нашему, чем у столбоходов или аборигенов Ульды.

Кто они такие, и откуда взялись?

— Что ты чувствуешь⁈ — Лана вцепилась мне в плечо, Гита схватила с другой стороны. — Что видишь⁈

Но я не мог ответить, меня трясло, зубы лязгали, сердце работало с перебоями.

Из глубин прикатился тяжелый гул, стена из света дрогнула и поползла на нас. Рухнули, исчезли из виду великаны-тени, но их место тут же заняли другие, более человекоподобные, с ногами и головами, новая серия молний ослепила нас.

— Не стрелять!! — заорал Цзянь, хотя никто и не собирался.

Все понимали, что против этого пули и гранаты не помогут.

На нас шла неведомая сила, способная за короткий срок превратить человека в своего раба. Изменить его сознание так, что мало кто заметит изменение, но оставить контур управления, который заработает в нужный момент — Бадави и его парням не повезло угодить в ее щупальца.

И эта сила хотела овладеть запасами оружия на полигоне «Инферно».

Но что она делает тут в таком случае, зачем ей мы? Или она не может действовать сама? Ей нужны исполнители, марионетки? И лучше всего, идеально подходит на их роль отрезанный от своих отряд изнуренных наемников.

— Что там у вас⁈ Что это⁈ — завопила большая рация.

Нгуен видел с дрона, что у нас творится, но понимал не больше последнего новичка.

— Ахль… Ит… лга… — губы и язык мои задвигались сами, повинуясь тому ветру, что неистовствовал внутри меня.

Не то чтобы сила, проявлявшая себя таким причудливым образом, хотела говорить. Такого ее желания я не ощущал, скорее это был побочный эффект, воздействие на мое сознание, чувствительное к штукам подобного рода.

— Не могу знать! — по-уставному ответил Цзянь. — У вас там умников рядом нет⁈

Ведьмы отпустили меня, краем глаза я увидел, как Лана расстегнула ремешок, сбросила шлем на песок. Тот же самый маневр проделала Гита, и они пошли вперед, навстречу стене из света и шагающим внутри нее туда-сюда вихревым исполинам.

— У нас тут… — рация забулькала и закрякала, помехи намертво забили канал.

Хлопнул выстрел — кто-то не выдержал, нажал спусковой крючок, но пуля лишь канула в свечение и пропала без следа.

— Кто⁈ — Цзянь оглянулся, сверкнули бешеные темные глаза на круглом лице. — Идиот! Сказал же — не стрелять! Все назад!

— Ыбд… хадл… рагр… — я боролся, пытался вернуть контроль над речевым аппаратом, но мог лишь приглушить рвущиеся наружу сочетания звуков.

Барышни из подразделения М остановились, вскинули руки к темному небу.

Внутри стены опять начали бить молнии, яркие, ветвистые, безжалостно хлещущие по зрительным нервам. Я почти ослеп, с трудом различил, что световая волна будто упала вперед, на замерших ведьм, накатила на них полыхающей волной, попыталась смыть, растворить.

Землю качнуло, словно это было настоящее цунами, а затем кто-то ухватил меня за локоть и потащил прочь.

— Чего ты замер, придурок⁈ — сердитый голос принадлежал, без сомнений, Васе. — Валим отсюда!

Мы пробежали с полсотни метров, и тут я не выдержал, упал на колени.

— Охренеть, чтоб меня мама обратно родила, — Макунга смотрел мне за спину, глаза у него были словно два апельсина.

Губы мои и язык перестали шевелиться сами по себе, осталось неприятное онемение, как после наркоза при лечении зубов. Я вытер пот с лица, а потом с некоторым трудом, но сумел обернуться, бросил взгляд туда, где остались Лана и Гита.

Операторы-инструкторы высились неподвижно, будто две статуи, а вокруг них клокотал хаос из света и теней. Мелькали уродливые силуэты, белоснежные вспышки, но все это постепенно вдавливалось, уходило в песок.

Волосы у ведьм стояли дыбом, по ним бегали синие искры, это было жутко и красиво.

— Работай, ты, мать твою!! — во весь голос заорала Лана, и они сделали движение руками, словно прихлопывая что-то.

В этот момент я ощутил дикую, совершенно неуместную в этот момент эрекцию. Желание немедленно овладеть любой из этих женщин, иррациональное, слепое и дикое, скрутило меня как сильные руки половую тряпку.

Судя по донесшимся с разных сторон охам и сдавленным стонам, по искаженному лицу Васи, досталось не мне одному. Эрик схватил себя за пах, Хулио распахнул пасть, Мэнни испустил протяжный надрывный свист.

— Сукаааа, — выдавил Макунга. — Что творится⁈

И тут же все пропало разом — погасла, сгинула без следа стена из света и рожденный ей подземный гул; исчезла звериная похоть, словно ее и не было. Лана пошатнулась, но Гита подхватила ее под локоть, помогла сохранить равновесие, волосы у них обвисли, перестали светиться.

— Так вот, котики, — блондинка сплюнула, мне показалось, что кровью. — Справились. Только ни хрена не поняли, что это.

Это снова могла быть игра, симуляция невежества, но мне почему-то казалось, что в этом случае барышни из подразделения М не врут. Они и правда не знали, с чем столкнулись. Ну а я почему-то был уверен, что это не последнее нападение, что нас избрали в качестве цели, открыли на нас охоту.

— … меня в жопу!! — прорезался из рации ротный. — Что это было⁈ Двигайтесь! Вперед! Быстр… — но тут помехи вновь сожрали голос Нгуена.

Гита и Лана развернулись и зашагали обратно, нагнулись одновременно, чтобы подхватить шлемы.

— Повезло тебе, — сказала мне блондинка. — Какое-то время нам будет не до тебя. Отдыхай. Зато потом оторвемся по полной, — она облизала губы, и меня дернуло от рецидива сгинувшей вроде бы похоти.

— Чего мы стоим? Ждем, когда это вернется? — в голосе брюнетки прозвучала ранее не свойственная ей властность.

— Нет, — буркнул Цзянь. — Руки в ноги, и пошли!

И мы снова принялись месить песок.

Теперь ведьмы и правда шли с трудом, видимо немало сил потратили, сражаясь с атаковавшей нас напастью. У меня же буквально дрожали ноги, словно после хорошего такого забега километров на двадцать, и еще почему-то спазмы перехватывали горло, так что несколько мгновений я не мог дышать.

Рация на спине Хамида продолжала хрипеть и булькать, связи с командиром мы не имели. Ладно хоть жужжащий крылатый проводник уверенно вел нас через пески, и заодно приглядывал за окрестностями.

Чувство времени исчезло, осталось лишь утомление и понимание, что надо двигаться. Потом в какой-то момент я понял, что сплю на ходу и спотыкаюсь на ровном месте, и что небо на востоке светлеет.

— Они хотят, чтобы мы шли и днем? — пробормотал Цзянь. — Это чистое безумие. Ответьте мне, база! — он снова взялся за тангенту.

— База на связи!! — на этот раз с нами заговорил сам комбат, краснорожий «слуга царю, отец солдатам», и перед ним отступили помехи. — Пять километров по прямой, и будет оазис! Там останавливайтесь! Как приняли меня?

— Все понял, двигаемся, — ответил взводный.

— Тогда хер в руку и бегом, песья кровь и бобровая струя! Вы лучшие вояки Вселенной! Впереди вас ждет достойная награда!

Судя по изрыгаемому бреду, Збржчак был в нулину еще даже до рассвета, то ли начал рано, то ли еще не закончил со вчера.

Пять километров — не очень много, если ты полон сил и бодр, но очень прилично, если ты до этого шел целую ночь.

До оазиса мы добрались, когда первое солнце уже вылезло из-за горизонта и раскочегарило топку пустыни. От песка пошел сухой, тяжелый жар, высасывающий влагу из тела, лучи из ласковых превратились в обжигающие.

И тут впереди, меж двух дюн показалось пятно темной зелени.

— Смотри-ка, не соврал, — пробормотал кто-то.

Да, это действительно был оазис, только тут не имелось пальм и воды, лишь чащоба из похожих на кактусы растений — мясистых, в колючках, усаженных волосатыми шарами в кулак. Но между них пряталась тень, а именно в ней мы нуждались сейчас больше всего на свете.

— Доставку жратвы организуем через час, — сообщил комбат, когда последний из бойцов ушел с открытого места.

— Я-то думал, что вся магия осталась у нас, в Африке, — сказал Вася, стягивая броник. — Тетка моя умела колдовать, вызывать дождь и заговаривать скот от болезней, но потом влюбилась и потеряла свой дар…

— Наш дар так просто не потерять, — высокомерно сообщила Лана. — Понял, котик? Даже не надейся! Даже если я влюблюсь в такую образину, как ты!

Они с Гитой жадно пили, передавая друг другу бутылку.

Внутри оазиса места было очень мало — со всех сторон зеленовато-серые стебли толщиной в ствол человека, колючие выросты, и среди всего этого маленькие пятачки свободной земли, только сесть человеку. Три шага внутрь, и ты не видишь пустыни, не ощущаешь ее знойное, убийственное дыхание.

— Разбудите, когда начнется интересное, — велела Лана, буквально сворачиваясь клубком; через мгновение она уже спала.

Гита ухитрилась разместиться сидя, опершись на два рюкзака, и тоже отрубилась.

— Какие все же они страшные женщины, — Вася почесал в затылке. — Ну, ты меня понял. Красивые, но жуткие. И как же хочется их трахнуть…

— Где вы тут, кишки питоньи? — из зарослей выбрался Ричардсон, с проклятием выдернул из рукава иголку от «кактуса». — Так, вы двое — в дозор на южной оконечности. Старшим Сыч. Три часа ваши, доклад каждые пятнадцать минут…

Индеец явился следом, и мы потащились за ним, цепляясь за колючие ветки, спотыкаясь о спящих там и сям товарищей. Заросли расступились, и нашим глазам предстали дюны, уходящие за горизонт, по каске раскаленным молотом ударило солнце, и макушка моя мгновенно нагрелась.

Я тут же отступил на шаг.

Не успели мы устроиться, как с юга появился второй дрон, закружился над самым песком, полетел вниз отделившийся от него груз.

— Карло, забирайте! — приказал Цзянь, и в зарослях слева от нас раздалось шуршание.

Четверо бойцов без брони и оружия выскочили на открытое место, рванули по песку. Через пять минут они понеслись обратно, каждый со здоровенной картонной коробкой в руках.

— Отлично, с голода не помрем, — Вася похлопал себя по животу.

— Мы уже мертвы и умереть не можем, — заявил Сыч. — Хотя есть хочется как живому. Ну… мир предков непредсказуем.

— Ночью? Что это было? — спросил я.

Если кто среди нас и разбирается в вещах чудных, сверхьественных, то это индеец.

— Врата, — сказал он после долгого молчания. — За ними — нечто очень странное. Громоздящиеся тени, облака-великаны, ходячие горы снега… Другой мир, может быть богов?

На это не нашелся чего сказать даже Вася.

Первый час нашей стражи мы в основном боролись со сном, глаза закрывались, голова тяжелела и тяжелела. Сыч напевал песни без слов, Макунга барабанил себя по коленкам, я вспоминал самые насыщенные моменты жизни — знакомство с Милой, похороны матери, защита диплома в универе, где я дал жару своей темой.

А затем над горизонтом поднялась и закружилась черная точка.

— Вот и наши друзья, — Сычу не требовался бинокль. — Нет, нас так просто не выпустят.

Мы доложили и активировали экраны.

Нас крылатый дрищ видеть не мог, но его внимание привлек, судя по всему, приглядывающий за нами БПЛА — какого рожна он кружит над крохотным, тридцать на тридцать метров, оазисом?

— Без команды не стрелять! — велел нам Цзянь, и видимо погрузился в переговоры с начальством.

Дрищ приблизился, стали видны раскляченные, широкие крылья, судорожно ходившие вверх-вниз. Наш дрон поднялся выше, а затем устремился в сторону «Инферно» — командиры решили не «палить» нас, и все равно пока в «птичке» не было особой необходимости.

Вот когда снова отправимся в путь, тогда да…

Летучее существо попыталось набрать ход, но тягаться с турбовинтовыми двигателями не смогла. Зато вскоре оказалось прямо над нами, и я почуял касание ее разума, еле ощутимое, шершавое и теплое, как поверхность нагретого солнцем бархана, но пока мимолетное.

Тех, кто стоял на страже, укрывали экраны, спящих — только густые заросли.

Все зависело от того, насколько острое у крылатого дрища зрение, и насколько сильно он снизится.

— Ну, иди сюда, — сказал Вася, нацелившись на летуна.

Но тот не послушался, описал круг над оазисом и лег на обратный курс, а вскоре закончилась и наша смена. Я вернулся туда, где оставил вещи, надеясь мгновенно лечь и уснуть, но наткнулся на Лану и Гиту, возмутительно бодрых и жаждущих общения.

— Ну. красавчик, поведай, что ты воспринял сегодня ночью, — попросила блондинка, хмуря тонкие брови.

— Все, даже те детали, что кажутся тебе самому неважными, — добавила брюнетка, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

Ну я попытался — в меру скромных своих умений рассказчика.

— Ну а вы? — спросил я, закончив.

— Это очень продвинутая технология, — начала Гита, оглаживая пальцем подбородок. — Ментальное искажение пространства, образование искусственной червоточины с помощью лишь массы собственного разума… причем вход и выход чертвоточины могут отделять сотни, тысячи световых лет.

Ночью они врали, что ни в чем не разобрались.

— Ты хоть слово понимаешь? — презрительно спросила Лана.

Я кивнул.

Дальше мне сообщили, что подобной технологией обладают три цивилизации, точнее группировки цивилизаций — Источник Миров, Темный Конгломерат и Сеть Разума. Опознать, с какой именно мы имели дело, невозможно, сами ведьмы с таким никогда не сталкивались.

— Мы сумели ее закрыть, и только-то, — Лана покачала головой. — Но ничего не увидели.

— Поняли только, что никто не собирался перемещаться сюда телесно, — добавила Гита. — Отправляли проекцию сознания, рабочую матрицу… тень, эхо, отражение.

— Ее можно открыть где угодно? — спросил я.

— Нет, к счастью, — сказали ведьмы в один голос, и дальше говорила только блондинка. — Только в определенных точках, изломах.

Я ждал, что меня нагрузят еще каким-нибудь упражнением, но я получил два протеиновых батончика — явно из сегодняшней посылки — и разрешение отправиться спать. Упрашивать меня не пришлось, я отключился, едва приняв горизонтальное положение.

Проснулся от зазвучавших над самым ухом дружных воплей.

— Что? — рука сама дернулась к автомату.

В темно-синем, вечернем небе таяло небольшое облачко, вниз летели пылающие ошметки. Орали со всех сторон, но стрельбы не было, и в криках звучало разочарование, а не страх и не злость.

— Дрон сбили, — сообщил мне зевающий Вася. — Оттуда вон вылетела огненная хрень… Чпоньк, и все.

Второй БПЛА заложил крутой вираж, пошел на снижение, но ему это не помогло. Севернее, за дюнами громыхнуло, и вверх устремился черный, округлый предмет в струях алого пламени.

Вторая «птица» погибла с негромким хлопком.

— И что все это значит? — спросила Гита, поднимая голову с рюкзака: ведьмы беззастенчиво дрыхли под соседним «кактусом».

— А то, что дрищи подтащили ПВО, — Сыч единственный выглядел бодрствующим. — Пара выстрелов, и мы остались без воды, боекомплекта и воздушной разведки. Вот и все.