Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 23

Из-за пирамиды возникли два столбохода, что показались мне необычайно большими.

— Вали их, — приказал взводный.

РПГ-7 на плече вставшего на колено Мэнни выплюнул струю огня, и взрывом нелюдей разбросало в стороны.

— Нагахира, собери у всех гранаты, — продолжил командовать Цзянь. — До последней. Прорываемся к этой хрени и подрываем ее. Все вперед!!

Приказ он дополнил взмахом, поскольку слова комкал и уносил ветер.

Вблизи пирамида казалась еще более странной и жуткой, черные и бархатистые бока ее украшали сотни переплетавшихся канавок. Зеркала покачивались туда-сюда, издавая тихий, но очень неприятный посвист, от которого внутри все замирало и покрывалось льдом.

Мы расположились вдоль одного из ее оснований, залегли и выставили во все стороны стволы.

— Что это хоть такое⁈ — воскликнул Эрик, оказавшийся рядом со мной.

— Лучше тебе не знать, сладкий мой, — ответила Лана. — Плохо спать будешь.

Нагахира уже суетился, приматывал друг к другу гранаты, которых у нас набралось с десяток. Плюс три «морковки» от РПГ — негусто, чтобы разрушить такое большое строение, хотя может быть требуется всего лишь нарушить его строгую геометрию, сломать пропорцию и точность углов?

Ветер начал утихать, а небо очищаться, буря то ли помчалась дальше, то ли угасла.

— Ух, красотка, если с тобой, то уж всяко хорошо, — финн осклабился. — Ты попробуй!

— Знающий тайное ходит по дорогам ужаса, и семена сомнений носит он в карманах, — вступил Сыч.

— Да ладно тебе… — начал финн, но от светской беседы нас отвлекли три безголовца, появившихся из-за угла.

Их смели одним дружным залпом, но тут пирамида словно вздохнула или застонала. Тяжелый надрывный звук пришел из ее недр, и перед глазами у меня все исказилось, поплыло, земля под брюхом показалась ненадежной, жидкой, и я вот-вот утону в ней, провалюсь до самого ядра.

Паника обварила сердце, я задергался насаженным на иголку жуком.

А потом все исчезло, я обнаружил, что ведьмы бледна как полотно, глаза Эрика вытаращены, и только Сыч выглядит нормально.

— Это ощутили все живые существа километров на пятьсот во все стороны, — проговорила брюнетка. — Если дать этому… устройству запуститься во всю силу, то оно сможет воздействовать на планету целиком. Нажали тут кнопочку, а на другой стороне шарика аборигены начали массово убивать себя, или местные киты выбрасываться на берег… или солдатики ЧВК «Земля» плясать нагишом. Пока не упадут замертво.

— Готов! — объявил Нагахира.

А я подумал, что не могли дрищи сами по себе развить подобные технологии. Биологические танки или минометы, пусть даже ПВО или живые дроны — это все примерно одно и то же с понятными модификациями, но вот такая хрень типа психотронного излучателя?

Не подбросил ли им замысел кто-то заинтересованный в том, чтобы вытеснить нас с «Инферно»?

— Ставь таймер на десять минут, и убираемся отсюда, — приказал взводный.

Японец, как и положено саперу, таскал с собой кучу всяких мелких устройств и инструментов. Вот и сейчас он прилаживал к связке гранат штуку вроде механических наручных часов, орудуя плоскогубцами и парой крошечных отверток.

— Готово, — наконец объявил он.

— Бегом! — рявкнул Цзянь, и никто не заставил себя упрашивать.

Пирамида вздохнула еще раз, и я вновь потерял ощущение твердой почвы под ногами. Обнаружил себя висящим в желтом мареве, среди раскаленных белесых струй и пронзительных криков.

Потом обычный мир вернулся, словно ударил в лицо шершавой твердой ладонью.

Но дома в поселке раскачивались, словно пьяные, из них неслись пронзительные крики, словно в подвалах были заперты души грешников, истязаемые демонами-палачами… Жуткие морды возникали там и сям, сгущались из воздуха, скалили кривые зубы, и тут же пропадали, чтобы уступить место другим, еще более страшным — не люди, не животные, не пойми что.

А мы неслись через этот кошмар, переставляя тяжелеющие ноги.

Улица, вроде бы прямая, ведшая от пирамиды к расщелине и наверх, прочь из котловины, закончилась тупиком. Дорогу нам загородило, встало на пути глянцевое и блестящее, словно обмазанное жиром строение — переплетение башенок и контрфорсов.

— Это морок!! — заорала Гита. — Насквозь!

Бежавший первым Карло оглянулся с сомнением во взоре, но Цзянь махнул лапкой. Командир первого отделения тронул кирпичную стену, и рука его провалилась внутрь. Шагнул вперед, и пропал из виду, за ним заторопились остальные.

Внутри оказалось не темно, а серо, поселок и стены котловины словно окуталисьгустым туманом. А потом мы вновь очутились снаружи, и помчались дальше по начавшей забирать вверх улице.

Пирамида вздохнула в третий раз, и тут я на какое-то время забыл, кто я такой.

Захотелось перевернуться на бок и почесать носом зудящую ласту… ласту? Перекувырнуться в воздухе, чтобы ощутить тугие воздушные струи, бьющие в крылья… крылья? Подобрать все восемь лапок и заторопиться прочь от того места, где все содрогается… восемь?

Потом я вновь стал самим собой, Иваном Серовым, вот только лишился возможности двигаться. Застыл на месте, сражаясь с непокорными, задубевшими мускулами, пытаясь вспомнить, как двигать не такими уж многочисленными конечностями, но очень странными по сравнению с ластами, крыльями и лапками.

Вокруг меня замерли соратники, набор статуй с вытаращенными глазами, искаженными лицами.

— Вот ведь беда, — Гита заглянула мне в лицо, на щеку обрушился обжигающий удар. — Отомри!

— В порядке, — ответил я.

Лана тем же способом «расколдовала» Эрика, потом досталось Сычу, остальные начали оттаивать сами.

— Две минуты, укуси меня осьминог! — объявил Нагахира, оглядываясь на пирамиду.

И мы побежали дальше, сражаясь с тяготением планеты и усталостью, с выбоинами под ногами и желанием лечь и уснуть прямо тут. Но выскочить из котловины не успели, не хватило какого-то десятка метров, когда японец заорал «Десять секунд!», а Цзянь отдал команду «Ложись!».

На этот раз барышни из подразделения М замешкались, так что я прихватил Гиту в охапку и повалил, закрыв собой. С Ланой тот же маневр повторил Эрик, хотя у него получилось не так ловко из-за поврежденной руки, и из-за того, что «пациентка» орала и сопротивлялась.

А в следующий момент грохнуло.

Поначалу слабо и далеко, это видимо взорвались гранаты, оставленные на боку пирамиды. А затем бабахнуло так, что я на мгновение оглох, планета под нами качнулась, мотнулась на орбите, взрывная волна прошла над нами, попыталась сорвать с головы каску, но не преуспела.

За вторым разрывом последовал второй, третий, тяжелые нокаутирующие удары. Вернулся слух, я уловил далекий треск и грохот, а повернув голову, обнаружил, что пирамида охвачена огнем, на этот раз не зеленым, а обычным.

Через проломы в стенах вырывались извивающиеся языки пламени, чашеобразные зеркала лопались как пережаренные семечки. Блистающие осколки летели в стороны, кувыркались в звездном свете, клубы дыма уходили в начавшее светлеть небо. Искривленные здания, меж которых мы недавно бегали, одно за другим оседали и схлопывались, зона разрушения увеличивалась подобного кругу на воде, от центра поселка расходилась к окраинам.

— Заснули⁈ — напомнил о себе Цзянь. — Отсюда еще убраться надо!

Ну да, осиное гнездо мы разрушили, но вот хозяева, вооруженные и очень злые, могут бродить по окрестностям.

И мы снова поднялись на ноги, я помог встать Гите, Лана свирепо отбросила мою руку. Подошвы застучали по камню дороги, затем под ними оказался хрустящий песок, и в лица нам удалили лучи солнца.

Первое светило, пока еще не раскалившееся, выглянуло из-за горизонта.

Взводный позволил нам остановиться только километра через три, когда осталась позади затронутая цивилизацией дрищей зона. Почти все рухнули на колени, а сам Цзянь присел рядом с рацией и принялся вызывать базу, требовать срочной эвакуации.

Боеприпасов у нас не осталось совсем, так что даже небольшая группа дрищей разделается с нами без проблем. А если не они, то безумная жара, которая возьмет пустыню в плен уже через час… а у нас ни сил для поиска укрытия, и воды по нескольку глотков на каждого.

Но что удивительно, не успел Цзянь передать наши координаты, как донесся рокот вертолета. Летающая махина Ми-8 выметнулась из-за горизонта и пошла на снижение, в лицо ударил тугой воздушный кулак, попытался сорвать шлем.

В борту темнели несколько отверстий, их не успели заварить, но самое главное — вертолет был на ходу и мог увезти нас отсюда.

— Ох, не буду я по всему этому скучать, — пробормотал Эрик, забираясь внутрь.

— Быстрее!! — рявкнул пилот, высунувшись из кабины. — ПВО у них еще живо.

Мы набились внутрь словно первоклассники в кабинку туристического фуникулера. Бугристая серо-желтая поверхность ухнула вниз, горизонт раздвинулся, стала видна котловина, где на развалинах поселка все так же бушевал пожар, и столбы черного дыма свивались в колонну.

Наверное я должен был торжествовать, ведь логово врага уничтожено и опасность ликвидирована. Вот только сил на позитивные эмоции не было, и не уходила печаль по поводу того, что мы уничтожили если не оригинальную, развитую цивилизацию, то совершенно точно ее зародыш.

Я сидел в углу, зажатый между Гитой и Ланой, и понимал, что даже на территории «Инферно» не буду в безопасности. Поклонники священной плоти числят меня среди врагов, да и Ингвар наверняка все еще планирует лишить меня жизни… но это все потом.

Народ в вертолете понемногу «оттаивал», приходил в себя после беспрерывного адреналина и надрыва последних суток. Начались разговоры о том, что нам после выполненной задачи дадут увольнительную — «к аборигенским красоткам», как сказал Эрик — или отвалят премию.

А потом летающая машина накренилась, мы увидели полигон, и болтовня смолкла.

Периметр обозначал пунктир янтарного сияния, кубы полыхали разными цветами, алые, бирюзовые, ярко-желтые. Башни выглядели колоннами света, в которой тонула их чернота, и дредноуты полыхали тоже, да так, что смотреть на них прямо было невозможно, начинали болеть глаза.

— И огонь подземный, тело не опаляющий, душу сжигающий, охватит весь мир, — речитативом произнес Сыч. — И люди, попавшие в него, не погибнут, но лишатся всего. Лишатся себя, и побредут по лику земли, ошеломленные, утерявшие истинное зрение и небо над головами.

— Хватит каркать! — одернул его кто-то, но прозвучало это не особенно убедительно.

Все понимали, что значит это буйство света — вновь активировалась система безопасности полигона, которую мы с таким трудом отключили.

— Так что, все было зря? — спросил Вася. — Придется снова туда идти, и вообще?

— Погоди, пока тебе оружие вернут, — пробормотал Эрик, и я вспомнил, что да, внутри нашего черного друга все так же сидит черная «сосулька», след чужого вмешательства, попытки превратить человека в покорную марионетку.

А мы тем временем прошли над складами и начали снижаться в сторону ВПП. Открылась во всей красе стройка, наполовину собранный каркас четвертой казармы, штабеля кровельных плит рядом с ней.

Транспортная зона активно работала, из сверкающего марева возникали сразу три нагруженных под завязку «Камаза».

— Добро пожаловать домой, — сказал Цзянь, когда вертолет коснулся земли.

— Если бы домой, — грустно пробормотал Карло, и сердце мое кольнула тоска.

Дом — я уже и забыл, что это такое, у бабушки я никогда не жил, моя квартира в родном городе, где я ночевал в отпуске и между контрактами, на это гордое звание никак не претендовала, как и казармы, хижины, пещеры и прочие места, где мне в последние годы доводилось спать, есть и обустраивать быт.

Будет ли в моей жизни такая штука, как дом?

Мы едва выбрались из вертолета, как через гул его движков прорезался новый звук — рычание автомобильного двигателя. Из-за угла штабного корпуса вылетел джип с двумя офицерами на заднем сидении — один плотный, с такой красной рожей, что полыхает за сотню метров, другой худощавый и мелкий, как мальчишка.

Встречать героев, то есть нас, явились комбат и ротный.

— Становись! Смирно! — приказал Цзянь, и мы выстроились в шеренгу, даже Лана с Гитой встали в строй.

Да и в этот момент они мало отличались от простых бойцов, такие же грязные, потные и утомленные.

— Херова курва! — заорал Збржчак, едва машина остановилась. — Вот они, явились! Оторвать вам всем яйца… — тут взгляд его остановился на барышнях из подразделения М. — Хотя всем не получится, ха-ха, — комбат выбрался из джипа и с трудом удержался на ногах. — Что-то шатает от усталости… Герои! Титаны! Трахнули гребучих уродцев во все дыры! Молодцы… — он увидел меня, и багровую пропитую рожу перекосило от злости. — Почти все. Награды всем. Но сначала отдыхайте. Все в казарму. Ты, Цзянь — доклад о потерях и прочем.

Он прошелся туда-сюда вдоль строя, и я ощутил резкий запах корешков, которые наш «батяня» жевал постоянно.

— В общем ты все устрой, — велел Збржчак, повернувшись к Нгуену, который с отвращением наблюдал за этой клоунадой.

— Есть, — сказал ротный, после чего комбат запрыгнул в джип и был таков.

— То есть поздравляю всех с выполнением боевой задачи, — продолжил Нгуен. — Насколько помню, тут есть личный состав, пострадавший от воздействия инородных психогенных факторов.

— Да, пятеро, — ответила Гита.

— Есть смысл помещать их под замок? — ротный смотрел на ведьм без страха или вожделения, вообще без эмоций, хотя этот тип умел их скрывать просто идеально.

— Нет, — подала голос Лана. — Они не опасны, и мы сегодня же их приведем в норму.

— Для вас уже готово помещение, — Нгуен указал в сторону штабного корпуса. — Провожу лично. Цзянь, раненых отправь к медикам, а целых всех в казарму. Выполнять.

Я не успел повернуться, как ротный оказался рядом со мной.

— Стоять, Серов. С тобой мы поговорим отдельно, — сказал он.

Я смотрел, как уходят наши, шестеро во главе с Ингваром — странно, он-то куда, у него вроде не было ранения? — в сторону санчасти, остальные к казарме.

— Дамы, мы отойдем в сторону, — Нгуен наверняка улыбался, но смотреть на его смуглую, узкоглазую физиономию мне не хотелось. — Пойдем, Серов, побеседуем с тобой, — крепкая ладонь легла мне на плечо, и мы зашагали прочь от вертолета, от барышень из подразделения М.

— Я понимаю, что ты устал, как и все, но что поделать? — ротный смотрел напряженно. — Мне сегодня же нужен полный доклад, обо всем, что происходило за эти дни. Подробный. Максимально. Ты понял?

— Так точно.

Что мне еще оставалось?

— Если сложно писать, можешь надиктовать голосом, — продолжил Нгуен. — Все равно. Только не думай что-то утаить от меня, или обмануть, — теперь он точно улыбался, но улыбка эта была не веселой или приветливой, а угрожающей. — Ты же не один у меня такой. Страховка, что поделать?

Говоритель из меня тот еще, ничуть не лучше, чем писатель, три слова с трудом свяжу.

Тут я промолчал, и это ротному не понравилось, он нахмурился и наклонился ко мне ближе:

— Ты понял, Серов? — Нгуен наклонился ближе.

— Так точно, — повторил я, используя уставной ответ как щит перед начальством.

Со стороны санчасти донеслись вопли, полные удивления и ужаса, затем еще дальше, где-то в транспортной зоне хлопнул выстрел. Ротный нахмурился, поправил торчащую из уха гарнитуру рации, и застыл, видимо вслушиваясь в доносящиеся оттуда доклады, предназначенные для командиров.

За первым выстрелом грохнул второй, но зато крики смолкли.

— Иди к себе, — приказал Нгуен, и по напряжению в его голосе я понял, что случилось нечто очень неприятное.

Я махнул ведьмам, и зашагал догонять своих.

Дико хотелось принять душ, нормально поесть, чтобы от пуза, и завалиться спать. Только на омовение уже стоит очередь, обед часа через два, а отбой нам скомандуют вечером — тут, на базе, все конечно не настолько по-уставному, как в российской армии, но все же не боевые условия.

В казарме суетились бойцы, сдирали с себя броню и одежду.

— Спасибо, братан, — сказал Вася, сидевший на своей койке. — Что выручили тогда. Только… вы и правда меня вылечите совсем? — в голосе Макунги были непривычные для него умоляющие интонации, а в темных глазах прятался страх.

Я пожал плечами.

Да, Лана с Гитой научили меня кое-чему, пару трюков я ухитрился проделать под присмотром ведьм, но я совершенно не умел пользоваться своими способностями, и не представлял, что именно в моих силах.

— Вылечим, — сказал я, чувствуя себя так, словно утешаю смертельно больного.

На меня поглядывали с разных сторон, кое-кто с откровенной враждебностью, но в этот момент даже самым отмороженным сектантам было не до меня, слишком все выдохлись. Цзяня видно не было, Фернандо и Хулио тоже, то ли лелеяли где-то темные каннибальские замыслы, то ли банально мылись в душе.

Когда снял бронежилет и сел на собственную койку, стало немножечко полегче.

Но сил не было даже на то, чтобы вытащить из шкафчика чистую одежду, и поменять берцы на тапочки.

— Не думай, свинья, что мы про тебя забыли, — сказал кто-то за моей спиной, и обернувшись, я увидел Бадра.

Недавний атеист, а ныне пылкий неофит кровожадной секты — пусть болтает.

Из коридора донеслись торопливые шаги, и внутрь залетел Цзянь.

— Всем на построение! Без оружия! Срочно! — выдал он с пулеметной скоростью. — Вытаскивайте всех из душа!

Судя по топоту за его спиной, другие отделения получили тот же приказ.

Под аккомпанемент ругательств и стонов мы потащились следом за взводным. Извлечение особенно шустрых из санблока заняло еще какое-то время, и на плацу мы выстроились минут через пятнадцать.

Ко всеобщему удивлению, перед строем возник не только Нгуен, но и Збржчак.

— Что за бардак⁈ — взревел он, надувая багровые щеки в прожилках. — Трибунал! Распустились совсем! Разложили в жопу личный состав! — он сам не понимал, чего говорил. — Допустили измену! Дезертирство! Кто сбежал?

— Торвальдссон, — ответил Нгуен.

— С охраной транспортной зоны я еще поговорю! — грозно пообещал комбат, но весь эффект испортила сотрясшая его мощная отрыжка. — Бобриная курва! Как так? Пропустили! Одиночный боец прорывается в зону отправки и уходит на ту сторону⁈ Да вы свихнулись?

Это что, Ингвар удрал на Землю?

Собрал достаточно информации о том, что тут творится, и решил, что пора делать ноги, пока его не раскрыли.

— Вот засранец! — воскликнул Эрик с восхищением.

Збржчак продолжал орать и бесноваться, требовать от командиров объяснительных и грозить трибуналом, но мы уже не слушали, поскольку относились все эти угрозы не к нам.

— Странно, никогда бы не подумал, что он сбежит, — проговорил Хамид, поглаживая себя по макушке.

А я смотрел на людей, которые приближались к нам со стороны штабного корпуса. Двоих я знал хорошо — Гита и Лана за это время привели себя в порядок, даже вроде бы причесались и накрасились, и в чистой офицерской форме ЧВК «Земля» смотрелись просто сногсшибательно, две красотки прямо из кино.

А вот шагавшего между ними высокого, прямого как палка типа с орлиным носом и близко посаженными глазами я видел впервые.

— Что?.. — комбат сообразил, что рядом посторонние, и обернулся. — А вы кто такие?

— Я — Эрвин, — высокий сказал это так, словно это имя должны были знать все вокруг.

Нгуен и Цзянь подобрались, Збржчак отшатнулся, словно его ударили по физиономии.

— Как? Зачем? Почему? — закудахтал он, но теперь его не слушал вообще никто.

— Мои девочки подготовили для нас человека, — продолжил Эрвин, не отводя взгляда от лица комбата. — Они очень хорошо о нем отзываются. Он прошел начальную подготовку. Теперь я его забираю. Дальнейшую службу он будет нести в подразделении М. Как его имя?

— Иван Серов, — пропела Лана.

— А вот и он, — близко посаженные глаза неопределенного цвета обратились на меня. — Вижу его. Иди сюда, боец. Теперь ты один из нас, и теперь ты в полной моей власти.

Под его пронизывающим взглядом я ощутил себя насаженной на иголку бабочкой.