Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 13

По всему выходило, что так и есть, и что дальше нам придется двигаться по старинке — компас, звезды и чувство направления. Вот только есть ли у нас компас и умеет ли хоть кто-то ориентироваться по местному небу? Я очень, предельно сильно во всем этом сомневался.

— Вот это печаль тотальная, вообще, — буркнул Вася. — Девчонки, может хоть трахнемся напоследок? Все равно помирать, а тут хоть потешимся.

К моему удивлению, наглого Макунгу не превратили в жабу, и не испепелили на месте. Гита захихикала, словно девчонка, а Лана бросила на африканца игривый, полный страсти взгляд:

— Иди сюда, мой сладкий котик, — замурлыкала она, потягиваясь. — Только не кричи. Потом, когда я займусь тобой… Мне это доставит удовольствие, а вот тебе — не уверена… Давай, давай!! Ты меня так возбуждаешь!

Вася побледнел, посерел, отшатнулся, да так неудачно, что въехал спиной в кактусы. Зашипел от боли, и вся похоть, если она еще оставалась в его черном организме, растворилась без следа.

— Ну вот, всегда так, — блондинка нахмурилась, потянулась за очками. — Слабаки вы. Мужчинами еще себя называете.

Это тоже была игра, но на этот раз невинный флирт без далеко идущих целей.

По крайней мере на первый взгляд.

— На сборы двадцать минут, — напомнил о себе из рации Цзянь. — Выдвигаемся.

Красное солнце, распухшее от усталости, наполовину опустилось за горизонт, скоро начнет темнеть и холодать. Самое время, чтобы идти, и лучше побыстрее убраться отсюда, учитывая, что где-то неподалеку расположилось ПВО дрищей, а его наверняка прикрывает пехота.

Наше отделение в этот раз разбросали по дозорам, и меня с ведьмами и Сычом отправили в передовой.

— Пестрый, — сказал Цзянь. — Если кто и найдет тут дорогу, то это ты.

— Оджибве не живут в пустынях, — индеец покачал головой. — Но… кто, если не я? Видящий истину отыщет тропу и среди облаков.

И мы пошли — куда менее резво, чем вчера, и тем более чем позавчера.

Но одолели едва километр, как из-под земли донесся знакомый уже раскатистый гул. Барханы впереди засветились, и ударили в темное небо первые молнии, зубы в пасти ментальной червоточины.

— Назад и вправо!! — в крике Ланы прозвучал страх. — Туда она не полезет!

Мы отступили, двинулись по дуге, и все «спецэффекты» мгновенно исчезли — гул, свечение, молнии.

— Давай, не теряй времени, — сказала Гита, шагавшая со мной рядом. — Ты тоже можешь. Открывай свою тишину, входи в систему координат и… пробуй чувствовать изломы, где может распахнуться червоточина.

Я попытался, и даже вроде открылся монотонному шелесту песка внутри себя… Обнаружил те границы, которые сам установил, и тут же все рухнуло, потерялось, вернулись обычные мысли и чувства.

А нам вновь загородила дорогу стена из света, внутри которой двигались тени-великаны. И на этот раз она не вылезла из земли с величавой неторопливостью, а развернулась сверху полыхающим занавесом, и мы едва не влетели в него, остановились в каком-то десятке метров.

Ледяной ураган завыл у меня в голове, зашевелились в черной воде айсберги-исполины.

— Я поведу, — Лана вытерла потное лицо. — Теперь налево.

Занавес пополз к нам, попытался обхватить горящими складками, но не смог, потух. Мы же обогнули то место, где он появился, и двинулись по причудливой синусоиде дальше, следом за барышнями из подразделения М — они шли, опустив головы, и выглядели точно две собаки, пытающиеся взять след.

А я снова попытался войти в тишину, чтобы воспринимать оттуда… не получилось…

Время перевалило за полночь, и я вспомнил, что прошла неделя с момента разговора с ротным. Тогда хитрый вьетнамец сумел взять меня за жабры, купил разговором с бабушкой, обещал новые в обмен на сведения о том, что творится внутри нашего коллектива.

Если бы мы сидели в казармах, то сегодня я бы снова пошел к Нгуену на доклад.

Но мы шарахались по безжизненной голой пустыне, и неведомая сила, находившаяся не на этой планете, играла с нами точно кот с мышью. Громадная светящаяся ловушка возникала не реже чем раз в полчаса, и мы все время вынуждены были ее обходить, закладывать петли, терять скорость, время и силы.

— Стойте! — воскликнул Сыч, когда мы прошли между парочкой дюн-близнецов и открылся ровный участок, весь в мелких канавках.

— Что не так? — устало спросила Гита.

— Зыбучий песок, — сообщил индеец.

— Да ладно… — протянула Лана, и сделала шаг, но нога ее мигом погрузилась по колено.

Блондинка выругалась так нечленораздельно, что я не понял ни единого слова. Подскочивший Сыч выдернул ее и покачал головой.

— Надо обходить, — сказал он.

— Справа излом, — Гита посмотрела в одну сторону. — И слева излом тоже. Назад? Обходить?

— Проклятье, женщины! — зашипел Цзянь. — Мы не можем шляться туда-сюда всю ночь! Может быть ничего страшного не будет, если мы пройдем через это сияние?

— Бадави, — сказал я.

— Что⁉ — взводный повернулся ко мне.

Он находился в госпитале, когда мы искали ключ к системе безопасности полигона, и когда целое отделение, побывавшее в такой вот червоточине, разом сошло с ума, попало в рабство к тому — или тем? — кто ее открыл… И нам пришлось сражаться с ними, стрелять в своих, ставших чужими, ставших врагами.

Мне на помощь пришел Вася, быстренько рассказавший, что тогда случилось.

— Значит назад и обходим, — Цзянь аж заскрипел зубами от злости. — Только быстрее. Иначе мы сегодня никуда не придем!

— Позади дрищи, — доложил Карло из арьергарда. — Пять штук, пара километров.

— Залегли! Экраны! — на каске взводного в этот момент можно было жарить яйца, он почти кипел от злости.

Я упал на песок, обруч на моей каске завибрировал, и глаза заслезились, как случалось иногда во время работы маскировочного поля.

— Не отдыхай, работай, — напомнила о себе Гита. — Изломы!

Эти женщины меня в гроб загонят… или наоборот, позволят выбраться оттуда, пока непонятно.

Я снова попытался, и опять сломался на том же самом месте, после установки координат. Словно возвел дворец из карт, и тот рухнул, осыпался вихрем из разноцветных картинок, едва я уложил последнюю.

— Обходят с северо-запада, — докладывал тем временем Карло. — Примерно километр.

Когда он сказал «запад, семьсот метров», я наконец увидел скользящую по барханам пятерку. Стремительные фигуры одна за другой появились на гребне дюны, и тут же исчезли, то ли провалились в песок, то ли ушли в низину… через мгновение возникли снова, уже ближе.

Направление движения они сменили внезапно, дружно развернулись и пошли обратно.

В тот же момент я удалил негромкое, очень далекое гудение в вышине — где-то там, на предельной дальности возник БПЛА. Дрищи никак на его появление не отреагировали, может быть не заметили, но самое главное — не показала себя их ПВО, оставшаяся далеко, севернее оазиса.

Дрищи сгинули примерно в той же точке, где появились, и тут же Цзянь принялся разговаривать с рацией.

Он находился в этот раз далеко, и я не разбирал слов, но по интонации понимал, что новости не очень хорошие. Гита и Лана шептали мне в уши «изломы, изломы, смотри, смотри», и я пробовал, но не выходило ничего, и я начинал злиться.

Все это напоминало времена, когда в очередной командировке я заработал двойной перелом, заново учился ходить, и поначалу успехи были нулевые.

— Отходим! — на этот раз Цзянь повысил голос, и его услышали все, кроме арьергарда. — Начинаем пешее передвижение обратно в точку ночевки. Двигаемся боевым порядком. Усекли?

Взводный заговорил уставным языком, и значит дело плохо.

— А ну погоди, котик! Что за ерунда творится⁉ — рявкнула Лана. — Нам надо на базу! Почему мы возвращаемся?

Цзянь пожевал губами, ему явно хотелось одернуть наглую ведьму, но он не мог.

— Впереди патрули, дорога перекрыта, — сказал взводный после паузы. — Надо выждать. Наверное еще один день проведем там.

— Ты видел, что мы можем? На что способны? — голос Гиты звучал не так раздраженно, но она тоже была недовольна.

— Мы пройдем через эти патрули, и никто нас не остановит, — добавила Лана.

— Незаметно? — Цзянь улыбнулся. — Так, чтобы никто не подал сигнал тревоги?

Этот вопрос остался без ответа, барышни из подразделения М дружно отвели глаза. Несколько минут топтания на месте, и мы пошли обратно, по собственным следам, разве что мы теперь оказались арьергардом, тыловым охранением.

Пришлось слегка отстать, чтобы не наступать на пятки основным силам.

— Да не получается ничего! — не выдержал я, огрызнулся, когда на меня в очередной раз надавили, чтобы я тренировался.

— Да ты просто ленивый, ни на что не годный… — начала Лана, но Гита остановила ее.

— Подожди, — сказала она. — Нужно сделать паузу, дать передышку. Сколько ты на службе в ЧВК?

— Двадцать семь дней, — ответил я.

Ведьмы переглянулись.

— И за это время твой разум, — брюнетка подняла руку и начала загибать пальцы, — столкнулся… во-первых, с шестиглазом ульдианским, во-вторых, с творениями полигона двух видов, с эквинатскими псевдолюдьми, — имелись в виду девчонки из группы «Балда», — потом еще с истинными аборигенами, с теми, кто открывает червоточины, и с каннибалами… шесть видов сознаний, либо совсем нечеловеческих, либо не совсем человеческих. Совершенно ничего удивительного, что твои способности начали развиваться так быстро.

— Удивительно, что ты с катушек не съехал, — Лана вздохнула. — Ладно, отдыхай.

Так что они оставили меня в покое, позволили сосредоточиться на единственной задаче — идти, что тоже не так просто, если ты устал до предела, хочешь пить и жрать, и двигаешься по песку. Хорошо хоть нас оставила в покое та сила, что пыталась заманить в световую стену, накрыть ментальной червоточиной.

Может, потеряла из виду, может у нее закончились «батарейки».

На подходе к оазису Цзянь приказал всем залечь, и отправил вперед разведку. Организовать засаду в густых зарослях — очень логичный шаг; но внутри не обнаружили никого.

Так что мы оказались там же, откуда начали свой поход на закате.

Я стащил каску, избавился от бронежилета, и некоторое время сидел, вытянув ноги, чтобы дать отдых гудящим мышцам. Затем все же поднялся, ведомый зовом мочевого пузыря, и мимо ведьм, рывшихся в собственной поклаже, отправился в сторону пустыни.

Отойти за вот этот небольшой барханчик, и там можно будет облегчить душу.

Я сделал свои дела, и тут за спиной раздались шаги — похрустывание песка под берцами. Повернувшись, я обнаружил перед собой Хулио, усатого и бородатого Мэнни, нашего гранатометчика, и между ними Фернандо.

— Что, козлина, не ждал? — спросил мексиканец. — А мы пришли спросить с тебя. Пояснишь братве?

Я молчал — в такой ситуации не помогут слова.

И еще в свое время Фернандо в одиночку уделал меня как бог черепаху, он рукопашник не мне чета. И другие двое парни крепкие, во всяких передрягах бывавшие, один через картели прошел, другой, если судить по рассказам, с восемнадцати лет на службе в разных интересных конторах.

Кулаки мне тоже не помогут.

— Что это за исчадия ада в женском обличии, хм? — спросил Мэнни.

— Ты уже отлизал обеим⁈ — Хулио приплясывал на месте, потирал кулаки. — И жопы? Жопы наверняка.

Я молчал и смотрел на Фернандо — тут верховодит именно эта безволосая тварь.

Судя по повадкам, по властности, он тоже из шайки поедателей священной плоти. Доказательств у меня не было, как они якшались с Цзянем, я не видел, но слишком уж манерами он походил на Джавала и его дружков.

— Кто они? Что ты о них знаешь? — спросил Фернандо. — Да ладно тебе молчать. Глупо. Эти тварюшки выпьют твою кровь и бросят умирать. Мы для них пешки, не больше.

— Ты знаешь о них больше меня, — я пожал плечами.

— Да чего с ним говорить! Гаси его! — и Хулио бросился на меня.

Отреагировал я вяло, замедленно, а в следующий момент случилось нечто, чего я не понял. Ощущения были такие, словно я вставил на место последний кусочек головоломки, провернул кубик Рубика, и все встало на свои места… я сделал шаг в сторону, махнул руками.

Хулио упал, перекатился, словно кот.

— О, это что-то новое… — сказал Фернандо, а узкие глаза Мэнни стали внезапно широкими.

Я ощущал искажения пространства, создаваемые этой троицей… и мог вкладывать в эти искажения свои, как-то манипулировать ими. Я совершенно не понимал, что делаю, но это мне ни капельки не мешало, как не мешает нам ходить отсутствие знаний по анатомии суставов и мышц.

Хулио поднялся, но в движениях его я прочитал неуверенность.

— Не надо, — сказал я. — Я правда не знаю.

На этот раз они бросились вдвоем — мексиканец и европейский поклонник толерантных ценностей. Я вновь ощутил то же самое, что и в прошлый раз, опять пазл сошелся с негромким хрустом, и мне осталось только проделать набор несложных движений: тычок вперед, прыжок вбок, наклон и шаг обратно.

Две головы столкнулись с сухим треском грохотом, Хулио завопил, поминая «Святую Деву». По лицу Фернандо, заливая глаза, потекла кровь, он отскочил и схватился за разбитую бровь.

— Хм! — сказал Мэнни, глаза которого стали еще больше.

Я пошел в сторону оазиса, не обращая внимания ни на него, ни на двоих остальных. Гранатометчик предпочел отступить — из этой троицы он был самым разумным и самым сдержанным.

Из-за спины неслись проклятья мексиканца, но мне было наплевать.

А вот не наплевать мне стало, когда меня встретили напряженные, внимательные взгляды. Они все знали, что происходит, что эти трое отправились за мной следом не для того, чтобы обсудить последние игры КХЛ… и никто не шевелился, не волновался, не пытался оказать помощь.

Даже те, кто вроде бы не шарахался от меня и разговаривал со мной — Вася и Сыч.

В груди сдавило — неужели я стал окончательно чужим для тех, с кем столько времени провел рядом?

— Да ты прямо красавчик, молодец, — Гита встретила меня таким взглядом, после которого обычно следует сочный поцелуй и игры в постели.

— Я от тебя такого не ждала, — не утерпела Лана.

Но я даже смотреть на ведьм не стал, просто лег к ним спиной и закрыл глаза, надеясь, что сон придет быстро. Но из зарослей донеслось шуршание, зашелестели усаженные иглами листья, и у нас появилась компания.

— Девчонки, вы тут не скучаете? — ну вот, Эрик явился, странно что так поздно, что он до сих пор ни разу не пытался пустить в ход свои навыки выдающегося соблазнителя.

Скорее всего мешала боль в руке… хотя нет, это все мелочь для настоящего донжуана. Вероятно он тоже сначала боялся странных и могущественных женщин, но видел, что я вроде бы с ними, и ничего страшного не происходит.

— Ооочень скучаем, кооотик, — протянула Лана. — А ты пришел нас развлечь? Спеть? Станцевать?

— У меня есть два протеиновых батончика, — похвастался финн.

— И мы должны ради них раздвинуть перед тобой ноги? — голос Гиты звучал нежно, почти страстно, но она могла изобразить любые чувства, на самом деле их не испытывая. — Или может быть показать сиськи?

— Ух, как вы могли такое подумать? — Эрик решил изобразить скромника. — Поболтаем. Этого достаточно.

Захрустели обертки, и девушки взялись за батончики.

— А откуда вы взялись такие красивые? — финн, судя по звукам, уселся рядом; он видел меня, и старался говорить вполголоса. — Говорят, из какого-то специального подразделения. Правда?

— Конечно, — Лана хихикнула. — Только не из того, которое тебе нужно.

— В ЧВК нет публичного дома, — влезла Гита.

Они как обычно играли в четыре руки, и в данном случае у Эрика не было ни единого шанса, несмотря на все его обаяние, на все пикаперские умения.

Но финн этого не знал, и поэтому затеял длинный и совершенно фантастический рассказ о своих подвигах. На середине его я уснул, а проснулся уже когда взошло солнце, с тяжелой, больной головой и судорогами в пустом кишечнике.

— Доброе утро, — сказала Гита.

Она сидела, скрестив ноги, Лана спала, горячий ветер обещал бурю.

— Доброе, — отозвался я.

— Тут нам сообщили, что эти вот штуки можно есть, — брюнетка указала на ближайший кактус. — Ну, я даже почистила… А воды нам немного скинули, один дрон до нас добрался.

Рядом с ее рюкзаком стояла маленькая, на поллитра бутылочка воды, а на рюкзаке лежали куски волокнистой бурой субстанции, напоминавшие на вид то ли сушеную дыню, то ли воблу. Жрать хотелось дичайшим образом, но выглядело это «блюдо» настолько неаппетитно, что некоторое время я колебался.

Но потом не выдержал, взял ближайший кусочек, самый маленький.

Ульдианский кактус не пах вообще ничем, был слабо горьким, и очень-очень жестким. Жевал я, ощущая, как волокна забиваются между зубов, колют десны, и с трудом проталкивал колючий сухой комок в горло.

С парой глотков воды дело пошло веселее.

— Спасибо, — я вытер губы ладонью.

— Подожди благодарить, — вид у Гиты был как у мамочки, кормящей любимое чадо. — Лану тошнило полчаса, тот лысик, который вокруг нас увивался, блевал так, что едва очухался.

Мне захотелось ее ударить.

Желудок пронзила острая боль, я отвернулся и сунул в глотку два пальца, чтобы вызвать рвоту. Но неприятные ощущения тут же прошли, а я так и остался сидеть, с засунутой в рот рукой.

Кусок колючей растительности ворочался внутри, укладываясь, приспосабливаясь.

— Эй, где ты тут⁈ — донеслось из зарослей, и между кактусов показался Вася. — Спишь? Я тебя вызываю-вызываю!

Я потянулся к рации, покрутил шпенек громкости, и обнаружил, что остался без связи. Батарейка сдохла, новую взять негде, и пауэрбанки мы с собой не взяли, понадеялись, что вернемся быстро.

До вечера умрут остальные, и что нам делать тогда?

— Пойдем, в караул нам, — сказал Вася. — Сыч уже ждет.

Он глядел в сторону, старался не встречаться со мной взглядом, явно помнил, что произошло ночью.

Я молча натянул снаряжение, застегнул ремешок шлема под подбородком, и пошел следом за Макунгой. Индеец обнаружился в той же точке, где мы сидели на страже вчера — с видом на южный горизонт.

— Это… ты, слушай… — начал Вася. — Я вчера думал… ну хотел пойти, и вообще… Только меня удержали. А ты и сам справился… ты же не злишься на меня?

Я молчал — злости не было, ощущал лишь разочарование в тех, кого считал друзьями.

— Мы повели себя недостойно, — подал голос Сыч. — Это ничем нельзя оправдать. Извини нас.

Проигнорировать такой заход было труднее, я почесал в затылке и хмыкнул.

— Темные ветра мира предков смущают любой рассудок, даже самый крепкий, — продолжил индеец. — Это не оправдание, но хотя бы объяснение… прости, если сможешь.

Ответить я не успел, с шуршанием и проклятиями из зарослей за нашими спинами выбрался Ричардсон, злой, как укушенный в задницу носорог, со свежей царапиной на щеке.

— Собирайтесь, через час уходим, — сообщил он.

— Чего? — глаза Васи округлились. — Так день же.

— Облака пыли в воздухе, — сказал комотделения. — Вроде бы правда не так жарко.

Небо и правда было мутным, и солнца палили без обычной лютости, хотя прохладой и не пахло.

— Идем обратно на север, — продолжил Ричардсон. — Дорога к полигону перекрыта. Вернемся к скалам, там дальше есть вода. Еду и бк нам смогут сбросить, но только не здесь. Вокруг ПВО. И выдвигаться надо немедленно, иначе нас накроют тут и уничтожат, как щенят.

Новости были, откровенно говоря, не особенно хорошими.