Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 14

Сделав первый шаг на открытое место, я понял, что боюсь…

Да, мне доводилось стоять на здешнем солнцепеке, и даже бегать, но всегда рядом было где укрыться. На полигоне имелись кубы, башни и дредноуты, на базе деревья и здания, и все эти объекты давали тень.

Сейчас мы могли рассчитывать лишь на пыльные облака, но что если их сдует?

Все до единого выглядели подавленными — еще бы, мы снова идем прочь от безопасного места, удаляемся от своих, от источника гарантированной воды, еды, патронов. Мерзко скрипел под ногами песок, шершавый ветер царапал лицо.

Первых дрищей мы обнаружили уже через час — крылатый разведчик пронесся над западным горизонтом. Затем наткнулись на патруль из четырех безголовцев, но и эти нас не заметили — спасибо экранам.

Жажда, голод и усталость донимали куда сильнее любого врага.

В какой-то момент я понял, что на обычную пустыню наложилась другая, из моего сна, с разноцветными барханами. Я вступил на ярко-алый, точно свежая кровь, и споткнулся, поскольку провалился по колено там… мысли-прутья вонзились в мое сознание как пучок толстых, зазубренных стрел, завибрировали внутри.

Я вновь был на развалинах новосозданной крепости, и сражался со столбоходами, и телом, и разумом… И при этом не терял осознания того, где нахожусь на самом деле, куда иду и что вокруг…

— Держись, не позволь себя засосать! — воскликнула Гита.

Ведьмы наблюдали за мной, как обычно, и видели все, что внутри меня происходит… Обучали, не читая лекций, не проводя тренировок, присутствуя, давая советы и просто болтая…

На этот раз я избавился от мыслей-прутьев куда быстрее, чем в прошлый раз.

Но впереди оказался другой бархан, светло-желтый, почти прозрачный, сверкающий на солнце. Я опять споткнулся, хотя знал, что произойдет, и готовился к этому, и погрузился в эмоции дрища, странные, совершенно не похожие на человеческие, как во время драки с одним из представителей этого вида.

В этот раз я провалился глубже, и выбрался с куда большим трудом.

— Это… мне… кажется? — спросил я. — Может солнце?

— Нет, даже не надейся, — «ободрила» меня Лана. — Работай, боец, работай.

— Ты переосмысливаешь прошлый опыт, исходя из новой системы коорд… — голос Гиты превратился в неразборчивое бульканье, а я утонул по пояс в буром мелком песке.

Этот прятал желания поклонников священной плоти, бывших людей, изменивших себя, превратившихся в каннибалов. И эти желания были темны и соблазнительны, полны темного восторга и животного, кровожадного могущества, они манили простотой и естественностью: поглоти чужую силу, сделай ее своей, постигни тайны, стань избранным, поднимись над остальными.

Я с огромным трудом вырвался из этого болота.

Затем было сознание, которое я не сразу узнал — примитивное, способное двигаться лишь вперед-назад по проложенным для него рельсам. Только выскочив из него, я вспомнил Явонду, Тамурду и остальных девчонок, тоже бывших людей, но похищенных и измененных существами из Роденского эквината, восстановленных, улучшенных, но жестоко искалеченных.

В синем же песке, где крылись мысли тех, кто пытался напасть на нас через червоточины, я утонул с головой. Потерял себя, хотя продолжил идти, двигаться, ощутил лишь, как меня взяли под локоть с двух сторон.

Эти мысли были огромными и сложными, каждая — целый город, я не мог ухватить их даже за краешек.

— Не пытайся, не пытайся, — шептал кто-то из ведьм, я не узнавал голоса. — Отступись. Силой не получится…

— Что с ним? — этот голос принадлежал Цзяню.

— Н… у… — я попытался сказать, что со мной все нормально, но понял, что не могу вспомнить слов; точнее могу, но на язык лезут понятия из нескольких систем мышления сразу, сталкиваются друг с другом, борются за жизнь.

— Все в порядке, — слова Ланы звоном отдались у меня в ушах.

А затем я вынырнул в обычный мир, под свет двух солнц, дрожащий, мокрый от пота. Первое солнце коснулось отвисшим боком горизонта, и впереди показалась темная полоса — скалы, а в них пещеры, тень.

Я по-прежнему двигался, передвигал ноги, но автоматически, без участия разума.

— Серов, ты в порядке? Дойдешь? — Цзянь смотрел на меня, прищурив и так узкие глаза: есть вероятность, что этот тип видит, что со мной происходит, и в какой-то степени понимает, но скрывает.

Я кивнул.

— Он дойдет, — пообещала Лана. — Пинками гнать будем, но отстать не позволим.

Взводный недоверчиво хмыкнул и, ускорив шаг, догнал ту группу, с которой двигался.

— Только не пытайся ничего делать, — сказала Гита. — Ты сейчас будто младенец. Потенциал, голая вероятность. Голая, значит беззащитная.

Этому совету я смог последовать, я дышал, переставлял одну ногу, за ней вторую. Концентрировался на горячем воздухе, которым дышу, на тяжести бронежилета и каски, на запахе собственного пота, необычайно остром.

Меня трясло от слабости, волны головокружения накатывали одна за другой.

А когда мы подошли к скалам вплотную, меня все же вырвало, темно-желтой, вонючей желчью.

— Ничего, ничего, — Гита подала мне бутылку воды. — За все приходится платить. Когда двигаешься со скоростью, близкой к световой, не жалуйся, что масса растет бесконечно…

— Залегли!! — я упал до того, как сообразил, что происходит.

Мы находились метрах в ста от отвесной скальной стены, к ней вела пологая осыпь. Кавалькада всадников на шестиногих «водомерках» приближалась с востока, и казалось, они несутся прямо на нас.

— Ну, на то, чтобы их отогнать, патронов хватит, — проговорил Вася. — Ну а дальше…

Дальше нам останется только сдаться в плен первому же, кто пожелает нас забрать. Или ринуться в рукопашную, что против врага с дальнобойным оружием выглядит чистым самоубийством.

Я нащупал автомат, передвинул рычажок предохранителя на стрельбу одиночными.

— Может быть, мы? — сказала Лана.

— Нет, — отрезала Гита. — Пока опасности нет.

Тут и я сообразил, что аборигены движутся метрах в двухстах южнее, по пескам. Останемся неподвижными, не будем дергаться, тогда есть шанс, что нас никто не заметит.

— Ты не суетись, — брюнетка смотрела на меня. — Мы тебя прикроем.

Что-то мягко пощекотало затылок, и мне стало уютно и спокойно, как было дома, в детстве, в кроватке, при живом отце, не начавшей болеть матери, когда все было хорошо, когда этот дом у меня был…

А сейчас?

«Инвалид! — заорал кто-то внутри меня. — Ты не только хромой, ты еще и безумный!».

Всадники неслись мимо, не поворачивая голов — развевающиеся плащи, мешковатые одежды на округлых телах, ружья за спинами. А я скрипел зубами, боролся с собой, с этим отвратительным голосом, тыкавшим меня в мои слабые места… не настоящие даже, а выдуманные!

Справился, но не сразу, и кавалькада на шестиногих скакунах к этому моменту исчезла за горизонтом.

— Давай на запад!! — рявкнул Цзянь.

Рации сели почти все, кроме большой на спине у Хамида, и взводному приходилось командовать голосом. Усталость давила на каждого, обвивала руки и ноги, и мы походили скорее на группу укравших где-то оружие и снаряжение бомжей, чем на отряд бравых вояк: все в песке, смердящие потом, изнуренные.

Справа открылась трещина, достаточно широкая, чтобы проехал грузовик, и уходящий наверх проход.

— Пошли туда! — гаркнул Цзянь.

Подъем дался мне тяжело — ноги подгибались, икры терзали острые зубы судороги. Гита и Лана поддерживали друг друга, и я не мог понять, наигранное их утомление или настоящие.

Трещина закончилась, перед нами раскинулось плато, усеянное черными и белыми скалами, будто огромными шахматными фигурами. Здесь обнаружилась растительность, жесткая трава, и отдельные кусты, почти без листьев — шаровидные сплетения узловатых бурых веток.

Дрон вынырнул из-за горизонта с востока, жужжание мотора пощекотало нам уши.

— О, вот и посылка от батяни-комбата… — пробормотал Вася. — Водки там не найдется?

— Водку он сам выжрал, — с грустью в голосе заметил Эрик. — Хоть бы сигарет нам!

БПЛА сделал круг, и пошел на снижение, выбрал сравнительно ровный и чистый участок. Перед посадкой максимально сбросил скорость, и вроде бы побежал по земле, но затем кувырнулся, с треском сломались крылья.

Но не взорвался, и не загорелся — пилот наверняка выжег топливо до последней капли. Ну а аппаратом пожертвовали, чтобы доставить нам все необходимое, погнали его в обход всех систем ПВО, использовали максимальную дальность, без надежды вернуть.

В закрепленных под брюхом и крыльями ящиках оказалась вода, пауэрбанки и шоколадки.

— Так, комотделения ко мне! — Цзянь обвел взглядом нашу компанию дистрофиков в пустынном камуфляже. — Делим все на три части, и продолжаем марш! Севернее оазис! Осталось каких-то три километра! Усекли?

Второе солнце опускалось за горизонт, а мы торопились, чтобы успеть до темноты.

Этот оазис выглядел совсем иначе, чем пятачок с кактусами посреди голой пустыни. Настоящие деревья с раскидистыми кронами, плотными глянцевитыми листьями образовывали сплошной полог, а под ними все было покрыто торчащими из земли прутьями в мягких на вид иголках.

Кололи они не сильно, но зато похоже содержали яд, места уколов чесались и опухали.

На то, чтобы прорубить себе дорогу и расчистить участок земли под ночлег, мы потратили остаток светлого времени.

— Ну что, не хочешь потренироваться, котик? — спросила Лана, когда мы наконец опустились на землю, уселись, прислонившись спиной к стволу толщиной в пару метров.

— Она шутит, — тут же вмешалась Гита. — Мы сейчас сами ни на что не способны.

Я хмыкнул и продолжил разворачивать шоколадку.

Над головой шуршали листья, обзор загораживали толстенные столбы, и это было непривычно. Еще более странным выглядело то, что мы ходили не по песку, не по камням, а по мягкой, хоть и сухой почве.

Пустыня выпустила нас из смертоносной хватки… но вот надолго ли?

— А можно… — начал я.

Барышни из подразделения М и правда выглядели до предела усталыми, двигались с трудом, зевали, терли глаза. Человек в таком состоянии куда более открыт и уязвим, и ведьма наверняка тоже, и значит есть шанс раскрутить их на откровенность, выбить из игры.

— … прервать обучение?

Они переглянулись.

— Нет, — сказала Гита. — Твой дар будет развиваться все равно, и вести тебя за собой.

— Либо ты наденешь на него поводья, и будешь использовать… — Лана усмехнулась, — либо он утащит тебя в пропасть. Ты же стоял на самой ее грани, и если бы не мы, упал бы. Тебя отдали бы в сумасшедший дом, но там никто бы не смог тебе помочь.

— Твой рассудок, — брюнетка наклонилось ближе, и я различил огоньки в ее глазах, — просто развалился бы на части, ты потерял бы свое я среди чужих, нечеловеческих.

— Мы видели такое, — Лана содрогнулась. — Никому такого не пожелаю. Даже ему.

И она указала в ту сторону, где сидел Цзянь, окруженный несколькими бойцами, среди которых был и Бадр. Я вспомнил обрывок разговора, который слышал в другом оазисе, то, как взводный разрезал себе руку… от того укола ножом наверняка уже не осталось и следа.

— Каннибалы, — я сделал глоток из бутылки. — Что вы о них знаете?

Сейчас, попив воды и перекусив, в прохладной темноте, отдыхая на месте, я чувствовал себя куда лучше, чем днем, когда тащился по солнцепеку, мучаясь от голода и жажды. Но пустыня никуда не делась, она пряталась внутри меня, там молчали барханы, и струились песчаные потоки, грозящие поглотить меня.

И я знал, что мне предстоит овладеть их силой, причем достаточно быстро.

— Эта секта возникла лет двадцать назад, — Лана говорила неохотно. — Внутри ЧВК. Создал ее вроде бы тогдашний командир второго штурмового корпуса, он затеял что-то вроде крестового похода…

— Его ждала сложная война против нелюдей, и требовалась максимальная верность, — вступила Гита. — И он обратился… нет, не к нам, подразделения М тогда еще не было. Обратился к Меняющимся Плотью, — она содрогнулась. — Отвратные, но могучие существа. Помешанные на изменении живого… и они сделали что-то с командиром корпуса и его солдатами, изменили ДНК… операция прошла успешно, но потом, на войне, командир корпуса погиб.

— Уцелевшие измененные выбрали себе нового лидера, и стали приобщать других, — лицо Ланы исказилось от отвращения. — Возомнили себя избранными, создали иерархию. Они поклоняются тому, кто их создал, мертвому командиру, и верят, что он вернется. Воплотится заново, и тогда они очистят Вселенную от всех, кто на них не похож.

Она замолчала, и стало ясно, что сегодня мне больше не расскажут.

Парни из нашего отделения располагались в каком-то десятке метров, я видел их силуэты, до меня доносились реплики и смешки. Но с таким же успехом я мог находиться в другой звездной системе, в мою сторону никто не смотрел, не обращал на нас внимания.

И даже Эрик слишком устал, чтобы флиртовать с ведьмами.

— Ну что, надо спать, — сказала Гита. — Тебе ведь в караул?

Я кивнул — да, сегодня наша стража последняя, ближе к утру, и это хорошо, можно выспаться.

— Тогда… — Лана замерла, мышцы ее тела одеревенели.

— Что… — Гита начала подниматься.

Тут и я почувствовал неладное, показалось, что земля под нами мягко вспучилась, толкнула оазис вверх. А в следующий момент я ослеп от яркого света, оглох от тяжелого, надрывного гула, в голове зашелестел ледяной ветер, разрывающий мысли, не дающий нормально соображать.

Но я уже был на ногах, с автоматом наготове.

Кто-то заорал, бахнул выстрел, и в следующий момент я сумел проморгаться, разглядел, что происходит. Вместо световой стены из-под земли выдавилось что-то вроде башни из свечения, здешний излом оказался слишком маленьким, и ментальная червоточина не смогла развернуться во всю ширь.

Но в ней точно так же били снизу вверх молнии, и бродили огромные туманные фигуры. На деревья они внимания не обращали, ходили сквозь них, а те стояли, как ни в чем не бывало.

И еще — внутрь искажения попали несколько человек, я пока не смог понять, сколько и кто именно. Они застыли на месте, кто сидя, кто стоя, будто схваченные неведомой силой — искаженные лица, выпученные глаза.

— Как же так? Как же? — пробормотала Гита, поглаживая пальцем щеку и подбородок. — Как мы упустили? Как не разглядели?

— Это все проклятая усталость, — Лана вздохнула. — Ну что, сестра, за работу?

Вот сейчас они точно не играли, чуть ли не впервые с момента нашего знакомства вели себя естественно, не прятали чувств.

— Не стрелять! — принялся командовать Цзянь, в лапы червоточины не попавший. — Отходим! Все прочь!

Но в его приказах никто не нуждался, все и так шарахнулись в стороны, подальше от опасного света.

— Я могу помочь? — спросил я, когда ведьмы дружно пошли вперед.

— Следи, пытайся понять, — бросила Гита через плечо, а Лана добавила:

— Хотя куда тебе?

Наверняка она хотела меня обидеть или разозлить в педагогических целях, но я не обиделся. Я разглядел, что в числе попавших в лапы червоточины оказался Вася, и вот этот факт опечалил меня сильнее, чем пустые слова.

Неужели мой большой черный друг, да, друг, несмотря ни на что, станет тупой марионеткой, живой бомбой, только и ждущей приказа, чтобы наброситься на тех, кто мешает его хозяевам? Неужели его придется лишить жизни, чтобы избавиться от потенциального предателя?

И не только его одного, а всех пятерых — теперь я сосчитал — кто угодил в червоточину.

Барышни из подразделения М встали рядом, как в прошлый раз, вскинули руки. Волосы их точно так же поднялись сверкающими коронами, синие искры забегали по стройным фигурам, длинным ногам.

А я попытался включить свое внутреннее зрение, не имеющее отношения к глазам. Посмотреть тем же, чем воспринимал разноцветную пустыню, фонтанчики из песка, и прочие не совсем реальные вещи… и с трудом устоял на ногах, поскольку ощутил всем телом искажение пространства.

Оно было на порядки больше и мощнее, чем создавали любые живые существа, с которыми я сталкивался. Громадная впадина, провал без глубины, ведущий в непредставимые глубины, извилистый ход сквозь планету, оба солнца, за пределы Галактики.

И Лана с Гитой каким-то образом пытались его закрыть!

Я не понимал, что они делают, это было чересчур сложно, осознавал лишь, что просто силой тут не справиться. Похоже, ведьмы шатали тонкую энергетическую настройку, позволявшую существовать этой махине, вроде бы мощной, но неустойчивой в силу громадной протяженности.

Башня из света колыхалась, тряслась, фигуры внутри нее падали и вставали снова, распадались и собирали себя из обломков.

— Ну давай же!! — прокричала Лана, и мне послышалось в ее голосе отчаяние.

И тут же подземный гул стих, последняя молния свернулась в кольцо и словно утащила все под землю. Я вновь ослеп, на этот раз из-за обрушившейся на нас темноты, разбавленной слабым звездным светом.

— Она не вернется? — спросил кто-то.

— Не должна, — ответила Гита.

— Этих под прицел! — влез Цзянь. — Макунга, Игуавон! Не двигаться! На месте!

Он помнил наш рассказ, и не собирался оставлять у себя в тылу потенциальную угрозу.

— А чего произошло, братва? — пробасил Вася.

Рядом с ним принялся креститься Питер, нигериец-снайпер, дальше задвигались еще трое бойцов из второго отделения. Всего набралось пятеро, кто попал в червоточину, провел внутри башни из света, среди исполинов из тумана и вихрей каких-то несколько минут, но при этом наверняка изменился.

— Карло, отберите у них оружие! — приказал Цзянь. — Ну а вы, — он посмотрел на ведьм, — проверьте, что с ними не так. Усекли?

— Э, что за дела? — воскликнул один из бойцов второго отделения.

— Тихо ты!! — рявкнул на него Джи. — Ты можешь быть опасен!

У пятерки пострадавших забрали автоматы, патроны и даже ножи, все, чем можно причинить вред тем, кто рядом.

— Ты попал, как Бадави и его парни, — тихо сказал Сыч, обращаясь к Васе, и глаза у того расширились, челюсть отвисла.

Для него не случилось ничего, прошел лишь миг, только почти все вдруг оказались совсем не там, где были только что.

— Помилуй нас Господь, помилуй нас Господь, — бормотал Питер, осеняя себя крестом на западный манер, начиная с левого плеча.

— Сиди спокойно, — Лана подошла, ладонью провела над головой нигерийца.

Наверное только я, да еще Гита, и может быть Сыч с Цзянем видели, что ладонь эта дрожит от усталости.

— Есть изменения, — сказала блондинка. — Странные… но я не могу разобраться… Слабые, еле заметные.

— И у него тоже, — Гита уже обследовала Васю, и направилась к оставшейся троице. — Аналогично. Они стали… другими, но непонятно, что это и зачем.

— Мужики, да я такой же! Чего вы на меня взъелись⁈ — не выдержал один из второго отделения, здоровенный и длиннорукий, словно горилла без шерсти. — Вы что, меня кончите⁈

— Нет, — отрезал Цзянь, лицо которого было мрачнее тучи: еще бы, в момент лишиться пятерых бойцов. — А ну вынимайте ремни из штанов. Свяжем вам руки, а там посмотрим. Чего замерли? Кто приказ выполнять будет, Конфуций?

Вася поднялся, расстегнул пряжку, рядом с ним оказались Ингвар и Хамид, и руки Макунги оказались скручены за спиной.

— Вон к тому дереву их, — продолжил взводный, — и охрану поставить. Джи, на тебе.

— Иван, ты прости меня, — сказал Вася, когда его провели мимо. — Я был неправ. Извини.

— Да ерунда, — я похлопал его по плечу, и он слабо улыбнулся.

— Дрищи! — заорал дозорный от западной границы оазиса.

Еще бы, световую башню наверняка было видно за десяток километров, и хозяева этих мест явились глянуть — что происходит.

— Экраны включить! — скомандовал Цзянь.

Я спешно нацепил каску, но маскирующий прибор не отреагировал на включение. Ничего не произошло, не возник вокруг меня незримый кокон, прячущий от глаз дрищей. Судя по растерянным возгласам, подобное случилось не только со мной.

Сели батарейки, причем такие, которые через пауэрбанк не зарядишь.