Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 20

Но перед самым выходом Цзянь еще раз подошел к нам, а точнее к ведьмам, и спросил:

— Вы же можете замаскировать нас? Так же как внизу? Под кого-нибудь другого?

— Ну чисто теоретически да, — ответила Лана. — Но два часа напряженного труда ради иллюзии, которая развеется через десять минут… стоит ли оно того, как ты думаешь?

— Там, в подземелье, восприятие чужаков было ограничено в пространстве, сжато стенами пещеры, — добавила Гита. — Здесь же, под открытым небом, его не получится фокусировать так плотно. Да и времени у нас не будет.

Я не мог сказать, что понял объяснение, а вот Цзяня оно вполне устроило.

— Ладно, так справимся, — буркнул он.

Батареек для экранов нам не прислали, скинули новых экранов, но всего десять штук. То ли они закончились на складе у Левона, то ли просто во время загрузки кто-то где-то накосячил.

В любой армии мира, хоть в государственной, хоть в частной, косяк — норма жизни.

Мы пустились в путь, и я с ведьмами оказался в центре боевого построения, вместе с пятеркой потенциальных зомби. Через полчаса блуждания по лабиринту ущелий мы наткнулись на группу аборигенов, но сумели вовремя затаиться, и те пронеслись мимо, не обратив на нас внимания.

Затем начались спуски и подъемы, и тут мускулы ног вспомнили, что мы уже пять дней беспрерывно шагаем.

Был один эпизод в Африке, когда весь наш транспорт уничтожили и пришлось выходить на базу пешком. Тогда это развлечение продолжалось неделю, но каждую ночь мы останавливались и полноценно отдыхали, и жажды с голодом не испытывали.

Второй раз с аборигенами мы столкнулись, когда увидели впереди пустыню. Распахнулось море из дюн, уходящее до самого горизонта, и нам осталось только к нему спуститься по каменистой осыпи, каких-то двести метров.

Но тут справа, из-за гряды приземистых скал донесся выстрел, и мы дружно попадали наземь. Только ушибив локти, я осознал, что уже некоторое время слышу шелест песка и воспринимаю чужое присутствие… но не обращаю на все это внимания, поскольку привык к таким вещам.

Выстрел оказался точным, один из бойцов второго отделения скрипел зубами и держался за простреленное плечо.

— Пятый зуб Будды! Отомстим! — подал голос Джи. — Разнесем этих тварей в щепки!

— Некогда, — отрезал Цзянь, а затем посмотрел на нас. — Серов, разберитесь с ними. Потом догоните. След в пустыне даже ты не потеряешь.

— Есть, — ответил я.

— Остальные — двигаем дальше, — и взводный со змеиной ловкостью пополз вперед и вниз, буквально заструился по камням.

Снова грохнул выстрел, за ним второй, но пули свистели выше.

— И что, нам тоже ползти? — недовольно поинтересовалась Лана. — Я не согласна! Маникюр попорчу, штаны изорву!

— Лучше подождем чуть, — Гита посмотрела туда, где наши двигались по-пластунски. — Затем пойдем как нормальные люди.

Пока мы там лежали, я попытался разобраться в своих ощущениях, понять, сколько аборигенов прячется в скалах. Вышло, что четверо… или пятеро — двое постоянно сливались в единое целое, потом распадались, и я никак не мог понять, в чем дело, и списал это на нехватку умения и опыта.

— Ну что, пора, — Гита поднялась как ни в чем не бывало и принялась отряхивать колени.

— Самое время, — подтвердила Лана.

Не узнай я их неплохо за последние дни, решил бы, что барышни из подразделения М сошли с ума. Аборигены от такой наглости в первый момент тоже опешили, но затем начали стрелять как сумасшедшие.

Удивительно, но палили они куда угодно, только не в цель.

— Ты что там, уснул? — пробурчала Лана. — Надо идти, с ними «разобраться», как сказал твой узкоглазый командир. Или ты совсем оборзел и думаешь, что этим будем заниматься мы?

— Мы постоянно отвлекаем их внимание, сбиваем прицел, — Гита снизошла до объяснений. — Это можно делать и с такого расстояния… детская игра, если знать, как играть.

Я тоже поднялся, и мы внаглую, по прямой, в полный рост, двинулись к скалам.

Под ногами хрустели камни, сверху нависало вечернее небо, в лицо дул жаркий ветер пустыни. А я ощущал себя внутри изощренной виртуальной симуляции — моргни лишний раз, потряси головой, и окажешься дома, в каком-нибудь салоне для игроманов, где продают тотальное погружение.

По нам все так же стреляли, но пули пахали песок в стороне или уходили в вышину.

Все мои инстинкты вопили — залечь, переползти в сторону, потом вскочить и перебежку на три секунды, снова залечь и переползти, и все это под прикрытием дружественного огня… Но мы шагали, точно белое воинство в психической атаке из фильма про Чапаева, и в ус не дули.

Я ощущал, как бесятся аборигены, как удивление в их душах уступает место страху.

— Вот они, котики, — сказала Лана, когда мы добрались до скального гребня, за которым прятался враг.

Удивительно, но эти аборигены двигались пешком, шестиногих коней я не увидел. Еще более удивительно, но они не побежали, а с истошными воплями ринулись в атаку, размахивая кривыми ножами.

Их было на самом деле пятеро.

— Это вы зря, — Гита махнула рукой, и один из коротышек в мешковатых одеждах рухнул на месте, а другой завыл и закрутился, вскинув руки к закрытому тканью лицу.

Лана обезвредила еще двоих, а мне достался пятый.

Я подставил автомат под выпад ножа, и лезвие бессильно звякнуло, наткнувшись на металл. А затем ударил сам, прикладом, целясь в висок — навыки рукопашного боя с «калашом» пригодились и тут, на другой планете, благо противник по габаритам не сильно отличался от людей.

Он попытался увернуться, но недостаточно ловко, и получил по башке, лишился сознания. Тот, который выл и крутился, упал сначала на колени, а затем мордой вниз, на одного из сородичей.

— Интересно, двое из них близнецы, почти одинаковые генетически, — сказала Лана. — Впервые такое вижу.

— Что будешь с ними делать? — Гита смотрела на меня, прищурившись. — Застрелишь?

— Нет, — я повесил автомат на плечо. — Свяжу руки и оставлю.

Блондинка хмыкнула:

— Но они же разозлятся? Пойдут за нами следом?

— А если убить, то их сородичи пойдут. Очень злые.

Лишив жизни этих пятерых, мы не избавимся от преследования, а лишь покажем аборигенам, что мы с ними во вражде. Если же просто обезвредить их, не убивая, то может быть в эти уродливые головы придет мысль, что мы с ними воевать не собираемся… просто идем через их территорию по своим делам.

— Это мне в голову не приходило, — теперь хмыкнула уже брюнетка, и ведьмы переглянулись. — Давай мы тебе поможем… Чтобы эти парни точно ничего не вспомнили. Спутаем им воспоминания.

Она присела, коснулась головы одного аборигена, затем второго, тот же маневр повторила Лана. За пару минут вся пятерка получила своеобразное «благословение», а я опять ничего не увидел и не понял, не мог разобрать, что именно было сделано и каким образом.

Все похвалы в мой адрес были не более чем комплиментами, я пока мог воспринимать и делать что-то очень грубое, причем исключительно в экстремальной ситуации, когда опасность грозила моей собственной жизни…

Аборигены остались лежать без сознания там, где упали, а мы двинулись обратно. Наши успели не только спуститься в пески, но и уйти далеко, и придется напрячься, чтобы их догнать.

Сил меж тем практически не было, я шел, волоча ноги, словно древний старик. Барышни из подразделения М выглядели бодрее, но я понимал, что им тоже непросто. Привычки к подобным «забегам» у них не имелась… да и откуда ей взяться?

Интересно, как воюет эта необычная часть, какие операции выполняет?

От размышлений меня отвлек прикатившийся из-за горизонта протяжный гул — работала артиллерия. Началась большая операция по уничтожению поселка дрищей и таящейся в нем жуткой опасности, в которой мы неожиданно оказались ударным звеном, а все остальное, включая танки и прочую технику — всего лишь отвлекающим фактором.

По следам двигаться было легко, и вскоре мы увидели шагавшую в арьергарде тройку. Один из них помахал нам, я помахал в ответ, и они даже чуть замедлили ход, чтобы мы могли их догнать.

Об успешно выполненной задаче я доложил Цзяню по рации, и тот велел присоединиться к нему.

— Вы справились, — сказал возглавлявший группу Сыч. — Хотя я и не сомневался. Одолеть ужас может только другой ужас, еще больший.

— Такого комплимента мне еще никто не говорил, — и Лана ехидно захихикала.

Помимо Сыча тут были Нагахира и Мэнни, и эти посматривали на ведьм с опаской, а на меня вовсе старались не глядеть. Стена между нами стояла крепко, и от осознания этого факта саднило внутри, сердце неприятно дергалось.

Неужели я больше никогда не стану дляпарней своим?

Догнать основные силы мы не успели, едва обогнали арьергардную тройку, как вновь донесся гул, но теперь уже из-под земли. Целый ряд белоснежных молний ударил из песка, образуя кольцо вокруг движущегося по пескам отряда, и внутри меня завыл ледяной ураган, замораживая извилины, покрывая их слоем инея.

— Проклятие!! — заорала Лана, но ее крик потонул в шуме и грохоте.

Мы почти забыли, что на нас охотятся могучие существа с другой планеты, только вот они нас помнили… И нанесли удар точно в тот момент, когда мы оказались в том месте, где изломы со всех сторон, где нельзя отступить, некуда бежать, где мы в ловушке.

— Да, наш косяк. Прозевали, — согласилась Гита.

А стены из сияния уже поднялись из-под земли, заколыхались в них исполинские фигуры без голов, с воронками-раструбами вместо рук и ног. И мне показалось, что я услышал голоса, насмешливые и злобные, настолько басовитые, что человеческое ухо способно уловить их лишь как вибрацию — они обсуждали нас, и радовались, что мы наконец-то попались.

В основной группе, где был Цзянь, началась суматоха, там явно попытались сойти с ума пятеро зомби, меченых червоточиной. Авангард начал отступать, теснимый надвигающимся цунами из света, и голоса за пределами слышимости зазвучали торжествующе, радостно.

— Одни не справимся, — Гита посмотрела на меня. — Трое — идеальная рабочая команда. Готов?

Я что, мог сказать «нет»?

Я знал, что происходит с теми, кто попадет в пронизанное молниями, насыщенное туманной жизнью сияние. И вовсе не хотел себе такой судьбы, обреченного существования в ожидании момента, когда неведомый хозяин возьмет надо мной контроль и бросит на какую-нибудь убийственную для исполнителя задачу.

Гита встала справа от меня, Лана оказалась слева — как обычно.

— Что делаем? — спросил я нервно.

Я ощущал себя новобранцем, не державшим в руках автомата, которого выгнали против танка и дали РПГ. То есть теоретически я понимал, что происходит, и какова наша цель, но навыков и знаний для ее достижения я вовсе не имел, соответствующих тренировок не проходил.

— Стараемся не обгадить портки, — блондинка выступила в своем репертуаре. — Разберешься. Помогай.

А ветер в моей голове уже не выл, орал, я почти видел тучи снежной крупы, несущиеся на меня. Хотя нет, не снежной крупы, а холодного песка, черного, словно обсидиан, похожего на пыль… так я воспринимал сознание размерами с планету, способное одной своей тяжестью открывать червоточины.

И еще я воспринимал нити… нет, каналы или струны… я просто не знал подходящего слова. Некие составляющие, тянувшиеся не через пространство, а мимо него, и прикреплявшие светопреставление вокруг нас к «рукам» того, кто создал его и управлял им в корыстных целях.

И ведьмы пытались даже не перерезать, а неким образом расшатать эти струны.

— Давай! Работай! Не спи!! — заорала Лана.

Я потянулся туда, где вибрировала ближайшая нить, и где стена из света колыхалась, а в ее толще бултыхался туманный исполин. Попытался зацепиться за нее сознанием, пронаблюдать, и тем самым изменить, ведь само наблюдение меняет наблюдаемый объект.

Меня словно хлестнуло по лицу огненным бичом, из глаз потекли слезы, я с трудом удержался на ногах. Слуха коснулись далекие крики, полные злости и печали… на самом деле кто-то завопил или показалось, я не сумел определить… даже поднять руки к лицу не мог.

— Не так резко! Мягче!! — слова Гиты хоть и с трудом, но пробрались в мое сознание. — Давай! Еще раз! Все вместе! Повторяй!

Я постарался не обращать внимания на то, что могли видеть все, на то, как ползут стены из света, оставляя нам лишь крохотный пятачок, как корчится на песке кто-то из злополучной пятерки, а обезумевший от страха боец сломя голову бежит прочь и влетает прямиком в молнию…

Я должен был смотреть на иное, заглядывать за кулисы.

Вновь передо мной предстали струны, и я увидел, как колеблется ближайшая, как бежит по ней волна. И мы должны разогнать эту волну, поднять ей частоту так, чтобы она перестала быть несущей и стала разрушительной, выпала из общей гармонии и создала диссонанс в общей ужасающей симфонии.

Но как, чем?

Я попытался увидеть, что делают ведьмы, и мне это удалось, я поймал их мягкие, изящные, сильные и очень быстрые движения… не рукой или ногой, а разумом и сознанием… Работая, они открылись, или я включил нужный режим, или случилось то и другое вместе, но я совершил то, что хотел сразу после драки.

Сейчас я мог воспринимать барышень из подразделения М как людей, как нелюдей, как разумных существ. И я замечал отличия, хотя не обладал нужным словарным запасом для того, чтобы правильно их описать… тут поток восприятия казался монолитным, струя жидкости, а не песка, хоть тоже из отдельных зернышек; искажение в пространстве они создавали куда более мощное и объемное, но единое, а не разбитое на отдельные впадины и выпуклости, настоящее гравитационное поле… были и другие, более тонкие, но может быть и более важные.

— Ты заснул⁈ — пробился в мой завороженный мозг крик Ланы.

Весь наш взвод собрался в единый кулак на пятачке размером с небольшой магазин. Полыхающие стены надвинулись со всех сторон, бесновавшихся зомби сумели успокоить, скрутить, но пока это оказалось единственной нашей победой.

В подземном гуле и ледяном ветре слышалось торжество, предчувствие скорой победы.

— Помогай!! — добавила Гита.

И я попытался сделать то же, что и они, повторить атаку на ближайшую струну. Прикосновение оказалось столь же обжигающим, как и в первый раз, но теперь я смог попасть в ритм с ведьмами, и вибрирующая полоса, тянувшаяся из бесконечности в бесконечность, завихляла лопнувшей струной.

Новый заряд молний ушел из песка в черное небо, но в светящемся монолите возникла трещина. Полотнища, напоминавшие севшее на землю северное сияние, раздраженно заколыхались, обратились в прах бродившие по ним силуэты безголовых исполинов, отражения существ, слишком далеких, сложных и больших, чтобы мы, люди, могли их воспринять, а может и вовсе глюки, артефакты восприятия.

Еще один рывок, и струна не выдержала, лопнула, и рот мой наполнился кровью, хлынувшей то ли из носа, то ли прямо из мозга. Я ощутил ее соленый мерзкий привкус, и волна тошноты ударила снизу, желудок задергался, легкие сжала такая судорога, что исчезла возможность дышать.

Но все оказалось не зря.

Стены вокруг нас тряслись и оседали, разваливались на отдельные языки белоснежного пламени. А те не могли держаться, потухали один за другим, уходили в нетронутый, гладкий песок, и утихал понемногу ледяной ураган внутри, смолкал подземный гул и далекие басовитые голоса.

Лишившаяся стабильности, потерявшая равновесие невероятно сложная конструкция червоточины разваливалась.

Но ее хозяева — это я понимал очень хорошо — понимали, что все это не случайность. Видеть нас собственными глазами они не могли, но неким образом воспринимали — всех до единого.

И если раньше я для них ничем не отличался от прочих кандидатов в зомби, то теперь они меня заметили и выделили.

— МЫ ВСТРЕТИМСЯ!!! — сказал кто-то внутри меня так мощно, что содрогнулись все кости до единой, и лязгнули зубы.

Перед глазами все закружилось, и стало темно, но не потому, что я потерял сознание. Просто световые стены погасли, и ночь вернулась туда, где ей давно положено было властвовать безраздельно.

Ноги подогнулись, и я осел на песок.

Рядом кого-то шумно тошнило, за спиной у меня кто-то ругался, поминая изощренные комбинации половых органов, через визгливые скабрезности прорывались слова мусульманской молитвы…

— Ты тоже их услышал? — спросила Гита, нагнувшись вплотную так, что я ощутил запах ее пота.

Вновь накатила волна дикой, неконтролируемой похоти — схватить эту девку максимально грубо, содрать одежду, уложить прямо тут. Но я сдержался, ухватился за осознание того, что это не мое желание, а внешняя, наведенная эмоция, которую ведьмы, судя по всему, каким-то образом излучают после особо напряженной работы.

Помогло еще и то, что на этот раз импульс был краткосрочным, его мгновенно взяли под контроль.

— Тут и камень услышит, — Лана попыталась рассмеяться, но получился глухой каркающий звук. — Мне надо воды… пожрать, и желательно трахаться четыре часа без перерыва… или пять… котики, никто не желает? Я позволю вам встать передо мной на ко…

— Осади, — перебил ее Цзянь. — Скажи лучше, этих уже можно отпускать?

Васю и остальных держали прижатыми к песку, на каждом сидело по двое.

— Можно, — сказала Гита. — Их хозяева какое-то время не покажутся.

А я вспомнил полигон, и тот факт, что червоточины проявляли себя, возникали только на его границах, рядом с оградой. Создатели «Инферно» построили его на участке без единого разлома, и проход с другой планеты прямо внутрь куба, башни или линкора не мог открыть никто, неважно, насколько могущественный.

И это было очень, очень продуманное решение.

Я вытащил из рюкзака бутылку с водой, и потратил немного драгоценной жидкости, чтобы прополоскать рот. Глаза привыкли, и я обнаружил, что тошнило на песок моего «лучшего друга» Хулио, и он так и стоял на четвереньках, мотая башкой и часто-часто дыша, как набегавшаяся по жаре собака.

— Отпускайте, — приказал взводный. — Пятнадцать минут, и мы выступаем. Усекли? Боевую задачу кто будет выполнять, Конфуций?

Бой за горизонтом продолжался, время от времени доносились далекие разрывы, потом в небо устремлялись алые огни — скорее всего «Панцири» работали по воздушным целям. Наверняка и пехоте там доставалось, мы же тут сидели меж барханов и позорно бездействовали.

А война сама себя не выиграет.

Я протянул бутылку Гите, и она сделала несколько жадных глотков, отдала воду Лане.

— Неужели так всегда будет? — в голосе Васи звучало отчаяние. — Или вы мне поможете? А, женщины? Или мне до конца дней бояться, что я не человек, а марионетка на ниточках?

— Поможем, но только дома, — пообещала Гита. — Сейчас ни времени, ни сил.

Макунга вздохнул и повесил курчавую голову.

Хулио сел, и едва взгляд его прояснился, в нем появилась обращенная на меня ненависть.

— Это они во всем… — начал мексиканец, но тут же рядом оказался Ричардсон, и двинул его прикладом по каске.

— Заткнись, ты, мошонка гиены! — рыкнул он. — Лучше бы спасибо сказал.

— Цзянь! Цзянь, ответь базе! — прозвучавший из скопления людей голос принадлежал нашему батяне, алкашу Збржчаку, и донесся он из рации на спине Хамида. — Цзянь, ответь! Немедленно на связь!

Взводный не заставил себя упрашивать, и вскоре мы все слушали его переговоры с командиром.

— Что вы там устроили, песья кровь⁈ — орал тот. — Херовы ублюдки! Нашумели!! Видно было за пятьдесят километров! И дрищи с трех сторон к вам идут!! Патрули!! Готовьтесь встречать!! Если сорвете операцию, то я вам всем лично елдаки отстрелю! Озалуплю каждого с головы до ног!

Комбат видимо забыл, что если мы не выполним задачу, то отстреливать будет нечего и некому.

— Замаскироваться! Всех победить!! — продолжил Збржчак брызгать слюной. — Выдвинуться на рубеж атаки к часу Ч! Уничтожить намеченные к уничтожению цели!!

Набор благих пожеланий, лозунгов, которые начальству так удобно изрекать, сидя в уютном, хорошо охраняемом штабе. И которые так сложно воплотить в жизнь, если ты в грязных, сырых джунглях, заснеженной лесополосе или в городских руинах, меж обгорелых развалин.