Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Глава 4

— Солдаты! Бойцы! — завопил комбат. — У вас есть шанс показать врагу мощный хер!

— Всю жизнь об этом мечтал, — не удержался Эрик, и вокруг раздались смешки.

— До сих пор мы только оборонялись! Настало время перейти в атаку! — продолжал разоряться Збржчак, размахивая руками и чуть ли не колотя себя в грудь на манер Тарзана. — Песья кровь! Вы — лучшие…

А я подумал, что это чистое безумие — без подготовки, без планирования выдернуть подразделение только что с патрулирования, и бросить вглубь чужой территории, даже не обеспечив боеприпасами и водой! Похоже что комбат, бухавший постоянно, каждый день, наконец окончательно утопил мозги в алкоголе.

Нгуен, судя по выражению лица, был со мной полностью согласен.

— Слушай боевой приказ! — лопасти вертолетов крутились все быстрее, и Збржчак все сильнее напрягал горло, чтобы переорать двигатели, и морда его наверняка краснела спелой клюквиной, только в темноте было не видно.

Дальше стало ясно, что мы должны перехватить на некоем рубеже движущийся в нашу сторону отряд врага. Воспользоваться тем, что дрищи не знают о наличии у нас авиационного транспорта, а также информацией, полученной от разведывательных дронов.

— Вперед!! — закончил комбат речь, достойную как минимум польского Бородино, то есть главной битвы в истории наших западных соседей.

Нгуен подскочил к пикапу, начал что-то втолковывать Збржчаку, к ним же подошел Цзянь, наверняка чтобы уточнить детали операции. Мы остались стоять, ежась под ударами ветра от винта и мрачно переглядываясь — отправляться в пустыню никому не хотелось.

Да, мы воевали тут не первый день, но на территории полигона, и за нее носа практически не совали.

— Вперед!! — упрямо повторил комбат. — Трусы будут расстреляны!

— А смелых застрелят на поле боя, — сказал Вася достаточно громко, чтобы остальные услышали.

Збржчак гаркнул еще что-то, и Цзянь, повернувшись в нашу сторону, указал на Ричардсона, потом на один из вертолетов, тот, что стоял поближе. Берцы затопали по бетону ВВП, туша Ми-8 надвинулась, от нее пахнуло разогретым металлом и керосином.

Отсек для десанта оказался стандартным, мне доводилось летать в таком пару раз. Внутри обнаружились ящики с амуницией, несколько канистр воды и ручные гранатометы — уф, все же Збржчак не такой идиот, каким иногда выглядит.

Насколько я помнил, Ми-8 вмещал двадцать восемь человек, нас же во взводе было под шестьдесят, то есть по тридцать на одну машину. Если лететь недалеко и низенько, то нормально, но в целом как селедки в бочке, разве что рассолом по макушку все не залито.

— Здорово, пехота! — из кабины выглянул пилот в шлеме. — Не напачкайте мне там! Шустрее!

Меня впихнули в угол, с одной стороны надвинулся Вася, с другой в бок уперся локтем Нагахира. Ричардсон и Джи запрыгнули последними, вертолет завибрировал, гул двигателя превратился в вой, и земля начала удаляться.

Впервые я смотрел на нашу часть сверху, если не считать тот случай, когда я созерцал ее образ, модельку в подземельях. Видел правда только освещенную часть, склады, стрельбище и водокачка прятались во тьме, зато копошение наблюдалось на строительной площадке, пусть и не такое громкое как днем.

— Ишь ты, ведь пашут, как негры на плантации, — выдал Вася, и заржал, поскольку сам сообразил, что именно сморозил.

Ухнула вниз транспортная зона, где тоже кипела жизнь, проплыли под нами огоньки диспетчерской башни. А в следующий момент часть, крохотный островок человеческого в океане чуждости, осталась позади, и под нами побежали волны барханов, заструились в свете звезд.

Второй вертолет мчался сбоку и чуть впереди, мерцали закрываемые им звезды.

— Командир, чего нас хоть ждет? — спросил Ингвар, глядя на Ричардсона.

Цзянь находился в другой машине, и можно было говорить спокойно, не напрягаясь.

— Пока мне не доложили, — огрызнулся комотделения. — Львиная глотка, потом жопа. Хотя… можешь вон у Серова спросить, он у нас друг дрищей. Вдруг он знает?

Множество взглядов обратилось на меня — понимающих от тех, кто служил со мной давно, удивленных от парней, только пришедших на «Инферно». Ричардсон немножко подставил меня, зато отвлек внимание от себя, да еще и разрядил обстановку, насколько ее вообще можно разрядить в такой ситуации.

Вертолет пошел вниз, я разглядел глубокую ложбину, что извивалась подобно змее. Пересохшая река? В этих местах когда-то была вода, или может еще бывает, но в сезон дождей, до которого мы не дожили?

Мягкий толчок возвестил, что мы приземлились.

— Пошли! Наружу! — тут же заорал Ричардсон.

На то, чтобы выгрузиться, нам понадобилось пять минут, чтобы разобраться с позицией — еще десять. Вертолеты к этому времени улетели, и на нас обрушилась тяжелая и густая, точно битум, тишина, молчание глубокой пустыни, от которого по коже бежал настоящий мороз.

— Обалдеть, как тут жутко, — Эрик оглянулся. — Даже в подземелье не так мерзко было. Там хоть созданное, искусственное, а тут как это сказать…

Финн неожиданно запутался в словах, но я его понял — там мы имели дело с чем-то рациональным, постижимым, здесь же находились во власти безумной стихии, да еще и перед врагом, куда лучше нас с этой стихией знакомым.

Но Цзянь не дал нам времени на всякие глупости, погнал рыть стрелковые ячейки.

Если верить разведке, то дрищи появятся с северо-востока, им придется пересечь сухое русло. Так что разумно их встретить с юго-западного берега, и не абы как, а по всем правилам военной науки.

Лопата с хрустом впилась в песок, и от хорошо знакомой работы я немного успокоился. Потом сверху промчался дрон, и стало еще легче — нас не бросили, за врагом следят, и нас поддерживают.

— Быстрее! — шипел Цзянь, прохаживаясь вдоль позиции. — Кто вас от пуль прикроет? Конфуций?

Песок тут был к счастью слежавшийся, плотный, и мы успели.

Негромкий гул надвинулся с северо-востока в тот момент, когда я спрыгнул в ячейку, и рядом со мной уместился Вася. Справа занял позицию Мэнни с гранатометом и приставленный к нему вторым номером Бадр, слева — Эрик с Хамидом.

Небо к этому времени начало светлеть, звезды над горизонтом меркли, в испуге удирая от палящего солнца.

— Что за танки у них? — спросил Мэнни. — Куда бить?

— Деревянные, — отозвался Вася. — Лупи куда получится, все равно никто точно не знает.

Спать хотелось, но адреналин предстоящего боя потихоньку впрыскивался в кровь, и отгонял дремоту.

— Без команды не стрелять. Голов не поднимать, — буркнул Цзянь изо всех раций одновременно.

Гул приблизился, распался на «голоса» отдельных моторов, и на меня накатил боевой азарт. Впервые за все это время мы не отбивались после внезапной атаки, не затыкали дыру в обороне, мы собрались нападать сами, и пусть в отрыве от основных сил, во враждебных песках… посмотрим, как дрищи покажут себя в этих условиях.

Интересно, задумались ли они о передовом охранении?

Мы и первое отделение образовали линию фронта, второе осталось в резерве, чтобы помочь, если где окажется тонко, или ударить врагу во фланг, если понадобится.

— Ждем, — снова выдал из рации Цзянь, которому наверняка транслировал информацию оператор дронов.

Капля пота сбежала у меня по носу и повисла на кончике, нещадно его щекоча. Заворочался Вася, засопел, точно раздраженный бегемот, вполголоса ругнулся в своей ячейке Хамид, поминая шайтана и его козни.

Чужие боевые машины находились совсем рядом, казалось, что прямо над головой. Руки мои подрагивали от нетерпения, от предвкушения того, что произойдет сейчас, вот-вот, вот-вот…

— Первое и третье отделения — огонь! — скомандовал Цзянь.

Я резко выпрямился, неподалеку поднялся Мэнни, РПГ-7 на мощном плече.

Они находились прямо внизу, двигались колонной — три кработанка, два самоходных миномета о нескольких стволах, и десятка два дрищей. Никаких боковых дозоров, передового охранения, то ли эти существа никогда не встречались с такой штукой, как засада, то ли просто нас ни во что не ставили.

Хлопнул один гранатомет, второй, застрекотали автоматы, в том числе и мой, упруго отдавая в плечо. Брызнули желто-зеленые «щепки» из башни передового танка, ударил из дыры столб дыма, мелкие струйки пошли из дырок в боках слонов-минометов, слабо бронированных даже против стрелкового.

Сразу двое дрищей упали, буквально сметенные шквалом из свинца, другие заметались, уходя от выстрелов.

— Давай! Не выпускаем их! Давим! — гаркнул Ричардсон, стрелявший наряду с остальными.

Я сменил магазин, и порадовался, что в этот раз враг далеко, и что в моей голове не происходит никакой ерунды, что там обычные боевые мысли.

Второй танк выстрелил, но заряд лишь шарахнул в склон пересохшей реки под нами. Второй попытался уйти в сторону, и получил в бок сразу две гранаты, одну от Мэнни, и клешни его бессильно обвисли.

Минометы дружно харкнули огненными шарами, но те пошли далеко вверх, чтобы упасть у нас за спинами.

— Второе отделение, обход справа, — видимо Цзянь забыл переключить что-то в своей рации, и этот приказ услышали мы все.

Карло наверняка заорал «твою маму», и его вояки побежали в обход наших позиций. Быстрее, быстрее, чтобы воспользоваться моментом, когда враг растерян и откровенно не знает, что делать.

Но момент закончился слишком быстро.

Дрищи открыли бешеный огонь, и пули засвистели над нами, так что пришлось пригнуться. Уцелевший танк выплюнул из-под брюха толстую черную веревку, что впилась в зад дымившему, и пополз назад, волоча собрата за собой, начали пятиться поврежденные, но не потерявшие боеспособности минометы.

А вот боевая машина с обвисшими щупальцами содрогнулась и взорвалась, выбросив столб огня. Когда тот опал, стало видно, что на песке стоит обгорелый остов, и с него стекает густая зеленоватая жижа.

Карло не успевал завершить маневр, дрищи отходили, поднимались по противоположному берегу сухого русла, и мы не могли их достать.

— Прекратить огонь, — объявил Цзянь, и в голосе его прозвучало разочарование.

— Фух, — сказал Вася, чье черное лицо блестело от пота, хотя жары пока еще не было. — Это что, мы их победили, что ли?

Бойцы в ячейках хлопали друг друга по плечам, обнимались, кое-кто потрясал автоматом. Уничтоженный танк медленно оплывал, рассыпались в крошево трупы дрищей… три, четыре, пять. Их основные силы были уже на другом берегу, отползали за линию дюн.

И мы, судя по всему, не потеряли вообще никого.

— Похоже, что победили, — ответил я, и слова эти прозвучали странно для меня самого.

Недосып и усталость напомнили о себе, когда я выпрыгнул из вертолета.

Ноги подогнулись, и я невольно схватился за колено, ставшее моим слабым местом восемь месяцев назад.

— Отлично, молодцы, — громыхнул встречавший нас Нгуен. — А теперь отдыхать. Патрулирование — после завтрака.

Какие бы мы ни были герои, обычной работы по охране полигона никто не отменял.

— А комбата-то нет, — заметил Эрик. — Помнит ли он вообще, куда нас отправлял?

— Проспится — вспомнит, — буркнул Нагахира. — И припишет успех себе, чтоб ему мурена яйца откусила. Как он все клево спланировал, отлично подготовил и замотивировал. Орден немедленно.

И в этот момент зазвучала погодная тревога.

Раньше такой у нас не было, но после запуска метеорологических зондов ситуация изменилась. Взвыли сирены, и динамики голосом дежурного офицера завопили «Штормовое предупреждение! Штормовое предупреждение! Пять минут! Всем немедленно укрыться!».

Прилетели мы очень вовремя.

Мы добежали до казармы, и тут же ее стены закачались под ударом песчаного шквала. Снаружи донесся тяжелый шорох, словно тысячи напильников попытались сточить здание до основания, задребезжали окна.

— Какое уж тут патрулирование, — пробормотал Ингвар, выглядывая в окно, за которым бесновалась серо-желтая круговерть.

Накормили нас от пуза, то ли отцы-командиры распорядились, то ли просто совпало. Впервые за то время, что я тут, выдали настоящую яичницу, по три яйца на боевое рыло, да еще и по паре котлет с горошком.

Из столовой я вышел, сыто отдуваясь, и когда проходил мимо дневального, наружная дверь открылась, и внутрь ввалилась облепленная песком фигура в накидке.

— Сссеров! — прошипела она голосом Цзяня. — Немедленно всех опытных сюда! Выдвигаемся через пять минут!

Накидка разошлась и моим глазам предстал мрачный комвзвода.

— Бегом! — добавил он, и я сорвался с места.

Ровно через шестьсот секунд перед Цзянем выстроились все бойцы, выжившие после визита в дредноут.

Двадцать пять человек, чуть больше отделения… и куда мы отправимся в бурю?

— Гражданские ученые застряли в поселении псевдоживых существ, — сказал Цзянь. — Отправились туда еще до рассвета, по холодку… А сейчас вышли на связь — их атакуют. Необходимо вытаскивать. Так что за мной, и быстро. Накидки на себя.

Двигаться в тяжелой бурке было неудобно, я буквально тащил на себе конус из толстого войлока длиной до самой земли. Но она в какой-то степени защищала от ударов бури, и позволяла не упасть, опереться на нее, когда ветер пытался меня опрокинуть.

Эрик кое-как устроился за рулем пикапа, водрузил на нос темные очки, высунул руки через щель в накидке.

Машина колыхнулась, пошла тяжело, словно пытающийся двигаться против ветра парусник. Мы выбрались на дорожку, и очередной порыв ударил в борт так, что два колеса на миг оторвались от земли.

И как воевать в таких условиях, если ты не дрищ и не безголовец?

Остался в стороне штабной корпус, мелькнула в сумраке туша несущего боевое дежурство «Панциря». Подмигнули нам сверху огни на верхушке диспетчерской башни, которая не пойми как выдерживала напор урагана… каково оказаться сейчас на одном из ее верхних этажей, который наверняка ходит ходуном?

Съехав с асфальта на песок, мы едва не застряли, и тут ветер принес грохот очереди.

Где-то там, между башнями три и четыре, на территории лишь позавчера зачищенного селения шел бой.

— Спешились, бегом! — через рации велел нам Цзянь, когда впереди поднялся вал и пробитый в нем выстрелами проход.

Дальше на пикапе не заехать, и голосом бурю не перекричать.

Я спрыгнул наземь, и тут ветер едва не содрал накидку с меня, я получил заряд песка в глаза и присел, чтобы не упустить ее.

— Внутри завязки! — гаркнул Ричардсон прямо мне в лицо. — Закрепи!

Где он был раньше? Почему нам не показали все возможности нового для нас элемента снаряжения? Хотя ответ я знал — не нашлось времени, чтобы нас нормально подготовить и научить, ведь едва мы возникли на полигоне, как тут же началась катавасия.

Я торопливо закрепил веревочки, одну на высоте груди, другую на уровне пояса, и побежал следом за остальными. В накидке осталась щель, как раз достаточная, чтобы выставить руки с автоматом, и ураган норовил забраться в нее, закинуть внутрь побольше горячего, колючего крошева.

Когда справа и слева оказались дома-загоны, стало чуточку легче.

Проблема состояла еще и в том, что я толком ничего не видел, и прибор ночного видения тут бы не помог, да и очки, судя по рыскающим, неуверенным движениям Эрика, не спасали. Перемещались мы, согнувшись, в полуприседе, и до рези в глазах вглядывались в бушевавшие вокруг вихри.

И вдобавок мы представления не имели, где именно застряли умные головы, и какова численность противника.

Очень хотелось верить, что эта информация есть у Цзяня, как и план поселения. Командовал он нами, по крайней мере, уверенно, вел разделившийся на четыре группы отряд по решетке из прямых дорожек.

В нашей группе, помимо меня и финна, оказались Фернандо, Нагахира и Ричардсон.

— Ричардсон, вам стоять! — крякнула рация, и тут очередь громыхнула рядом, буквально за углом.

И тут же впереди, в проходе между загонами, нарисовались фигуры двух столбоходов, бежавших в нашу сторону. Один выбросил перед собой руки, и Эрика отшвырнуло вбок, на стену, накидка задралась, обнажив дергающиеся ноги.

Команды «Огонь» никто дожидаться не стал, мы разом ударили из трех стволов. Синеватые искорки заплясали на тонких телах столбоходов, на остроконечных мордах, показывая места, где металл соприкоснулся с металлом.

Монотонное звяканье перекрыло вой бури.

Чужие мысли ворвались в мое сознание точно ураган, прямые и жесткие, словно прутья. На мгновение они разорвали меня изнутри, я перестал соображать, кто я такой и где нахожусь.

Я продолжил стрелять, но на голых инстинктах, а услышав команду «в сторону», метнулся вбок почти вслепую. Шарахнула граната, брошенная Ричардсоном, рядом со мной распластался на земле Фернандо, нелепая фигура в длинной бурке, нечто слабо напоминающее человека.

А я уже пришел в себя, попытался выдернуть 'пучок прутьев’из разума.

«Раздавить… уничтожить… смять… дать уйти другим… кто захватил кого нужно… Раздавить… уничтожить… смять…» — набор простых мыслей, скорее даже команд, клацал у меня внутри словно танковая гусеница по бетону, и я никак не мог от них избавиться, несмотря на все усилия.

Один столбоход показался на перекрестке, откуда мы только что отпрыгнули, второй то ли отстал, то ли его помяло взрывом. Широко развернулись сетчатые крылья, и одно из них покосилось, частично срубленное очередью в упор, так что враг пошатнулся, издал режущий уши скрежет.

«Раздавить… не хватает… уничтожить… равновесие… смять… силы уходят…» — мысли оставались такими же прямыми, без толики страха или неуверенности, но вот звучности в них поубавилось.

Столбоход повернулся в ту сторону, откуда по нему стреляли, встал к нам спиной.

— Получи, уродик! — с неожиданной яростью завопил Фернандо, поднимаясь на ноги, и затрясся торчавший из его бурки ствол автомата.

«Тревога… нападение… отсюда… оттуда…» — прутья словно расщепились, и начали таять, пучок их развалился, и долговязая фигура спротяжным стоном упала мордой вниз. Дернулось целое крыло, когти длиной с палец проскребли по стенке, оставив глубокие борозды, и враг умер.

В голове у меня воцарилась блаженная тишина.

Еще я сообразил, что неистовство бури слегка ослабело, порывы уже не сбивают с ног, и тучи из песка превратились в облачка.

— Мошонка гиппопотама, — с чувством сказал Ричардсон. — Ты же мог и нас положить? А если бы мы подняли головы?

— Я все видел, коллеги! — Фернандо вздернул подбородок так, что это движение оказалось заметно даже под накидкой.

И тут буря затихла, ее словно выключили, остался лишь слабый ветерок, да пелена в небе, умеряющая жар двух солнц. Мы увидели все поселение разом, торчащие там и сям между загонами фигуры бойцов, и уходящую в пустыню группу столбоходов из пяти штук — двое тащили в скрученных крыльях обмякшие человеческие тела.

«Дать уйти другим… кто захватил кого нужно…» — вновь забилось у меня в черепе, словно молотом по наковальне, и я поморщился от пронзившей голову боли.

— Эрик, ты живой? — комотделения согнулся над финном.

— Еще как, — отозвался тот, ворочаясь внутри накидки.

Толстый войлок его, похоже и спас, в нем завязло метательное оружие вроде сюрикэна, только здоровенного, под лапу столбохода.

— Давай все сюда! — крикнул Цзянь, находившийся гораздо севернее, у края поселения. — Тут раненые.

«Раздавить… уничтожить… смять…» — это было не эхо, и не мои собственные мысли. Я слышал разум столбохода, он будто находился в каком-то метре и яростно думал в меня! Неужели враг еще жив?

Но нет, расстрелянная в упор железная туша даже не вздрагивала, изуродованная взрывом гранаты тоже.

Звенящие команды и головная боль не затихли, ни когда мы отошли от убитых, ни когда выбрались из поселения. Словно рассудок столбохода перепрыгнул в меня в тот момент, когда лишился первичного обиталища, и теперь устроился там, грохоча и маршируя по моим собственным мыслям, давя их в слизь и труху.

Если так пойдет, то я свихнусь, и достаточно быстро!

Ну а порождения системы безопасности впервые не просто напали, чтобы убивать, они попытались захватить пленников, и у них получилось.