Возвращение ронина

ДЕЙЛ ФУРУТАНИ

ВОЗВРАЩЕНИЕ РОНИНА

ОСНОВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

В этой книге японские имена приводятся в традиционном порядке: сначала фамилия, затем имя. Таким образом, в имени «Мацуяма Кадзэ» Мацуяма — это фамилия, а Кадзэ — имя. Исключение составляют европейские персонажи, чьи имена даны в западной традиции: сначала имя, потом фамилия.

Афонсу Перейра — португальский торговец

Бартоломеу де Гусман, О.И. — португальский священник

Лягуха — юный крестьянский мальчик

Хаями Удзитанэ — воин из гарнизона замка Осака

Хироси — хранитель архива в замке Осака

Инагаки Масатака — глава инспекторов-кириситан в замке Осака

Канэмори — оружейник из Камакуры

Кацумото Катагири— официальный опекун юного господина Хидэёри

Кику, или Кику-тян — девочка

Кураи Санатомо — наставник Хидэёри по фехтованию

Мацуяма Кадзэ — ронин, самурай без господина

Курогава — мечник и оружейник в замке Осака

Огасавара Сукэтанэ — помощник наставника по фехтованию Кураи Санатомо

Окубо — покойный даймё и враг Кадзэ

Намбу Такетора — самурай из клана Окубо

Токугава Иэясу — новый сёгун

Тоётоми Хидэёри — сын Хидэёси

Тоётоми Хидэёси — покойный правитель Японии, отец Хидэёри

Ёдо-доно — мать Хидэёри, вдова и официальная наложница покойного Хидэёси

ГЛАВА 1

Тяжкий, мерный стук копыт —

Кони мчатся вниз по склону.

Поспешай, как ветер.

Япония, 1603 год, эпоха Кэйтё

Восемь всадников очертя голову вылетели на гребень холма. Сбившись в тесную, беспорядочную гурьбу, кони неслись сломя голову. Они толкались боками, из-под копыт летели комья грязи, и весь отряд вихрем несся вниз по узкой тропе. Белые полосы вспененного пота, словно набегающие на берег волны, струились по лошадиным шкурам.

В глазах всадников застыло дикое, почти безумное выражение. Стоило какому-нибудь коню отстать, как всадник безжалостно хлестал его, пока животное, отфыркиваясь розовой от крови пеной, не нагоняло остальных. Намбу Такетора, предводитель отряда, подбадривал своих людей, особенно тех, кто выглядел уставшим.

Часом ранее они, усталые, измученные жаждой и павшие духом, въехали в пыльную деревушку. Такетора уже думал, что они потеряли след, и эта мысль вызывала в нем лютую досаду и тревогу.

Их добычей был ронин, самурай без господина, убивший главу их клана, господина Окубо.

Реакция клана на гибель господина Окубо показалась Такеторе странной. Некоторые старые вассалы, казалось, были даже рады, что власть в клане Окубо перейдет к двоюродному брату покойного. Но эти восемь самураев, все моложе двадцати пяти лет, восприняли случившееся совсем иначе. Они сочли, что смерть господина Окубо от руки безвестного ронина — оскорбление, которое клан не должен сносить. Они знали, что их покойный господин слыл садистом, но все равно считали позором для клана то, что ронин, убив господина Окубо, ушел безнаказанным. Поэтому они решили, что долг чести велит им выследить и убить этого ронина — человека, называвшего себя Мацуяма Кадзэ.

К несчастью, вся Япония кишмя кишела ронинами. После битвы при Сэкигахаре, случившейся три года назад, десятки тысяч воинов-самураев остались без службы. Ни один клан не желал принимать новых бойцов, когда казалось, что в Японии вот-вот наступит мир. Большинство этих ронинов сражались против клана Токугава, стремившегося подчинить себе всю Японию. Когда Токугава одержали верх, они остались без места в японском обществе, где положение и статус решали все. Они стали ронинами — «людьми-волнами», — без корней, без службы, без постоянного дохода. Словно морские волны, их просто выбрасывало на берег.

Одно обстоятельство помогало самураям Окубо в их поисках: этот ронин путешествовал с десятилетней девочкой. Вещь совершенно неслыханная. До преследователей дошли слухи, что ронин вызволил девочку из печально известного борделя для детей в новой столице, Эдо. Некоторые, похабно гогоча, строили грязные догадки о том, зачем ронину понадобилась столь необычная спутница.

Хотя ронин и опережал их, преследователи знали, что он пеший. Если гнать лошадей без передышки, его можно настигнуть за несколько дней.

Поначалу выслеживать ронина и его необычную спутницу было легко. Ни один ронин не путешествовал с такой юной девочкой. Но последние несколько дней о парочке не было никаких вестей. Это, разумеется, удручало, а сомнения точили душу. Неужели они сбились со следа? Может, ронин свернул в другую сторону? Сошел с дороги? Или они каким-то образом его проскочили?

В ответ отряд лишь удвоил усилия, но это безжалостное рвение обернулось против них самих, поскольку они прочесывали окрестности без еды и отдыха. Когда лошади были уже на грани изнеможения, самураи остановились передохнуть у одной из вездесущих придорожных закусочных.

Такетора приказал какому-то крестьянину отвести измученных лошадей на водопой. Затем он устало опустился на одну из грубых скамей и заказал на восьмерых мусуби — рисовые шарики — и чай. Такетора ударил кулаком по колену. Ему трудно было облечь свои чувства в слова, но он знал: им движет жгучая потребность догнать и убить ронина. И это при том, что он толком и не знал господина Окубо. Видел-то всего несколько раз. И все же смерть господина Окубо он воспринял как личное оскорбление своей чести.

Юному самураю, ему приходилось сносить немало издевательств и унижений от старших. Ему еще только предстояло проявить себя, и более опытные воины постоянно напоминали ему об этом. Во время недавней войны между кланом Токугава и противостоявшим ему кланом Тоётоми Такетору отправили охранять небольшой замок вдали от поля битвы при Сэкигахаре. У него не было ни единого шанса вкусить боя или отличиться в том грандиозном сражении.

И вот, когда пришла весть, что господин его клана пал от руки какого-то ронина, это показалось немыслимым. Затем новый сёгун, Иэясу-сама, особо оговорил, что клану Окубо запрещено объявлять ронину официальную вендетту. Такеторе и остальным показалось, что новый сёгун лишает их возможности восстановить свою честь. Поэтому Такетора и семеро его единомышленников решили убить ронина, невзирая на отсутствие официального разрешения. Неважно, что с ними будет потом за нарушение приказа сёгуна. Они жаждали смерти ронина.

Так и начался поход восьми самураев Окубо. И вот теперь, после нескольких дней поисков и многообещающего начала, — ничего. Горечь досады от бесплодных поисков стояла у Такеторы во рту. Мимо проходила девушка, разносившая чай.

— Эй! Ты! — окликнул ее Такетора. — Не видала здесь самурая с маленькой девочкой?

Девушка остановилась и, недоуменно склонив голову набок, ответила:

— Да, видела я такого.

Такетора выпрямился.

— Сколько лет было девочке?

— Лет десять, около того. Он был одет в обычную дорожную одежду, а вот кимоно у девочки было дорогое.

Такетора вскочил. Усталость как рукой сняло.

— Когда ты их видела? Где они?

У девушки отвисла челюсть.

Такетора шагнул к ней.

— Живее! Отвечай!

Девушка испугалась и попятилась.

— Я видела их совсем недавно, самурай-сама! Они были на дороге, что ведет в Осаку. — Она указала вдаль. — Дорога идет прямо до самого озера. Потом огибает его с юга и соединяется с главным трактом на Осаку.

Спутники Такеторы напряженно слушали; большинство уже рвались в бой, ожидая его приказа.

— Забирайте лошадей, едем! — бросил он им.

— Но как же ваша еда и чай? — пролепетала девушка.

Такетора сунул руку в рукав и выхватил несколько монет. Он швырнул их девушке и, не дожидаясь, пока та бросится подбирать деньги, уже повернулся, чтобы вскочить в седло.

И вот уже измученный отряд снова мчался так, словно за ним по пятам гнались демоны, — все ради того, чтобы найти человека, которого они поклялись убить.

Это была не личная месть. Восемь юных самураев из отряда преследователей не держали на этого воина никакого зла. Более того, они в жизни не видели человека, которого так жаждали убить. Но для них смерть главы клана не могла остаться безнаказанной.

Несмотря на все усилия, самураи никого не увидели. Бешеная скачка ни к чему не привела — дорога впереди была пуста. Вскоре они добрались до озера, где дорога поворачивала на юг, огибая берег. Здесь они осадили измученных коней и остановились, чтобы обыскать взглядом прибрежную полосу в поисках своей добычи. Дорога была пуста, берег — безжизнен. Зеленые воды озера, словно мутное зеркало, несовершенно отражали хмурое небо.

Пара всадников приподнялась на стременах, будто надеясь, что это поможет им увидеть больше.

— Где они? — крикнул один. — Девчонка сказала, они шли к озеру. Мы не могли их упустить.

Несколько лошадей забрели в спокойные воды озера, чтобы напиться, но большинство были слишком измучены даже для этого. Они стояли, понурив головы от усталости.

— Это уловка, — заявил Такетора. — Возможно, они прошли через деревню, сделав вид, что направляются к озеру, а потом развернулись и пропустили нас. Наверняка они сейчас удаляются от озера и смеются над нами! Вперед. Вернемся к деревне, пока еще можем их догнать.

— Если мы и дальше будем так гнать, то загоним лошадей, — предостерег один из всадников.

— Пусть дохнут. Мне нужен этот ронин. Если придется покупать новых лошадей — это малая цена за отмщение. — Такетора на миг задумался, а затем сказал: — Хорошо, вы двое возвращайтесь в деревню. Остальные продолжат путь к Осаке. Если не найдете их след, догоняйте нас. Если найдете — один из вас вернется за нами. Другой последует за ними и проследит, чтобы они не исчезли.

Такетора не стал дожидаться дальнейших споров. Он ударил уставшего коня в бока и поскакал по дороге так быстро, как только могло нести его измученное животное. Это был уже не галоп, но конь смог поддерживать ровный шаг. Двое самураев развернули лошадей, чтобы вернуться в деревню, а остальные, помедлив несколько секунд, последовали за Такеторой.