Возвращение ронина

ГЛАВА 2

Зеленой воды стекло

Ярко сияет.

В глубине — странная рыба.

Круги, что недавно разошлись по озеру от вошедших в него лошадей, добежали до зарослей полого тростника. Верхушка одного из стеблей была аккуратно срезана лезвием. Когда стук копыт затих вдали, эта тростинка зашевелилась.

Над зеленой водой показалась макушка. Голова медленно поднималась, почти не тревожа глади озера. Вскоре из-под спутанных черных волос на берег уставились два глаза. Они следили за удаляющимися всадниками.

Когда отряд скрылся из виду, мужчина медленно выпрямился. В руке он сжимал катану, самурайский меч. Во рту он держал кончик срезанной тростинки. С ее помощью он дышал, прячась под водой от всадников. Это был старый, но действенный трюк. Особенно когда далекий стук копыт почти не оставляет времени на поиски укрытия.

Он выплюнул тростинку. Оглядевшись, он увидел еще одну срезанную тростинку, плавающую на воде. Ему хватило мгновения, чтобы понять, что это означает.

Он швырнул меч на берег и, бросившись к плавающей тростинке, принялся шарить руками в зеленой воде. Вода была темной и мутной, и ему приходилось полагаться лишь на осязание. Тыльная сторона ладони скользнула по ткани, и он сосредоточил поиски в этом месте. Он ухватился за одежду и, перебирая ее, нащупал маленькое тельце. Он потянул его, но не смог вытащить на поверхность.

Ребенок, казалось, зацепился за дно, запутавшись в траве. Мужчине пришлось упереться ногами в илистое дно, чтобы вырвать тельце из объятий цепких водорослей. Он вынес его на поверхность. Глаза ребенка были закрыты, губы синели.

Мужчина быстро вынес девочку на берег и положил лицом вниз. Он с силой нажал ей на спину. Потом еще сильнее, понимая, что вот-вот сломает ей ребра, но сейчас это было неважно. Главное — заставить ее дышать. Ребенок закашлялся, извергая воду, захлебываясь и судорожно втягивая в легкие свежий воздух. Мужчина перестал давить и дал ей прийти в себя. Откашлявшись несколько минут, девочка открыла глаза, перевернулась и с трудом села.

— Что случилось, Кику-тян? — спросил мужчина.

— Тростинка выскользнула изо рта, Кадзэ-сан, — выдавила из себя девочка.

— Это была глупая ошибка, — сказал он. — Почему ты не вынырнула, когда это случилось?

— Я решила, что лучше утону, чем выдам наше укрытие, — яростно ответила она. — Я не знаю, кто эти люди, но я схватилась за растения на дне озера и обмотала их вокруг руки. Я не собиралась тебя предавать.

— У твоего отца был такой же боевой дух, — сказал Кадзэ. Девочка просияла, но он тут же добавил: — Однако это была бы глупая смерть. Вместо того чтобы тонуть, тебе следовало вынырнуть.

— Но тогда тебе, наверное, пришлось бы с ними драться.

— Да. Но, возможно, мне еще предстоит с ними сразиться, — заметил он. — Они, похоже, отчаянно кого-то ищут, и этот кто-то — я. Если они ищут нас, дело может кончиться схваткой. Но запомни: пока ты можешь сражаться, всегда есть шанс выжить. Путь, что ты выбрала, был преданным, но он вел к смерти. А смерть не оставляет никаких шансов. Всех нас ждет смерть, Кику-тян. В конце концов, умирают все. Но важно понимать, что смерть у каждого лишь одна. И если уж ей суждено прийти раньше срока, нужно сделать все, чтобы твоя смерть не была напрасной.

Новый приступ кашля сотряс маленькое тельце. Когда он прошел, девочка выдохнула:

— Если мы все равно умрем, какой в этом смысл? Почему бы не умереть и не покончить со всем?

В душе Кадзэ на миг вспыхнул гнев, но он тут же совладал с собой. Он подумал, что у этой маленькой девочки были все причины для отчаяния.

— Я знаю, ты можешь чувствовать безнадежность, — сказал он. — Но желание жить заложено в самой природе. — Кадзэ снял с волос Кику крохотную водоросль. — Видишь это растение? Маленькое. Ничтожное. Существо без чувств. Но даже в нем есть воля к жизни. — Он бросил травинку в озеро. — Теперь оно будет пытаться выжить и расти, сражаясь за свое право на существование. Этот крошечный зеленый росток хочет жить. И ты должна хотеть того же. Не спеши умирать, если только твоя смерть не будет иметь смысла.

— Твоя мать сражалась за жизнь достаточно долго, чтобы велеть мне найти и спасти тебя, — сказал Кадзэ. — Она знала, что умрет, но силой воли заставила себя прожить еще немного, чтобы дать мне наказ о тебе. Вот что сделало ее смерть осмысленной. Твой отец погиб, возглавляя атаку в битве при Сэкигахаре, но он не швырялся жизнью. Он пошел в атаку, чтобы задержать врага и дать другим спастись и выжить. Это тоже была осмысленная смерть.

— Я знаю, тебе пришлось пережить ужасные вещи. В том месте в Эдо, где я тебя нашел, были злые люди, они причиняли тебе боль и творили с тобой страшное. Если бы ты сдалась тогда, я бы понял. Но теперь ты свободна, и у тебя есть шанс на счастливую жизнь. Пусть это лишь шанс, но он есть. Такой же шанс, какой теперь есть у крошечной водоросли. Такой же шанс, какой был бы у меня, если бы я сразился с теми людьми.

— По правде говоря, Кику-тян, шанс — это все, о чем мы можем просить в этой жизни. И за этот шанс нужно бороться. Ты понимаешь, что я говорю?

Она кивнула. Кадзэ не был уверен, что она и впрямь поняла, но был рад поверить, что шанс на это есть. Он улыбнулся. Он и сам последовал своему совету — ухватиться за шанс.

Кадзэ ободряюще похлопал Кику-тян по руке и поднялся за своим мечом. Подобрав его, он подошел к отпечаткам копыт в грязи. Он определил, что всадников было около восьми. Восемь неопытных и глупых всадников. Опытные преследователи не стали бы так шуметь. Они бы не сорвались с места, как стая уток, едва добравшись до берега. Они бы по крайней мере бегло осмотрелись, чтобы убедиться, что их добыча не прячется поблизости.

Но явная глупость преследователей ничуть не убавила его осторожности. Кадзэ знал: глупец может убить тебя так же неотвратимо, как и мудрец. Для этого глупцу нужно лишь немного удачи, а тебе — лишь капля неосторожности. Удачей Кадзэ управлять не мог, но вот искоренить собственную беспечность — пытался.

Он вернулся к Кику. Та достала из-за пояса кимоно бамбуковую флейту и теперь прочищала ее.

— Нам пора идти, — сказал он. — Преследователей недолго получится водить за нос. Рано или поздно они поймут, что нас нет ни впереди на тропе, ни в деревне, которую мы миновали. Тогда они вернутся и снова начнут обыскивать берег.

Кику устало кивнула в знак понимания. Она попыталась встать, но ее пошатнуло. Кадзэ засунул меч за пояс и присел.

— Сюда. Залезай на спину, — сказал он.

— Я могу идти, — ответила Кику, все еще нетвердо стоя на ногах.

— Да, я вижу. А еще можешь упасть носом в грязь. Посиди у меня на спине немного, пока не оправишься. Потом пойдешь сама.

Кику уже хотела возразить снова, но Кадзэ сказал:

— Не глупи. Залезай на спину, и пойдем!

Кику взобралась Кадзэ на спину. Он подхватил ее под ноги и выпрямился. Он посмотрел направо и налево, не зная, в какую сторону идти. Приладив на спине легкую ношу, он нагнулся, подобрал случайную ветку и подбросил в воздух. Она упала справа от него. Пожав плечами, он зашагал направо, решив, что одно направление ничем не хуже другого.

Кадзэ шел минут двадцать. Кику было всего десять, и она была хрупкого сложения, так что ее вес был почти неощутим и не мешал ему двигаться. Но даже с ношей на спине он шел особой походкой мечника — скупым, выверенным шагом, который позволял телу всегда сохранять равновесие, всегда быть готовым отразить внезапную угрозу, откуда бы она ни исходила.

Кадзэ вышел из зарослей кустарника у самой воды и впереди увидел лодку, вытащенную на илистый берег. В лодке, казалось, дремал мальчик: его голова покоилась на борту, а тело вытянулось внутри. Это навело Кадзэ на мысль.