Вперед в СССР! Том 3

Глава 14

Эмиссар стремительно удалялся по узкому переулку, лавируя между мусорными баками, тюками, контейнерами и сложенными друг на друга пустыми ящиками из-под продуктов, которые выставили сюда магазины. Я кинулся следом, полный решимости настичь тварь и уничтожить. Такой шанс упускать нельзя. Я должен пристрелить выродка — тем более, он уже ранен.

Из-под ног разбегались похожие на крыс существа, разглядеть которых я не успевал, ботинки шлёпали по зловонным лужам, а я старался не споткнуться о груды мусора и ни на чём не поскользнуться. Получалось не всегда. То и дело подошвы разъезжались, замедляя мой бег.

Но эмиссар виднелся впереди: скакал, словно кенгуру, удирая длинными прыжками. Он легко перемахивал через мешки, ящики и контейнеры, некоторые же просто сносил на ходу, создавая мне дополнительные преграды.

Так, кажется, я понял его тактику отступления… У бегства чудовища был свой ритм, который оно, вероятно, выбирало инстинктивно, особо не задумываясь, что и как делает.

Когда впереди показался очередной контейнер, преграждавший дорогу более, чем наполовину, так что мимо него пришлось бы протискиваться бочком, эмиссар ожидаемо подпрыгнул и на мгновение завис в воздухе над преградой. И в этот миг я выстрелил.

Удар пули заставил монстра перекувырнуться, превратив его приземление в неловкое падение. Раздался злобный вопль, а затем — шлёпающие по лужам удаляющиеся шаги. Проклятье! Снова только ранен! Вот ведь живучий какой…

Когда я достиг контейнера и пролез между ним и стеной, эмиссар уже сворачивал за угол. На земле валялась его левая рука. Неудачный выстрел. Конечность тварь отрастит.

Я помчался дальше и вскоре выскочил на улицу, едва освещённую редкими фонарями, болтавшимися на растянутых поперёк неё проводах, и коптящими факелами, установленными на стенах.

Несколько гратхов глядели туда, куда умчался эмиссар. Я пробежал мимо них. Монстра видно не было. Однако на асфальте то и дело попадались следы чёрной крови. Ещё бы: два серьёзных ранения. Конечно, из ран должно хлестать. Я бежал по следу до ближайшей подворотни. Бросил взгляд вперёд: крови нет. Значит, выродок нырнул в арку. Но в ней было пусто.

Через три секунды я уже был во дворе. Здесь стояли две громоздкие машины. Всё. Никаких деревьев, детской площадки, гаражей.

Пришлось притормозить, чтобы осмотреться. Куда мог деться эмиссар? Кроме арки, через которую я забежал, других выходов из двора не было. Да и укрыться тут особо негде. Разве что за машинами спрятаться.

Я двинулся по дуге, держа оружие наготове. И в этот момент где-то наверху раздался металлический скрежет. Резко подняв голову, я увидел, как эмиссар, наполовину высунувшись с крыши, отрывает оставшейся рукой верхнюю секцию пожарной лестницы. Швырнув её вниз, он исчез.

Вот гад! Теперь мне за ним не вскарабкаться. Хотя, если честно, в этом особого смысла и не было: очевидно, что тварь не станет сидеть на крыше этого дома, а перепрыгнет на следующую.

Выскочив обратно на улицу, я перешёл на другую сторону и снова задрал голову, надеясь увидеть, как монстр перемахивает на другой дом. Увы, не вышло: угол оказался слишком мал. Проклятье…

Так, ладно! Где-то тварь должна спуститься. Возможно, мне удастся её встретить. Я побежал вдоль домов, заглядывая в каждый переулок. Один раз мне удалось заметить пронесшуюся в воздухе тень: монстр перемахнул с одной крыши на другую. Ага! Значит, я на верном пути. Он, конечно, меня не видит и думает, что оторвался. Значит, скоро спустится. Нужно лишь не попасться ему на глаза раньше времени. Устрою засаду.

Через двести метров я понял, что оказался в другом районе: здесь дома стояли теснее, просветов между ними практически не было. Эмиссар мог перепрыгнуть практически в любом направлении.

И всё же, я добежал до конца улицы и остановился в ожидании, что он появится. Здесь расстояние до следующего здания было слишком велико, чтобы прыгать.

Прошло минут шесть, а твари не было. Учитывая, что передвигались мы почти вровень, стало ясно, что выродок где-то свернул — чего я и опасался.

Чёрт! Упустил… Впрочем, неудивительно. Эмиссары шустрые и живучие. Собственно, поэтому на них и охотятся, в основном, когда они сидят в помещениях, да и не в одиночку это делают.

Признавать поражение не хотелось. Но ничего иного не оставалось. Отыскать скачущего по крышам этих огромных каменных джунглей монстра нереально.

— Эй, человек! — раздался хриплый голос. — Что за беготню ты тут устроил?

Повернув голову, я увидел двоих гратхов. Они приближались вразвалку. У одного на руке был кастет, другой держал обрезок трубы.

— Вечерняя пробежка, — ответил я. — Тренирую кардио.

— Чего-о-о…? — протянул тот, который с кастетом.

— Сердце, — пояснил я.

— А! — понял орк. — Жить долго хочешь, значит? Ну, тогда выворачивай карманы, придурок. Если найдётся в них что-нибудь интересное, может, сегодня и не помрёшь.

Я показал пистолет.

— А как насчёт такого предложения: вы пойдёте повисеть на турниках, а я отправлюсь дальше своей дорогой?

Гратхи остановились.

— Что скажешь, Хлам? — осведомился у приятеля обладатель кастета.

— Да пошёл он! — процедил тот, сверля меня взглядом.

— Вот и я так думаю. Не хотелось тебя сразу мочить, но ты сам нарываешься.

С этими словами гратах полез свободной от кастета рукой себе за спину. Так-так, похоже, у него там оружие посерьёзнее имеется. Ждать и рисковать я, конечно, не стал.

Накинул на орка псионическую сеть, мгновенно поработив волю. Гратх на пару секунд застыл, взгляд его стал стеклянным.

— Давай, Шило, чего ты ждёшь⁈ — нетерпеливо прорычал владелец обрезка трубы.

И немедленно получил от напарника кастетом в висок. Раздался влажный недвусмысленный хруст, и орк замертво рухнул на землю.

Я велел атаковавшему его гопнику показать, что во второй руке.

Пушка, как я и думал. Громоздкая и, кажется, однозарядная. И на что, интересно, они рассчитывали с таким арсеналом?

Повинуясь моей мысленной команде, гратх отшвырнул пистолет подальше, а затем взял поверженного товарища за ноги и потащил к ближайшей подворотне. Пусть будет при деле.

Я же поспешил прочь. Задерживаться в этом квартале было незачем, да и чревато. Не до утра же мне отваживать желающих опустошить мои карманы, в конце концов.

Два дня после бесплодной погони по закоулкам трущоб орочьей столицы сведений об эмиссаре не поступало. Тварь затаилась, чтобы найти пищу и залечить раны. Отрастить конечность. И выйти на урода не удавалось даже местным шаманам, хотя уверен, они старались. Но чудище залегло где-то глубоко и носа наружу не показывало. Возможно, почувствовало, что местные одарённые способны улавливать его присутствие. Эмиссары вовсе не глупы, хотя на ранних стадиях развития и руководствуются инстинктами.

Я ждал новостей о появлении эмиссара от коллег, когда в посольстве мне сообщили, что пора поддержать мою легенду — отправиться в знаменитый лагерь детского и подросткового отдыха «Орктек». Мне вручили распечатку с речью, которую нужно было разучить к следующему дню, так что этим я и занялся. Заодно и время скоротал.

На следующее утро меня уже ждала машина. За мной заехали. Наверное, в посольстве опасались, что сам я аэродром не найду.

— Мы надолго? — спросил я Марину, пока мы ехали через город. — Я взял только самое необходимое.

— Правильно, — одобрительно кивнула девушка. — У тебя только выступление и присутствие на концерте. Собственно, это родительский день, так что сразу после будешь свободен. Предлагаю не затягивать и сразу вернуться.

— Тогда я вообще зря брал вещи.

— Зря, — улыбнулась Марина.

Вскоре мы добрались до аэродрома. Аэропортом назвать это язык не повернулся бы. Три посадочные полосы, шесть ангаров, маленький терминал. Похоже, орки нечасто пользовались услугами самолётов. Предпочитали поезда. Всё-таки, прежде у них авиации не было, и поднимающиеся в воздух металлические птицы казались им сродни волшебству. Причём, чуждому, а значит, опасному.

Мы с Мариной направились к поджидавшему нас моторному самолёту, возле которого скучал рослый парень в холщовом бомбере.

— Это вы в «Орктек»? — поинтересовался он, когда мы приблизились. — Можно документики?

Просмотрев бумаги, врученные Мариной, он кивнул.

— Да, всё правильно. Садитесь. Багаж можете с собой взять, — добавил он, глянув на мою сумку. — Часа через полтора долетим. Если ничего не случится.

— Например, чего? — спросил я.

Вместо ответа пилот пожал плечами.

— Не волнуйся, — сказала Марина. — Это практически безопасно.

— Без «практически» было бы лучше.

— Ну, извини. Это самолёт.

Мы расположились в салоне. Маленьком, без удобств. Даже туалета не было. Ну, хоть ремни, чтобы пристегнуться, имелись. Видимо, это уже можно было счесть за невиданную роскошь.

Пришлось подождать, пока мотор прогреется. И вот самолёт начал разбег, а затем оторвался от земли и взмыл в воздух. Аэродром находился на окраине города, так что лететь над домами не довелось: практически сразу началась пустыня.

— Ты нормально? — участливо спросила меня Марина.

— Я-то да. Вот насчёт самолёта не уверен.

На это девушка не нашлась, что ответить. Спустя некоторое время она спросила, выучил ли я текст.

— Конечно, — ответил я. — На зубок.

— Не против, если я послушаю? Может, помогу расставить акценты.

Я усмехнулся.

— Думаешь, родителям и детям не всё равно, что будет говорить какой-то незнакомый парень?

— Вот и давай постараемся, чтобы они тебя слушали.

— Ладно, делать всё равно больше нечего.

Над моей речью мы работали от силы полчаса. А лететь оставалось ещё долго.

— Не против, если я вздремну? — спросила Марина. — Вроде, ты готов.

— Я тоже прикорну. Рано встать пришлось. Если начнём падать… не буди.

Девушка хмыкнула, но ничего не ответила.

Проснулся я от того, что меня основательно тряхнуло. Открыв глаза, повертел головой, встретился взглядом с Мариной.

— Похоже, прилетели, — сказала она и прикрыла рот ладошкой, чтобы зевнуть. — Садимся.

В эту секунду самолёт снова тряхнуло. Правда, уже послабее. И вот он окончательно встал на шасси и покатил по посадочной полосе.

Нас встречали: орк на микроавтобусе дожидался возле терминала, куда мы направились, покинув самолёт.

— Добро пожаловать, — прогудел он неприветливо, едва мы приблизились. — Садитесь. Сегодня жарко, — и он с ненавистью посмотрел на солнце.

Пока мы с Мариной располагались в салоне, орк успел забраться на место водителя и завести мотор.

— Готовы? — спросил он нетерпеливо.

— Едем, — отозвался я. — С ветерком желательно.

— Нет тут никакого ветра, — угрюмо пробормотал гратх, и микроавтобус сорвался с места.

Аэродром располагался от лагеря совсем недалеко. Когда впереди показался цветущий островок зелени, я не поверил глазам. Даже решил, что вижу мираж.

— Это что? — спросил я Марину.

— «Орктек», — ответила она. — Лагерь расположен в искусственном оазисе. Созданном с помощью наших, советских технологий. Подробностей не знаю, но сам видишь, как здорово получилось. А вблизи будет ещё круче. Я сама тут пару раз отдыхала в детстве. Чудесные воспоминания. Лучшее время. Сейчас лагерь стал, наверное, ещё круче.

Глядя на свою спутницу, я вдруг осознал, что её детство осталось не так далеко, как моё.

— Что? — спросила Марина, заметив мой взгляд.

— Нет, ничего. Просто вспоминаю речь.

— Да не волнуйся! — она махнула рукой. — Ты готов. Всё пройдёт отлично. И потом, это ведь только прикрытие.

Когда мы добрались до оазиса, я увидел множество аккуратных построек. Пока мы ехали к зданию администрации, я заметил, что архитектура у них разная. Как и цвета. Судя по всему, каждый отряд имел свою тематику, а не только номер. Ещё я обратил внимание, что постройки были разного размера. Большие, средние, которые я бы назвал человеческими, и чуть меньше. Когда я спросил об этом Марину, она улыбнулась.

— Тут для каждого условия. В лагере живут гратхи, люди и дворфы. Соответственно, и здания предназначены под ребят разного размера. Чтобы всем было комфортно.

— Дворфы тут тоже есть? — удивился я. — Они же, вроде, капиталисты.

— Так и есть. Для них это больше экзотика. Ну, и дети тех, кто тут живёт, тоже в лагерь ездят. Это процентов десять от всех детей.

— И что, они тоже пионеры?

— Нет. Но это неважно. Так, мы приехали.

И правда, микроавтобус остановился перед большим зданием в футуристическом стиле. Едва мы вышли, водитель дал по газам и умчался. Я ему даже «спасибо» сказать не успел. Ну, видать, он в этом и не нуждался.

Мы вошли в просторный холл и осмотрелись. Девушка в стеклянной будке смерила нас равнодушным взглядом.

— Здравствуйте, — проговорила она. — Вы родители?

— Нет, участники, — ответила Марина и направилась к ней. — Вернее, товарищ Громов участник, а я его сопровождаю. Мы из посольства.

— О! Понятно, — девушка неуверенно улыбнулась, затем почему-то кивнула. — Сейчас, секундочку… У меня тут всё записано… Ага, вот! — обрадовалась она. — Это вам к Нине Юрьевне надо. Она выступлениями занимается.

— Надо так пойдём, — серьёзно кивнула Марина. — Только укажите путь.

— Да нет, я сейчас ей позвоню, — сказала девушка, снимая трубку стационарного аппарата. — Кажется, она где-то здесь. У нас такая суета сегодня…

Я никакой суеты не заметил, но, возможно, она происходила где-то в другом месте.

— Присядьте пока, — предложила девушка.

Марина с места не сдвинулась.

Прошло около минуты, прежде чем по телефону ответили.

И вот нас уже встретила расторопная краснолицая женщина в белой кофте, синей юбке и кроссовках — Нина Юрьевна. В лагере она трудилась координатором организаторов мероприятий, о чём сообщила по пути к сцене, где и должен был состояться посвящённый родительскому дню концерт, на котором мне предстояло толкнуть речь.

— До начала почти полчаса, — проговорила Нина Юрьевна, доставив нас до крошечной гримёрки. — Вот копия списка выступающих. Поищите себя сами, пожалуйста. За вами придут минут за пять до выступления. Вы уж того, не уходите никуда, пожалуйста. Ах, да, туалет в конце коридора. Но там вечно очередь. Всё, я побежала. Извините. Если будут вопросы, вам поможет Анечка.

И она умчалась, не удосужившись пояснить, кто такая Анечка.

Марина уселась в углу, положив ногу на ногу.

— Предлагаю после всего этого сходить в ресторан, — сказал я. — Пообедаем.

— Да тут негде, — ответила девушка. — В столовую разве что.

— Я имел в виду в столице. Когда отсюда вернёмся.

— А, — коротко кивнула Марина. — Да, конечно. Почему бы и нет? Как раз проголодаемся.

Она произнесла это максимально нейтрально, даже равнодушно. Как будто речь шла о паре бутербродов.

Спустя некоторое время начался концерт. Слов было не разобрать, но слышались усиленные микрофоном голоса и музыка. В списке я шёл пятым.

Наконец, в дверь постучали.

— Входите! — крикнул я.

В щель просунулась девичья голова с торчащими косичками.

— Вы товарищ Громов? — бойко спросила она, уставившись на меня.

— Я.

— Ваш выход через пять минут. Идёмте, я вас до сцены провожу. А то заблудитесь.

— Я здесь подожду, — сказала Марина в ответ на мой взгляд.

В сопровождении вожатой я поспешил по узким коридорам к сцене.

Уже на подходе ощутил мощные волны радости и искреннего, ничем не омрачённого детского счастья. Не только от концерта и общей атмосферы праздника, но и от встречи с родителями. Всё это смешалось и плескалось вокруг сцены, накатывая с разных сторон концентрированными пси-волнами.

— Подождите здесь! — шепнула мне вожатая, останавливаясь возле выхода из-за кулисы. — Сейчас они закончат, и вас объявят.

На сцене в это время лихо отплясывали орки-подростки в костюмах морячков. Аж доски дрожали, да так, что казалось — вот-вот провалятся вместе с танцорами.

Здесь позитивная энергия ощущалась уже в полной мере. Её было даже слишком много. После такой заправки придётся не одно кладбище посетить.

Гратхи закончили номер, поклонились и один за другим убежали за кулисы. На сцену вышел конферансье в белой рубашке и алом галстуке. На голове у него красовалась пионерская пилотка.

Так, похоже, сейчас меня объявят…