Вперед в СССР! Том 3

Глава 24

Не сказать, что я был удивлён. Скорее, казалось странным, что меня не вызвали раньше. После того, как я нагло и бесцеремонно вломился на секретный объект. Так что всё было ожидаемо. Серьёзная выволочка будет непременно, однако прямо опасаться вроде нечего. Я ж не шпион какой или там диверсант. Всё ради родной страны, на пользу отечеству. И Козлов не может этого не понимать. Хотя, конечно, я рисковал. Но, как говорится, не разбив яиц, омлет не сделаешь.

К Козлову я явился сразу, не откладывая. Не хотелось ещё больше выводить из себя начальство. Виктор Викторович и так оказался из-за меня в щекотливом положении: с одной стороны, моё проникновение в лабораторию было вопиющим нарушением всего, что только возможно, но с другой — я, как-никак, руководитель особого отдела, на который сейчас у человечества вся надежда. И просто вычеркнуть меня и списать со счетов нельзя. Только не после того, как в меня столько вложили. В принципе, когда я полез в лабораторию отца, на то и был расчёт.

Однако принять наказание я был готов.

— Входите, — сказал секретарь, когда я сообщил в приёмной, что явился к Козлову по его вызову. — Ожидают.

Открыв дверь, я застыл на пороге, глядя на сидевшего в кожаном кресле начальника. Вид у Козлова был мрачный. Он смерил меня тяжёлым взглядом. Сказал после выдержанной паузы:

— Иди-иди сюда, товарищ Громов. Не стой на пороге-то.

Сесть не предложил. Ну, и я наглеть не стал. Остановился в полутора метрах перед большим письменным столом.

— По вашему приказанию прибыл, Виктор Викторович.

— Ты мне тут бравого служаку не строй из себя! — поморщился Козлов. — Напортачил ты знатно, товарищ Громов. Сам-то хоть понимаешь?

— Понимаю, Виктор Викторович. Оправдываться не буду. И готов понести заслуженное наказание. По всей строгости.

Повинную голову меч не сечёт, как известно.

— Готов он! — повысил голос Козлов. — А толку с наказания, если ты мало того что нарушил все протоколы и проник на секретный объект, так ещё и эмиссара проворонил? Как его теперь допрашивать, если он сдох⁈ Можешь ты это исправить?

— Никак нет, Виктор Викторович. Не могу. Виноват.

— Виноват, и ещё как! Ты что, решил, что, если у тебя отец работает на секретном объекте, так тебе туда можно заваливаться, как к себе домой⁈ Ты охренел⁈ Вот скажи мне прямо — чтоб я понимал.

— Виктор Викторович, я должен был связаться с отцом. Это необходимо для продуктивной работы отдела. У нас не было полной информации касательно планов эмиссаров, а бюрократия препятствовала.

— А ты хоть знаешь, для чего нужна эта самая бюрократия? — прищурился Козлов.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Ну, так я тебе объясню, товарищ Громов. Бюрократия требуется, чтобы люди без особой квалификации могли обеспечивать функционирование огромного государственного аппарата, выполняя только узкий набор порученных им функций. Потому что такого количества профи, какое нужно целой огромной стране, ни найти, ни обучить в краткие сроки невозможно. И, в частности, этот самый бюрократический аппарат выполняет важные охранные функции, хоть, может, это и не очевидно. Например, не позволяет каждому встречному-поперечному получать секретные сведения просто потому что ему захотелось посмотреть, что да как. Понимаешь ты это?

— Теперь — да. Вот только времени нет на то, чтобы формальности соблюдать. Вы и сами это знаете. Я не из сентиментальных чувств ведь в лабораторию полез. Не потому что по папке соскучился. Мне от него важные сведения получить надо было.

— Получил?

— Так точно, Виктор Викторович.

Козлов вздохнул.

— Надо было мне самому, конечно, трижды подумать, прежде чем мальчишку назначать на такую должность, — проговорил он, глядя на меня исподлобья. — Хотя… может, оно и к лучшему. Только не думай, что это я таким образом тебе добро даю на подобные фортели! Получишь строгий выговор с занесением в личное дело! И никаких премий. Это ты, кстати, ещё легко отделался. Очень легко.

— Понял, Виктор Викторович, — проговорил я, стараясь, чтобы прозвучало покорно.

Не знаю уж, кого пугают выговоры, но точно не меня. Я тут не для того, чтобы карьеру делать. Мне с эмиссарами бороться надо. Всеми возможными способами. И если ради этого нужно переступить какую-то черту — что ж, так тому и быть.

— То-то же, — кивнул Козлов, стараясь говорить строго. Но я чувствовал, что на самом деле он доволен. В конце концов, моё вторжение на секретный объект решило часть наших проблем. А это, как ни крути, плюс. — И чтоб больше ничего подобного даже не думал выкинуть. Я серьёзно, Громов! Скажи «спасибо», что легко отделался, но в другой раз этого не будет. Вылетишь, как… Да не то, что вылетишь, а закроют тебя. В общем, ты понял.

— Понял, Витор Викторович, — повторил я. — И приношу извинения за то, что у вас из-за меня были неприятности.

— Об этом раньше надо было думать! — отрезал Козлов. — Ладно, будем считать, что ты сделал выводы. Теперь что касается новой информации. Мне позвонили от оргсекретаря. Разговор был недолгий, но содержательный. Не знаю уж, чем ты так его очаровал, но на данный момент нам официально выдан карт-бланш. Я имею в виду — вообще на всё! Полная свобода действий. Отчитываемся непосредственно перед оргсекретарём. Признаюсь, такого я не ожидал, но это… хорошо. Очень хорошо. Но это не значит, что тебе можно вламываться на секретные объекты! Особенно по собственному усмотрению. Не забывайся, Громов. У тебя есть начальство.

— Буду помнить, — кивнул я. — Больше никакой отсебятины. Всё согласовываю с вами.

— Вот и помни. Давно бы так. С самого начала. Эх, молодость… Ладно, незачем мусолить одно и то же. Давай к делу. Твои соображения по поводу планов галодов. Говори прямо, как думаешь.

— Считаю, что они собираются строить некую машину для воздействия на менгиры, чтобы получить над ними контроль. Если у них получится, смогут открывать порталы без проблем и ограничений. А это означает вторжение.

— Так им для этого нужны портальщики? Чтобы их руками машину это построить?

— По моему мнению, да. Могу, конечно, ошибаться. Но отец считает так же, а он давно это дело исследует. Собственно, благодаря ему мы к этим выводам и пришли.

Козлов почти минуту молчал, барабаня пальцами по столу.

— Так! — выдал он, наконец. — По идее, всё сходится. Получается, до сих пор мы заблуждались и не осознавали масштаб проблемы. Зато теперь предупреждены, а стало быть, и вооружены. По крайней мере, хочется на это надеяться. Какие дальнейшие действия Спецотдела?

— Выявить перспективных портальщиков и взять их под охрану.

— Звучит неплохо, но есть проблема. Понимаешь, какая?

Я кивнул:

— Так точно, Виктор Викторович. Не хватит у нас компетентных сотрудников, чтобы всех охранять. Расширять штат нужно. Набирать военных, обучать, объяснять задачу. Натаскивать. Чтобы были готовы завалить любого эмиссара. А главное — защитить портальщиков могли. Нам не известно, сколько их нужно для постройки машины, так что каждый на счету, так сказать.

— Угу. Всё верно говоришь, Влад. Только дело это небыстрое, да и рискованно такому количеству людей информацию-то давать. Подписка о неразглашении — это, конечно, здорово, но ты ж понимаешь — один сдуру жене проболтается, и пошло-поехало. Но делать нечего. Бойцов набирать придётся. Ладно, этим я займусь сам. По ведомствам буду шерстить. А ты возьми на себя экипировку. Оружие, если не понял. Нужно такое, чтобы у эмиссаров этих даже шанса не было. Смекаешь?

— Как раз собирался этим заняться, — честно ответил я. — Есть одна идея. Думаю, товарищ Курц в этом окажется полезен. Он обладает магией рун, и некоторые способны действовать как усиление. Хочу проверить, не сможет ли он прокачать наше оружие с их помощью.

— Вот и давай. Работай. Хорошая идея. И чтобы всё по протоколу, без самодеятельности. У нас этого не любят, знаешь ли. Нельзя ставить под угрозу функционирование Спецотдела.

— Всё осознал, Виктор Викторович. Разрешите идти?

— Погоди. На вот, подпиши, что ознакомлен с выговором, — Козлов выложил передо мной лист бумаги. — И чтоб докладывал мне обо всём. Регулярно. Карт-бланш это, конечно, здорово, но он вовсе не означает бесконтрольность. Не хватало ещё, чтоб ты дел наворотил мне тут со своими архаровцами!

— Всё осознал, товарищ Козлов, — сказал я. — Не повторится.

Подмахнув документ, я отправился в Спецотдел. Нужно было решить несколько текущих вопросов. А часа через два приехал Арсений Шувалов. Что меня весьма порадовало, потому что ксенобиолог нам был совершенно необходим. Особенно тот, который уже занимался прежде эмиссарами. Так что вводить его в курс дела особо не потребовалось.

— Давай покажу тебе объект, — сказал я после того, как мы обменялись приветствиями и закончили оформление документов: Шувалов отныне числился в штате Спецотдела, так что на это потребовалось некоторое время.

— С удовольствием, — потирая руки, проговорил неспящий. — Веди, командир. Ты же теперь моё начальство, так?

— Ну, формально — да.

— Формально или нет, а правила есть правила, — серьёзно проговорил Шувалов. — Без них всё кувырком пойдёт.

— Ох, вы с товарищем Козловым, нашим старшим, отлично сработаетесь, — усмехнулся я.

Мы отправились в лабораторию, где имелась специальная биокамера, в которой находился труп эмиссара. Там поддерживались условия, необходимые для сохранения тканей, ведь эмиссары имеют неприятное свойство очень быстро разлагаться. Благодаря тому, что тело забрали сразу и поместили в биокамеру, эмиссара удалось сохранить почти полностью. Вернее — то, что от него осталось. Если честно, образец оставлял желать лучшего. Но это издержки того, что переделанные эмиссарами организмы сильно отличаются от человеческих.

Часть камеры была прозрачной, и Арсений немедленно осмотрел объект, кивая самому себе.

— Что скажешь? — спросил я спустя пару минут.

— Ну, материал выглядит неплохо. Есть, с чем работать. Думаю, нужно начать со вскрытия. Чтобы понять механизмы, по которым происходит замещение, как мы это называем, придётся провести тщательный анализ всех тканей. Конечно, кое-какие наработки имеются, но этот образец, вроде, уже неплохо сформирован, а значит, может дать новые сведения. Будем работать, короче.

— Нам бы ещё слабые места определить, — заметил я. — Это возможно?

Шувалов задумчиво почесал висок.

— Постараюсь, — сказал он.

На этом я его и оставил. Далее мне нужно было заняться оружием. Как я и обещал Козлову. Так что я отыскал Курца. Вдвоём мы отправились в арсенал.

По пути наткнулись на Бурундукова.

— Ага! — воскликнул тот, остановившись перед нами. — А я вас разыскиваю повсюду, товарищи мои дорогие!

— Что-то случилось? — спросил я.

— Помимо того, что мне шею намылили за то, что я вам портал открыл в лабораторию? Да, случилось, начальник. Привезли новые машинки. Не угодно ли взглянуть?

— Взглянуть угодно, — ответил я. — Но сначала нам в арсенал заглянуть нужно. Хочу показать товарищу Курцу наше передовое вооружение.

— А, это правильно, — кивнул Бурундуков. — Я с вами прогуляюсь, если не возражаете. А потом — в гараж, да?

— Само собой.

— Ну, вот и славно! — портальщик довольно потёр руки. — Автопарк у нас намечается, что надо! Вы оцените, начальник.

В арсенале нас встретил уже знакомый главный инженер.

— Чем могу помочь, товарищи? — осведомился он, сняв очки, чтобы протереть белоснежным платочком. — Вроде, вы уже выбрали пушки, которые могут понадобиться вашему отделу, — добавил он, обращаясь непосредственно ко мне.

— Совершенно верно, — согласился я. — Но вот мой коллега их ещё не видел.

Инженер быстро смерил взглядом гратха.

— А мы имеем право демонстрировать подобное вооружение представителю другой страны? — спросил он с сомнением.

— Товарищ Курц работает с нами, — ответил я. — Ему предоставлен полный доступ ко всему, чем занимается Спецотдел.

— Хорошо, — пожал плечами оружейник. — Тогда прошу сюда.

Около получаса он показывал рунному мастеру вооружение, которое я выбрал в прошлый раз для экипировки членов Спецотдела. Курц вникал буквально во всё. Его интересовала каждая характеристика. Кажется, инженер даже проникся к нему, в конце концов, уважением. И стал демонстрировать пушки с большим энтузиазмом. Даже сам предложил пройти в тир, чтобы опробовать несколько образцов.

Курц отказываться не стал. Пострелял из всего, меняя режимы, перезаряжая и так далее.

— Думаю, этого достаточно, — сказал он, наконец. — Спасибо, товарищ.

— Обращайтесь, — великодушно ответил оружейник. — В любое время. Приятно иметь дело с ценителем и серьёзным челове… то есть, гратхом.

Кажется, у рунного мастера не возникнет проблем с интеграцией в коллектив.

— Это всё? — спросил меня Курц.

— По оружию — да, — ответил я. — Но есть ещё идея усилить защиту.

— А именно?

— Тактическую экзоброню. Как считаешь, это реально?

— Хм… Почему нет? Но нужно на неё хоть взглянуть.

Я повернулся к инженеру.

— Покажете?

— Нам как раз привезли модифицированную под нужды отдела модель, — улыбнулся оружейник. — Создана на основе наших разработок. По сути, представляет собой обычный штурмовой ТЭД, однако с уменьшенным весом, габаритами и с более подвижными сочленениями. Эти изменения необходимы для действий в условиях города. Например, внутри помещений. Если удастся их усилить, будет просто здорово. Идёмте, я покажу.

Он провёл нас в соседнюю комнату, которая была гораздо больше арсенальной. В ней вдоль стен стояли выкрашенные в серый цифровой камуфляж доспехи.

— К сожалению, на гратхов модели нет, — обратился к Курцу инженер, шагая в сторону ТЭДов. — Но вы ведь, наверное, не станете сами сражаться? Для этого есть бойцы. Ну, или будут, — добавил он и остановился возле одного из доспехов. — Да и смысла нет, если честно, вас в броню одевать, — сказал он, глядя на гратха. — В человеческом здании вы просто не развернётесь в ней.

— Эмиссары не только у вас имеются, — ответил Курц, с интересом разглядывая ТЭД. — Нам бы не помешали такие штуки.

Инженер взглянул на меня вопросительно.

— Не думаю, что мы сможем подготовить отряд гратхов, — честно сказал я. — Лучше держать наготове мобильную группу людей, товарищ Курц.

Тот пожал плечами.

— Может, и так, — сказал он. — Вам виднее, товарищ Громов. Доспехи выглядят знатно. Наши-то сильно проще, конечно. Какие у этих штук характеристики?

— Вообще или по сравнению с обычными пехотными моделями? — уточнил инженер.

— Вообще. Особенно меня интересует броня, конечно.

— Эх, я бы в такой ракушке побегал, — заявил вдруг молчавший до сих пор Бурундуков. — А что, товарищ Громов, может, влезем в парочку и проверим, насколько они мобильней штурмовых? Надо ж заценить обновку. Как считаете?

— Мысль неплохая, — оживился инженер. — Я бы тогда сразу и обратную связь получил. Может, ещё что доработать нужно.

Я окинул взглядом ближайшего ТЭДа. В принципе, почему бы и нет? Испытать доспех, и правда, не помешает.

— А давайте, — кивнул я.

— Вот это по-нашему! — обрадовался Бурундуков.

Примерно четверть часа мы бегали, прыгали, приседали и выполняли кучу других движений. О некоторых просил инженер, он постоянно помечал наши комментарии в своём планшете. Устраивать спарринг мы не стали: в этом не было смысла, ведь сражаться предстояло не друг с другом, а с эмиссарами. А они на ТЭДы совершенно не походят.

— Уф, запыхался! — улыбаясь, объявил Бурундуков, когда мы выбрались из доспехов. — Хорошая штука, — он одобрительно похлопал машину по броне. — Маневренная. Не знаю, как она себя покажет против чудищ, но пока мне всё нравится.

Я с ним был согласен.

Попрощавшись с инженером, мы покинули арсенал.