Вперед в СССР! Том 3

Глава 18

Мать тяжело вздохнула, медленно отодвинулась от стола и опёрлась на спинку стула.

— Знала, что разговора этого не избежать, сынок, — проговорила она, глядя в сторону. — Как ты за ум-то взялся, так сердце и почуяло, что однажды придёшь ты ко мне с вопросом этим. Не буду врать — не хотелось мне этого. Но, видно, ничего не попишешь. Чем ты занимаешься, мне неведомо, но понимаю, что высоко взлетел ты, Владик, и не из простого любопытства спрашиваешь. Узнал про отца что-то?

Я понимал, что женщине требуется время. Хоть она и ждала разговор этот, а всё же нелегко сказать сыну в лицо, что столько лет водила его за нос. Будь я настоящим Громовым, было бы, наверное, и мне непросто. К счастью, отец меня интересовал не как пропавший родитель, а как участник расследования, которое мне пришлось проводить в последнее время. Но мать этого не знала, и сказать ей об этом я не мог — по понятным причинам.

— Я тебя не виню. Понимаю, что были веские причины. Прошу только объяснить, что происходит. Мне, и правда, это очень нужно. Думаю, от этого зависит… многое.

Женщина посмотрела мне в глаза и, видимо, поняла, что это не фигура речи. Вздохнув, кивнула.

— Нет у меня таких полномочий, Владик, но раз уж ты и сам догадался… В общем, спрашивай, о чем хочешь. Если смогу — отвечу.

Слышалась в её голосе твёрдость, которой прежде я не замечал. Похоже, мать Владлена Громова далеко не так проста, как казалось мне поначалу. И дело не только в её уровне. Чувствовался в ней настоящий такой стержень, благодаря которому признают в собеседнике силу духа и воли.

— Отец занимался менгирами, — начал я. — Исследовал их и зашёл далеко. Обнаружил в них некоторую особенность. Он тебе про это рассказывал?

— Частично. Я подозревала, что его работа завела его куда-то… В определённый момент мне стало казаться, что твой отец стал испытывать беспокойство. А может, даже и страх. Но он не говорил, в чём дело. А я не спрашивала. Сам понимаешь — трудился он на секретном объекте.

Я кивнул.

— Понимаю. И думаю, то он там и теперь работает. Я прав?

Мать бросила на меня быстрый взгляд.

— Мам, давай начистоту. Ты же понимаешь, что я спрашиваю не просто так. Есть причины. Я должен знать правду.

— Работает, — нехотя признала женщина, вздохнув. — Ему пришлось пойти на то, чтобы разыграть собственное предательство. Иначе иностранные спецслужбы не оставили бы его в покое. Могли и за нас троих взяться. Мы с ним это обсудили. Было нелегко, но я согласилась, что служба Родине важнее. Твой отец… Ему было очень трудно, поверь. Если бы был выбор, он остался бы с нами. Но специалисты его уровня и возможностей не совсем… как бы это сказать…

— Владеют собой? — подсказал я.

Мать кивнула.

— Ну, да. В том смысле, что от них слишком многое зависит. Они не имеют права просто взять и всё бросить. Твой папа — ответственный человек.

— Так он всё ещё трудится над исследованием менгиров?

— Думаю, да. Мы давно не поддерживали связь. Сам понимаешь — секретность. Но я надеюсь, что с ним всё в порядке.

— Он возил меня к менгирам. Тебе об этом известно?

— Да, он говорил. Но не объяснил, зачем. Может, ты скажешь?

— Давай об этом пока не будем, мам. У меня ведь тоже руки связаны во многих отношениях.

Женщина покивала.

— Да-да, конечно. Я понимаю. Если не имеешь права, не говори. Но я тогда подумала, что он и тебя защитить пытался. Не знаю, почему. Просто было такое ощущение.

— Мне кажется, ты не ошиблась, — сказал я. — Но теперь я взрослый, и на мне лежит ответственность. Защищать меня больше не нужно. А вот понять, что именно узнал отец, и как я связан с этим — жизненно необходимо.

— Жизненно? — переспросила мать, подняв на меня глаза.

Я кивнул.

— Именно так, мама. Пока мы пытаемся пробиться сквозь бюрократические препоны, время идёт, а оно сейчас имеет очень большое значение. Нельзя его терять, понимаешь?

— Если бы я знала больше, то, наверное, поняла бы.

— Мне лишь нужно найти отца. Поговорить с ним. Ты знаешь, где он находится? Или хотя бы может быть?

Я сразу почувствовал, что мать ушла в себя. Эту информацию она не готова была выдать. Думала, что разговор ограничится тем, что ей придётся признать, что муж жив и продолжает работать на правительство.

— Мам, — сказал я. — Это не прихоть, честное слово.

— Может и так, сынок, — проговорила женщина, выпрямляясь, — но у меня, как и у тебя, руки связаны. Я и так сказала тебе больше, чем имела право. Не проси об остальном.

На самом деле, она уже сказала мне половину того, что я хотел знать — что она в курсе, где работает отец. Осталось только выудить из неё остальную информацию. Вступать в ментальную схватку не хотелось, но я чувствовал, что женщина вполне твёрдо решила ничего не говорить. А терять время я не мог. Не имел права, если угодно. Да и разговор я этот начал с конкретной целью — выяснить, где отец. А не просто выудить признание, что он жив, — тем более, это я и так уже понял.

Так что осторожно потянулся к сознанию матери, прощупывая её мысли. Сейчас, когда мы завели разговор о местонахождении отца, информация должна быть на поверхности — её нужно лишь вовремя заметить и считать.

— Ты что это делаешь, Влад⁈ — нахмурилась моя собеседница, отодвинувшись от стола. — Решил меня просканировать? А ну, прекрати немедленно!

Я ощутил, как мать уверенно выставляет блоки. Передо мной сразу будто бетонная стена выросла. В несколько метров толщиной и с крепкой такой арматурой.

— Мне нужно знать, где отец, — сказал я, чтобы не дать женщине уйти от мысли о его местонахождении. Пока это крутится в её голове, доступ я получу к информации сразу, как пробьюсь сквозь ментальную защиту.

— Перестань немедленно! — повысила голос моя собеседница. Я ощущал её уверенность. Она знала свою силу и не сомневалась, что сможет спрятать от меня то, что я старался вызнать. Но её задевал сам факт моей попытки. — У тебя всё равно ничего не получится.

Как менталист она была права. Это я понял быстро. Уровень у женщины был крайне высок — вероятно, поэтому ей и доверили тайну, где находится отец. Может, он сам и доверил, зная, что никому не удастся вытащить её из супруги. Вот только ориентировался-то он лишь на одарённых этой вселенной. А я был из другой. И мой Дар лишь походит на способности менталиста. На самом же деле я работаю с куда более глубокими уровнями — даже не человеческой психики, а самого человеческого бытия.

Сквозь выставленные барьеры было, и правда, не пробиться. Но мне и не нужно было их ломать. Так действовал бы менталист и почти наверняка потерпел бы фиаско. Наверняка мать могла и отпор дать нехилый, но по сыну бить, конечно, не собиралась. Тем более, она была уверена в своих силах и в том, что у меня нет ни малейшего шанса прорваться сквозь её психологическую защиту.

Я же просто нырнул под барьеры.

Ну, не прямо под них. Не в прямом смысле, конечно.

На самом деле, я пропустил уровень сознания, перелистнул подсознание и окунулся сразу в то, что у нас, анимансеров, принято считать душой.

Это не самый приятный опыт, ибо ты заглядываешь туда, куда даже сам человек практически не в состоянии заглянуть. Если только он не посвятил десятилетия соответствующим духовным практикам. И то у него получается сделать это лишь одним глазком.

Анимансер же фактически распахивает дверь и начинает хозяйничать прямо в чужой душе.

Как я проскользнул на глубину, мать не заметила. Она решила, что я споткнулся о её барьеры. Ей даже в голову не пришло, что существует техника, отличная от той, которой она училась сама.

— Прости, сынок, — сказала она виновато. — Мне бы хотелось рассказать тебе всё, но нельзя.

В этот момент я уже подплывал к информационному паттерну, который плавал на поверхности и состоял из множества обрывков и фрагментов — подобно любой мысли. Нужно было лишь скопировать его и собрать. Если сравнивать с чем-то, то этот распознавательный процесс больше всего напоминает дефрагментирование. Я запустил его, как только зачерпнул всё облако, в котором заключалась нужная мне информация, отбросив налёт тревожности и прочие эмоции, которые его сопровождали, — чтобы ускорить задачу.

— Прости, мам, — сказал я, вставая. — Ты, конечно, права. Мне не стоит лезть в это. Тем более — таким образом.

— Ничего, Владик, — сразу расслабилась моя собеседница, как только я прекратил попытки преодолеть барьер, которыми сейчас маскировал свою истинную деятельность. — Это ты меня извини. А ты куда? Чай ведь не допил даже!

— Нужно ехать. Как я и сказал, времени мало.

— Мне, правда, очень хотелось бы тебе помочь…

— Давай не будем об этом. Правда, всё в порядке.

Обманывать эту добрую и сильную женщину не хотелось, что поделать, если на кону судьба мира? В самом что ни на есть прямом смысле.

Информацию о том, где может сейчас быть мой отец, я получил. Пока что это были только слова, но вскоре я смогу понять, куда отправиться. Правда, для этого придётся заручиться помощью портальщика. Благо, у меня таковой в распоряжении имеется.

— Хоть с сестрой попрощайся! — сказала мать, всплеснув руками. — Не уходи просто так.

Конечно, от этого я отказываться не стал. Попрощался и с сестрой, и с мамой. Оля расстроилась, что я раздумал оставаться на ночь, но я решил, что сейчас самое подходящее время суток, чтобы встретиться с отцом.

Так что вышел на улицу, достав на ходу телефон. Набрал Бурундукова. Тот ответил почти сразу — как будто ждал звонка.

— Чем могу помочь, дорогой товарищ? — осведомился он жизнерадостно.

Спать, похоже, ещё не ложился.

— Возникли новые обстоятельства, так что у родственников я не задержусь, — сказала я.

— Ни слова больше! Немедленно за вами выдвигаюсь. Дайте мне… ну, скажем, двадцать минут.

Для портальщика вполне реально добраться за такое время.

— Спасибо, — сказал я. — И у меня к вам будет одна просьба. Деликатная.

— Чем смогу, дорогой товарищ, — заверил Бурундуков. — Всё, сейчас же прыгаю в тачку и мухой к вам!

Не убирая телефон, я присел на лавочку. Камеры Чупа на время нашей с мамой беседы отключил, так что никто не знает, о чём шла речь. Это даёт мне пусть небольшое, но преимущество. Главное — чтобы Бурундуков согласился.

— Чупа! — позвал я.

Хомяк нарисовался справа на лавочке.

— Можешь врубать камеры, — сказал я. — И вот ещё что… Думаю, мне может понадобиться демоническая рука. Но только в случае крайней необходимости.

— То есть, договариваешься на всякий случай? — прищурился фамильяр.

— Именно. Готов предложить осязание.

Хомяк брезгливо поморщился.

— Ну, щупать я не большой любитель, если честно.

— Смотря что. Есть вещи, которые очень даже приятно потрогать.

— Да? Это какие же, например?

— Я тебе покажу.

Чупа вздохнул.

— Ладно. Четыре дня, не меньше. Договор вступит в силу, если попросишь руку. Идёт?

— Идёт.

Я пожал крошечную когтистую лапку.

— И куда ты собрался? — спросил фамильяр, положив ногу на ногу.

— А вот сейчас и постараюсь выяснить, — ответил я, открывая браузер.

Адрес, который хранился в памяти матери, нашёлся быстро. Я даже удивился. С другой стороны, всё логично: прячь сокровенное на виду, и никому в голову не придёт искать там. Это как в старом рассказе то ли Конана Дойла, то ли Эдгара По, где человек прятал письмо так, чтобы все его видели.

В общем, адрес указывал на то, что отец мой находится, если его никуда за последнее время не перевели, в Москве. Можно сказать, у меня под носом. Я-то был уверен, что придётся перемещаться невесть куда, на другой край страны, в тайгу или что-то в этом роде, где расположен во глубине скалы тайный исследовательский комплекс. В общем, представлял что-то вроде злодейского убежища из шпионского фильма.

А выходило, что до места можно просто доехать на автобусе.

Чего делать я, конечно, не собирался, ибо внутрь-то попасть всё равно получится только с помощью телепортации.

Бурундуков приехал, как обещал. Даже на минуту раньше.

— Куда прикажете, дорогой товарищ? — спросил он, улыбаясь. — Доставлю в лучшем виде. Свидание?

Я покачал головой.

— Ради этого я бы вас выдёргивать не стал. Это по работе.

— Понимаю. Нет вам покоя ни днём, ни ночью. Похвально. Враг не спит, и нам не положено. Так куда поедем-то?

Я назвал адрес.

— Знаю это место, — слегка удивлённо проговорил Бурундуков. — Быстро приедем. Даже без телепортации управимся. Или спешим-торопимся?

Я хотел ответить, что да, но передумал.

— Поезжайте обычным ходом. Ваш талант пригодится уже на месте.

— Да? Ну, как скажете, товарищ Громов. Моё дело — выполнять приказы начальства.

Спустя полчаса автомобиль припарковался напротив пятиэтажного здания из необлицованного бетона с вывеской «Научно-исследовательский институт статистики и учёта». Находился он почти в центре и совершенно не походил на тайную и охраняемую лабораторию. Впрочем, шарашки ведь в своё время и в другом мире тоже зачастую прятались под чужими вывесками. Типа, их и не существовало вовсе.

— Что дальше? — спросил Бурундуков, глядя на здание через стекло. — Для чего вам талантик-то мой? Внутрь хотите попасть?

— Было бы неплохо, — ответил я.

— Хм… — чувствовалось, что шофёр озадачен. — А к чему такие сложности, товарищ Громов? Тут, вроде, не крепость басурманская. Сейчас по позднему времени заперто уже, конечно, но завтра с утречка могли бы просто зайти. Или я чего-то не знаю?

Я вздохнул.

— Не знаете. В обычное время мне туда как раз не нужно.

— Ага, ясно. Вот только мне понимать нужно, куда именно вас перемещать. Не могу же я открыть портал наугад.

Конечно, было бы здорово оказаться прямо перед отцом — как Сивка-Бурка. Вот только я понятия не имел, где именно он находится.

— Давайте на второй этаж, — сказал я. — Думаю, не ошибётесь.

— То есть, мимо охраны, — понимающе отозвался Бурундуков.

— Именно.

— Ладно, товарищ Громов. Только вы там поосторожнее, — в голосе собеседника появились серьёзные нотки. — Когда вас искать начинать, если быстро не вернётесь?

— Искать меня не надо, — ответил я, подумав. — Если через полчаса не выйду из дверей, поезжайте домой. Можете доложить начальству о том, куда я делся.

— Но не раньше, — тонко улыбнулся шофёр.

— Если это не нарушит ваши инструкции.

Бурундуков покачал головой.

— Думается мне, без нарушений наша работа не очень-то возможна, дорогой вы мой товарищ. Идите, раз собрались.

Перед машиной возник переливающийся портал. Небольшой — как раз на одного. Выйдя наружу, я шагнул в него и почти сразу оказался в тёмном коридоре с множеством закрытых дверей. В здании было тихо. Конечно, по времени институт давно закрылся, однако, если тут расположена некая лаборатория, жизнь должна кипеть. Ну, или хоть присутствовать.

Открыв одну из дверей, я увидел комнату отдыха с кофеваркой и микроволновкой, столом и холодильником. На следующей была табличка «Лаборатория № 21». Заперто.

Похоже, не там я вышел. Двинувшись вдоль коридора, я вскоре добрался до лестницы и там остановился. Ну, и куда теперь? Наверх? Скорее всего, там всё то же самое. Значит, надо шагать вниз. Вероятно, лаборатория находится в подвале. Логичное же предположение?

Только я начал спускаться, заметил впереди мелькающие в полумраке белые лучи фонарей. Так, похоже, обход. Возвращаться поздно — не успею. Я приготовился к ментальной схватке.

Ещё несколько секунд, и снизу показались поднимающиеся мне навстречу охранники в чёрной форме. А ещё — в бронежилетах и касках со стеклянными забралами. Фонарики были прикреплены к шлемам, а руки заняты компактными автоматами.

Ну, значит, не ошибся я. В правильное место прибыл. НИИ статистики никто так сторожить не стал бы.

— Заблудился? — мрачно спросил один из секьюрити, беря меня на прицел. — Мордой в пол, живо!

— Заблудился, — ответил я, поднимая руки и одновременно касаясь разума собеседника. — Работаю здесь, задержался, не посмотрел на часы, и вот теперь не знаю, как…

— Хватит! — резко оборвал охранник. На его психике стояли серьёзные блоки: кто-то позаботился о том, чтобы посторонний вроде меня не мог промыть ему мозги. — Ложись на пол, или мы откроем огонь на поражение!

Сразу стало ясно: не пугает. Просто предупреждает.

— Ну что, не пора ли воспользоваться рукой? — осведомился Чупа, незримо нарисовавшийся на моём плече. — Раскидаем этих вояк и отправимся искать папку. Прорубимся сквозь…

— С ума сошёл⁈ — мысленно перебил я его. — Это же свои!

— Да они тебя сейчас пристрелят.

Я предпринял ещё одну попытку повлиять на охранников, но для взлома блоков требовалось время, а его у меня не было.

— Меня зовут Владлен Громов, — сказал я. — Сотрудник КГБ, я здесь по работе. У меня и документ есть.

— Три секунды, — холодно предупредил охранник. — Потом стреляем. И не вздумай открыть портал. Не успеешь уйти. Раз…

Чёрт! Значит, моё появление в коридоре сразу попало на камеры, и служба безопасности отправилась меня встречать. Бойцы думали, что портал открыл я, стало быть стрелять будут на поражение — чтобы не дать воспользоваться им снова.

— Мне нужно встретиться с Анатолием Громовым, — сказал я. — Мы не враги, парни.

— Два, — веско обронил охранник.

В том, что эти бравые ребята успеют нашпиговать меня свинцом, я не сомневался.

— Капитан, прошу вас, — раздался вдруг позади мужской голос.

Обернувшись, я увидел неспешно спускавшегося по ступенькам человека. На нём не было ни броника, ни шлема, и оружия он в руках не держал. Когда он проходил мимо забранного решёткой окна, свет с улицы на пару секунд выхватил из полумрака лестницы его лицо.