Второгодка. Книга 7. Час гнева

16. Химия и жизнь

— Ну что же, — сказал я. — Давайте будем решать проблемы по мере их поступления.

Распрощавшись с Петей и Альфой, я поднялся к Алисе. Но, естественно, надолго остаться у неё не мог. Оппоненты, они же партнёры проявляли явное нетерпение и мурыжить их я не хотел. Впрочем, Алиса не обиделась. У неё, как раз, сидели незнакомые мне девочки и мальчики. Они шутили, подкалывали друг друга, выглядели модными и явно претендовали на принадлежность к передовой части молодёжи.

— Вот мой спаситель, — отрекомендовала меня Алиса. — А теперь и кровный брат. Звать Сергей.

— Спаситель-искуситель, — сразу начали хохмить модники. — Смотри, чтоб до инцеста не дошло.

В общем, оценив тонкий юмор, я оставил свои гостинцы и пообещал забежать завтра. Чувствовала она себя неплохо, насколько в подобной ситуации это было возможно. Выглядела весёлой и даже не смотря на то, что вокруг неё собралось столько людей, изображала не мученицу, а крепкую духом крутую девчонку. Собственно, отдавая ей должное, она такой и была, что бы кто ни думал и ни говорил.

Закончив с «сестрёнкой», я помчал в торговый центр на Кузнецком. Там, где уже один раз занимался действиями конспиративного характера. Сегодня это было немножко попроще.

Зашёл в гипермаркет, затерялся в толпе, нашёл кафетерий, заказал чебурек и кофе. Стал ждать. Чердынцев появился минут через пять, наверняка кружил вокруг, просто решил сразу не подходить, проверял, нет ли кого чужого. Место было хорошее. Я встал к столику в уголок за стеной из пыльных пластмассовых растений.

Мы видели всех, а нас — практически никто. Рядом ходили толпы людей, стоял гул, по радио постоянно что-то объявляли, бесконечно включались рекламные ролики. Кто-то кого-то звал, кто-то кричал, кто-то бегал. Погрузчики, коробки, звон бутылок. Девушка, а можно мне, пожалуйста, вот это пирожное.

Ну, в общем, то, что надо, чтобы не особо бросаться в глаза и максимально усложнить запись. Если бы кто-то вдруг решил записать наш разговор.

Чердынцев встал чуть наискосок от меня со стаканом чая и коржиком.

— Всё новое — хорошо забытое старое, — усмехнулся я, посмотрев на его коржик.

— Нахрена ты это сделал? — не глядя на меня, спросил Чердынцев, покачал головой и отпил из стакана.

— А вы как думали, Александр Николаевич? Я свою команду берегу. Например, если бы вам грозила беда, не сомневайтесь, я бы сделал всё возможное, чтобы помочь и вам.

— Лучше б ты одноклассниц своих берёг от шальных пуль.

— Ну, зачем вы мне на больные мозоли давите? Это вас не красит.

— Красит, не красит. Меня-то ты, как раз решил не беречь, а скормить сам знаешь, кому.

— Ничего подобного. С чего вы взяли?

— Бережёт он команду, — проворчал Чердынцев, покачал головой, достал телефон и приложил к уху.

— Решили провести трансляцию? — уточнил я.

— Нет, делаю вид, что разговариваю по телефону, — глядя в сторону, ответил он.

— Даже интересно, почему вы так разволновались?

— Ну, а ты головой-то подумай. Не врубаешься, что ли? Не понимаешь, что после этой твоей высокохудожественной самодеятельности я оказываюсь в очень невыгодном положении? В жопе, буквально.

— И что это за жопа, простите за выражение?

— Я оказываюсь под ударом. Что тебе не понятно?

— Так на вас ничто не указывает, мне кажется. О чём вы говорите?

— Точно, у меня просто паранойя, ничего ведь не указывает. Кроме того, что меня отстранили от контактов с тобой, да?

— Но это вроде здесь ни при чём.

— Было бы ни при чём, да вот только Сергеев, по предположению Сад… по предположению шефа, работает на кого? Не на тебя случайно?

— А может на Усы?

— Может, и на Усы, — кивнул он, — но, скорее всего, на тебя.

— Ну, а почему бы Усам не превратиться в рабочую версию? У него что, теоретически, не было возможности похитить Сергеева?

— А нахера ему? — покачал головой Чердынцев. — Нахера, ты можешь объяснить? Если даже документы были бы у него, он бы точно не стал заниматься хернёй с публикациями против Ширяя, против Никитоса и вот всей этой ерундистикой, которую ты там развёл.

— Ну да, но это не отменяет, никак не отменяет того, что я вам говорил.

— Что значит не отменяет? — быстро глянул на меня Чердынцев и снова отвернулся.

Он достал из кармана большие очки с толстыми стёклами в роговой оправе в стиле Брежнева и нацепил на нос. Я отрезал кусок чебурека пластиковым зубчатым ножом и засунул в рот.

— Публикациями, — сказал я, прожевав и глядя в тарелку, — мог вполне заниматься и я. Мог. Да, мог и занимался. Для того, чтобы Ширяя на чистую воду вывести. Собственно, я как бы этой своей заинтересованности и не скрывал, если помните, когда мы встречались на даче у вашего шефа. И даже призывал вас к содействию.

— Ну вот, и я про то же, — пожал плечами Чердынцев.

Подошла уборщица в голубой униформе. И мокрой тряпкой начала протирать стол. Мы помолчали, дожидаясь, пока она уйдёт.

— Униформы новые, а методы уборки всё ещё совковые, — недовольно отметил Чердынцев.

— Так вот я и говорю, — продолжил я, когда уборщица отошла к прилавку, — я говорю, публикациями мог заниматься и я, да. А вот финансовые документы мог и не иметь. Одно с другим разве связано? Они в одном пакете не шли.

— А для какой цели его тогда похищать? Зачем он нужен Усам?

— Александр Николаевич, придумайте, пожалуйста, что-нибудь. Например, Усы, увидев, что Сергеев уже разогрет и работает в теме, предложил со своей стороны тоже какие-то фактики и решил его использовать. Не знаю, подберите какую-нибудь подходящую версию. Только я вам скажу вот что. Если вдруг будете изучать видео с городских камер наблюдения, обратите внимание на чёрный Mercedes V-класса с государственными номерами, зарегистрированными на частное охранное предприятие, руководителем в котором числится товарищ Панюшкин Вадим Андреевич, отзывающийся на кличку Усы.

— Что? — выпучил глаза Чердынцев и уставился на меня, позабыв о всякой конспирации.

Я тоже на него глянул и не удержался от улыбки. Чуть не захохотал в голос.

— Чё ты ржёшь? — сердито воскликнул он.

— Глаза у вас в этих очках очень добрые и большие. Не похоже на вас, Александр Николаевич. Но вы всё-таки поинтересуйтесь, поинтересуйтесь. Хотя, чтобы не заставлять вас анализировать все записи, на что может уйти достаточно много времени, скажу, этот минивэн сегодня ночью, в районе трёх-четырёх часов выехал из города по Новосибирской трассе.

— Капец, — воскликнул Чердынцев и глотнул своего чая.

Глотнул и вдруг вытаращил глаза, открыл рот и застыл со зверской гримасой.

— Язык обжёг, сука! — прошипел он. — Обжёг!

— Берегите себя, Александр Николаевич. И, чтобы закрыть тему, зацепки, хочу сказать, очень даже серьёзные, и позволяют сделать вполне определённые выводы. Тем более, что указанный автомобиль, судя по всему, в Новосибирск не поехал, а свернул где-то в районе той самой деревни, где Никитос хранил свою документацию. Вы только не торопитесь вскрывать эти факты. Подождите денёк хотя бы. Чтобы все хвостики у этого дела спрятались получше.

— Капец, — снова сказал Чердынцев.

— Да, согласен, капец. Кстати, вы не могли бы левый, но надёжный загран соорудить?

— Для Сергеева? — нахмурился Чердынцев.

— Нет-нет, Сергееву пока незачем появляться на границе. Из него шпион тот ещё. Спалится по дурости какой-нибудь, а второй раз из-под носа вашего шефа Усы его уже похитить не сможет, я так думаю. Так что пусть уж он заляжет где-нибудь на дно и лежит, не высовывается, как сом. Пока его какой-нибудь удачливый рыбак не выманит. Кстати, этим удачливым рыбаком планирую стать я.

— Вообще-то, — покачал головой Александр Николаевич, — паспорт, это, я тебе скажу, совершенно непростая, крайне непростая задача. Можно конкретно засветиться на этом деле. Засветиться, обжечься и загреметь. Гарантий, сам понимаешь, никаких. Совершенно. Официально в конторе я сделать не могу. Поэтому… не знаю. Непростая задача.

— И как же нам упростить эту задачу? — Нахмурился я. — Деньги, например, смогут её упростить?

— Деньги? — покачал головой Чердынцев. — Вообще-то их ещё и обналичить надо.

— Да обналичим, обналичим, — успокоил его я. — У меня есть осведомлённый и надёжный человек, который в крипте очень хорошо шарит. Особенно, в вопросах обналички. Просто не успел ещё обсудить с ним. Сами понимаете, сплошная нервотрёпка, беготня, то туда, то сюда. Так что насчёт паспорта, Александр Николаевич? Сможете аккуратно поинтересоваться?

— Подумаю, подумаю, — кивнул он. — Но сразу говорю, без гарантии. То ли будет, то ли нет. Для кого паспорт нужен?

— Для взрослого белого мужчины.

— Твою мать, только не говори, что это для Усов. — резко нахмурился Чердынцев.

— Ну, не хотите, чтобы говорил, не буду, — хмыкнул я.

— Твою мать, Краснов! Ты понимаешь, что меня из-за тебя попрут из конторы поганой метлой, сука? Причём, попрут — это в лучшем случае. А могут и ещё чего хуже сделать. Шеф может. Мой как бы непосредственный начальник. Тем более, он сейчас злой, как собака.

— Так давайте его уберём! — усмехнулся я, повернул голову и посмотрел на Чердынцева в упор.

— Что-о-о⁈

У него даже очки съехали и поползли на лоб.

— Да нет, — засмеялся я, — не так. Это не наш метод. То, что вы подумали, не наш метод. Просто мы выведем его из игры, на пенсию или на нары, в зависимости от тяжести деяний и от способности их предъявить данному гражданину.

— Краснов, ты вот реально не понимаешь? Вывести из игры моего шефа, это как… Блин, да он сам нас выведет, причём в прямом смысле, безо всяких сантиментов. Безо всяких!

— Ну, вы особо не переживайте. Если он вас попрёт, я вас трудоустрою. Обещаю. Будете работать в общественной организации начальником отдела безопасности. Работа несложная. Как бы… А зарплата шикарная.

— Да пошёл ты! Тебе всё, я смотрю, хи-хи да ха-ха.

— А что, Александр Николаевич, вы посудите сами, денежные потоки из-за границы, командировки, зарплата. Вот это вот всё, разве ж плохо?

— Ты прикалываешься, что ли? — ощерился Чердынцев.

— И конторе, опять же, интересно. Всё равно же будут внедрять кого-нибудь в мою организацию. А так, свой, проверенный человек. Это я про вас. А мы с вами ещё что-нибудь замутим интересненькое. Упырей-то много на теле Руси-матушки. Присосались, не оторвать. Сосут, твари. Кто-то же должен их уничтожать? Дело, к тому же, достаточно прибыльное, между прочим, я ж понимаю, не за так. Подумайте. Приглашаю вас в отряд истребителей вампиров.

Чердынцев оскалился и отвернулся в сторону, разглядывая, что творится в торговых рядах магазина. А я продолжил терзать чебурек на тарелке. Я, конечно, был совсем не уверен, что в дальнейшем мне понадобится именно Чердынцев. Несмотря на имеющиеся плюсы нашего сотрудничества, минусов было не меньше. Но надо же было кинуть ему что-то, какую-то наживку, чтобы у него хотя бы маломальская мотивация была не сдавать меня Садыку.

— Предложение интересное, — криво усмехнулся Чердынцев. — Да только у тебя зарплату задерживают.

— Ну, Александр Николаевич, — пожал я плечами. — В острые моменты такое иногда случается. Даже на госслужбе такое бывает. Сами понимаете, политическая ситуация нынче непростая, та, что вокруг нас с вами сложилась. Нужно ведь и конъюнктуру учесть, правда же?

— Это ты что сейчас сказал, что типа меня привязываешь к себе этой задолженностью? — насупился он. — Так что ли? Типа, чтобы я тебя не сдал, пока ты со мной не рассчитаешься?

— Да разве же я так мог бы с вами поступить? — подмигнул я.

— Хитрожопый ты малец! — покачал головой Чердынцев.

— А вы думали, облапошите меня по-быстрому и к шефу своему вернётесь, так что ли? — усмехнулся я. — И никто не узнает, где могилка моя, да?

— Ох, и хитрожопый, — помотал он головой. — А может, ты инопланетянин, Краснов?

— Ну, да, рептилоид, я, — усмехнулся я. — Вычислили вы меня. Чуйка у вас стопроцентная. Поэтому мы и вместе. А вместе мы — сила.

— Ладно, — недовольно прищурился он. — Посмотрим, что можно сделать с паспортом. Но ты смотри поосторожней, да?

— Естественно, Александр Николаевич. Естественно.

Закончив разговор с Чердынцевым, я поехал к Давиду. На душе, честно говоря, было тревожно. Тон мне его не понравился. А ещё больше не понравилась шуточка, которой он закончил разговор: «Приезжай в офис. Есть работа, Второгодка.»

Мышь, гадина молчала, ничего мне подсказать не могла. Так что решать приходилось самому. По-хорошему, мне бы сейчас надо было залечь на дно, уехать куда-нибудь, например, вместе с Сергеевым в Алтайский санаторий, гулять по заснеженным холмам, пить горячий чай с травами и с алтайским же мёдом, флиртовать с перезрелыми курортницами и ждать, когда тут всё разрешится.

Нет, я конечно понимал, что если бы Давид Георгиевич получил сводку от своего человека, в которой бы значилось, что агент Второгодка, работавший на ментов и внедрённый в РФПК, да ещё и к цыганам был я, то очень, очень-очень сомневаюсь, что он бы допустил такую шуточку и назвал бы меня открыто Второгодкой.

Нет, в этом случае он, если бы и не демонстрировал доброжелательность, то уж по крайней мере, постарался бы выглядеть максимально нейтральным для того, чтобы меня не спугнуть.

Блин. Блин, блин. Рассуждения — это, конечно хорошо, и логика тоже, но ведь внутрь даже оружие не пронесёшь с этими дурацкими досмотрами. Да, собственно, оружия-то у меня и не было. В этой цыганской заварухе я свою «Беретту» вместе с глушителем утратил. И возможности найти новую пушку у меня пока не было. Не успел, времени не нашёл.

Изначально думал попросить Чердынцева достать чистый ствол, но сейчас, после всех его выкрутасов, передумал. Потому как, хрен его знает, что он там мне подсунет. Для того, например, чтобы подцепить на крючок. Так что, нужно было действовать самому, вернее, через Матвеича.

Я подъехал к зданию РФПК и отбросил сомнения и рассуждения. Сняла, как говорится, решительно пиджак наброшенный. На парковке, как всегда, было много машин, сновали люди с папками и портфелями, в костюмах и без них…

Я зашёл внутрь. Шёл, конечно, словно стену пробивал, но нужно было держать марку. По всем моим расчётам я должен был проскочить. Обязан был! А если бы сейчас задёргался, это бы сыграло против меня. В общем, я поднялся по лестнице, подошёл к кабинету, постучал и, не дожидаясь приглашения распахнул дверь.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — сказал я, заходя внутрь.

Не спросил разрешения, а зашёл, демонстрируя уверенность и излучая полное спокойствие. Он сидел на своём излюбленном месте в кресле у журнального столика. На столе стояла чашка с чаем и вазочка с вареньем.

Увидев меня, он чуть прищурился и ничего не ответил, молча наблюдая за тем, как я открыл дверь, вошёл и затворил её за собой.

— Какие новости? — кивнул я.

Он чуть заметно хмыкнул, откинулся в кресле и продолжал молча за мной наблюдать. Ситуация была немного странная и немного неприятная, потому что он сидел, молчал, наблюдал, а я должен был что-то делать. Заволноваться, например, запаниковать по принципу «на вору шапка горит». Задёргаться.

Или я мог бы начать что-то нести от страха, молотить языком, выдавая дичь, которая бы спалила меня и выдала с потрохами. Или просто я мог побледнеть и оцепенеть под его пристальным взглядом. Превратиться в соляной столп.

Но я так не поступил. Хотя химия юного тела, та ещё радость, надо отметить. Сердце застучало, адреналин забил фонтаном, а за ним и мышь потянулась. От адреналина она, сучка, просто дурела. Начинала драть внутренности и носиться, как сумасшедшая.

Но, я постарался не показать того, что творилось на моей химической фабрике. Постоял некоторое время молча и немного недоумённо глядя на Давида, причём смотрел дружелюбно и открыто, а потом засунул руки в карманы куртки.

— Давид Георгиевич, если вы заняты, — сказал я, — я могу чуть попозже зайти. Я понимаю, что у вас мысли планетарного масштаба…

— Не надо, — тихо ответил он и кивнул.

Я воспринял кивок, как приглашение присесть и молча уселся напротив него, хотя он просто пытался вынудить меня что-нибудь сказать.

— Давид Георгиевич, ну что? — спокойно и с ноткой небольшого интереса спросил я. — Пришла информация? Кто тут ментовская крыса? Кто тут у нас Второгодка?

Он хмыкнул, издав неопределённый тихий звук.

— Может сам скажешь? — наконец предложил он, тихим голосом, к которому надо было прислушиваться.

Как киношный мафиози, блин. Сердце опять застучало, и мышь начала вдруг суетиться. Волосы на затылке чуть приподнялись и встали дыбом, будто я собирался кинуться на Давида и впиться в горло.

— Ну, если доверяете выбор мне, — усмехнулся я, прилагая неимоверные усилия, чтобы не лажануть, — я могу, собственно, на любого сказать. Как насчёт вас?

Он на мои слова не отреагировал, будто вообще не слышал, а продолжал изучать моё лицо, движение глаз, век, уголков губ, как ходячий детектор лжи.

И хоть внутри меня извергались вулканы и начали двигаться тектонические плиты, смотрел я прямо, губы у меня не дёргались и веки тоже. Взгляд не уплывал.

— Я тут разговаривал с Усами, — медленно сказал он. — Слыхал про такого?

— Да, — кивнул я, и похолодел, — даже имел неприятность быть с ним знакомым.

— Так вот, Серёжа…

Он чуть выдвинул вперёд нижнюю челюсть и замолчал.

— Ну, от этого персонажа, — пожал я плечами, — ничего хорошего ждать не приходится. Так что он сказал-то?

— Он сказал, что очень важные документы, которые разыскивают Глеб Витальевич и многие другие люди, находятся…

Сердце, не выдерживая этого медленного тягучего темпа разговора стало горячим…

— … у тебя, — закончил мысль Давид и чуть наклонил голову в сторону, внимательно изучая моё лицо.