Второгодка. Книга 7. Час гнева

18. Хищные птицы

— Ну⁈ — нетерпеливо воскликнула Жанна — Чё стоим? Кого ждём?

Она прищурилась и легонько потянула краешек своего пояса.

— Ты заходишь? Или там будешь делать своё грязное дело?

Я усмехнулся и переступил порог.

— Чем от тебя пахнет? — поморщилась она.

— Едой, — подмигнул я. — Едой.

— Иди сюда.

Жанна повернулась и двинулась по коридору, со стуком вбивая каблуки в пол. А я сбросил кроссовки и, не снимая куртки, последовал за ней. Руки мои были заняты свёртками из пиццерии.

Мы вошли в комнату.

— Брось туда, — показала она пальцем на стол. — Давай, проглот.

— В каком это смысле, проглот? — засмеялся я.

— В том, что тебя в этой жизни больше интересует своевременное питание, да?

— Ох, Жанна Константиновна, — покачал я головой. — Понимающая вы, девушка, ничего-то от вас не утаишь.

— И не надо пытаться, сынок, — сказала она и указала на стул. — Сядь.

Я расстегнул куртку, бросил на диван и уселся, куда она велела.

Она подошла молча и грозно, глядя на меня, и поставила левую ногу на стул, просунув между моих ляжек. Уперлась мыском, опасно придвинув его вплотную ко мне. Подобная схема была мне уже знакома. На одном из допросов в начале нашего знакомства она уже проделывала такой финт.

Правда, сегодня следачка Жанна была одета немного иначе. Полы халата разъехались и засветили белые полоски нежной кожи повыше чулок, а ещё чёрные кружевные трусики.

— Смотри мне в глаза, — потребовала она.

— По-моему, у тебя появилась профессиональная деформация, — улыбнулся я и провёл рукой по её ноге от лодыжки к колену.

Она шлёпнула меня по руке и подалась вперёд, склонившись надо мной.

— В глаза смотри, — повторила она, поскольку я смотрел совсем в другое место.

Её халат предательски обнажил почти всё, что скрывалось под ним.

— Я уезжаю, — сказала Жанна, установив, наконец-то, со мной зрительный контакт.

— Далеко ли? — поинтересовался я. — В отпуск?

— Нет, не в отпуск…

— В командировку?

Она не ответила.

— Что же тогда, если не отпуск и не командировка? Тебя внедряют в преступную группу?

— Меня пригласили в Москву, — ответила она. — И я согласилась. Такие предложения на дороге не валяются.

— Да, не валяются, — кивнул я и снова положил руку на её лодыжку.

— Посерьёзней будь, — бросила она, но повторно по руке бить не стала.

Более того, она внимательно уставилась на мои пальцы, подобравшиеся к её колену и собирающиеся пробраться чуть дальше.

— Как же так, Жанна Константиновна, — покачал я головой, — и на кого же ты нас оставляешь? Мы тебя растили-растили, воспитывали-воспитывали, вкладывали в тебя…

— Что ты вкладывал? — недовольно возразила она.

— Что я в тебя вкладывал? — спросил я загадочно и ухмыльнулся. — Сейчас я покажу тебе, что я в тебя вкладывал.

— Что? — воскликнула она и тут же захохотала.

Захохотала, сверкнув через неплотно запахнутый халат грудью, крепко сжатой бюстгальтером. Потом она распрямилась и встала передо мной по струночке.

— Ладно, — пожал я плечами. — Что с тобой поделать… Теперь будем решать вопросы на более высоком уровне, да?

— Не знаю, — нахмурилась она. — Что и на каком уровне ты будешь решать, но сегодняшнее наше свидание прощальное.

— Серьёзно? — разочарованно протянул я.

— Серьёзно, — вздохнула она. — Ну, ты же не думал, что я могу себе позволить подобные совершенно криминальные связи, работая в Москве.

— Что же в них криминального? — пожал я плечами.

— Думаю, ты понимаешь, если кто-то про нас узнает…

— А как он, интересно, может узнать?

— Да хоть как. Если кто-то даже заподозрит, что у нас с тобой тили-тили и трали-вали…

— Это мы не проходили, — хмыкнул я. — Это нам не задавали…

— Ко мне сразу придёт песец. Подкрадётся незаметно. Попрут с работы в один миг. Ещё и посадить попытаются.

Я ничего не ответил. Потому что, произнося всё это, она потянула кончик пояса, и он развязался и, скользнув по бёдрам, упал на пол. Жанна чуть повела плечами и вслед за поясом к её ногам упал и гладкий шёлковый халат.

— Тебе шёл этот халат, — прищурился я, — но без него намного лучше.

Она стояла чуть расставив ноги, опустив руки, чуть запрокинув голову назад, и смотрела на меня в упор, ждала, когда я на неё наброшусь.

В этой комнате, в квартире, обставленной несуразной, древней мебелью, выглядевшей так, будто здесь вечно царил девяносто пятый год, она казалась чужестранкой, если не инопланетянкой. Я тоже кому-то казался инопланетянином.

И вот наши инопланетные сердца, кажется, вошли в состояние резонанса. Меня, собственно, и безо всякого резонанса уговаривать было не нужно. Внутри всё кипело. И этот стул превратился в жерло вулкана. Раскалённое и какое-то там ещё.

— Держаться больше нету сил, — усмехнувшись, проговорил я.

— Что? — не поняла Жанна.

Она нахмурилась, будто я сбил ей настрой, а я вскочил со своего вулкана и набросился на неё.

— Ах ты!.. — зарычала она, падая на диван.

— Где у тебя плётка? — со смехом прорычал я ей в ухо. — Сейчас папочка тебя отшлёпает, скверная девчонка! Придётся тебя хорошенько наказать…

— Можешь выместить своё разочарование на моей заднице, — прошептала она и, пошарив рукой, действительно протянула мне мягкую кожаную плётку.

— Поиграем когда-нибудь потом, — ответил я. — А на сегодня у меня другой план, Жанна Константиновна. Как насчёт пятидесяти раз?

— Ладно, — кивнула она и вдруг тяжело и протяжно вздохнула.

— Ты чего? — остановил я свой натиск. — Что случилось?

— Я буду приезжать, — тихонько сказала она. — Приезжать и снова брать тебя под арест… Снова и снова…

Когда я поехал домой, была половина первого. План, разумеется, выполнен не был, я даже и поесть-то не успел. Сидя в машине, глянул на телефон и увидел несколько пропущенных звонков от Насти.

Я тут же набрал её номер.

— Привет, ты куда пропал? — спросила она.

— Да… нужно было с одним делом покончить, — неохотно ответил я.

— Покончил?

— Похоже на то…

— Понятно… Слушай, я тебе вот чего названивала. Завтра будет официальное открытие выставки. Помнишь, я говорила, про фотографа Артамонова?

— Помню, конечно. Как такое забудешь.

— Ну вот, — усмехнулась Настя, — я тебя приглашаю на официальное открытие. Там будут неформальные речи, небольшой фуршет и, собственно, фотографии, которые можно будет посмотреть в большом формате, прочувствовать, так сказать. Хочешь?

— Блин… кто ж не хочет, — ответил я, — но не пойду…

Говоря с ней сейчас, я чувствовал себя неуютно. Вот же навязалась на мою голову девчонка-малолетка. Так хорошо было полчаса назад, когда, вспомнив про Настю, я сказал себе твёрдое нет. Сказал и успокоился. И всё сразу встало на свои места. Да и какого хрена, в конце концов! И мне проще, и ей. От меня ведь, кроме нервотрёпки и ждать нечего… А детские фантазии… В детстве влюблённости быстро приходят и так же быстро уходят…

Но теперь, услышав её голос, я почувствовал мышь под сердцем. Не злую и яростную, а тихую и тревожную. Почувствовал, и твёрдая уверенность начала таять, будто я не злой и циничный опер, а мальчик-десятиклассник. Тьфу!

— Почему не пойдёшь? — расстроенно спросила она.

— Не смогу я, Настя. Утром улетаю в Питер в командировку. На один, или может даже на два дня. Пока неизвестно.

— В Питер… — разочарованно протянула она.

— Ну да, надо документы везти. Ты же знаешь, у меня работа. Давай сходим, когда я вернусь. Я бы правда хотел сходить с тобой.

— Ну, открытие, к сожалению, я не смогу перенести, — заметила Настя. — В общем, я поняла, короче. Мог бы и раньше сказать…

— Да я сам недавно узнал. Часа два назад.

— Понятно… — снова протянула она и помолчала несколько секунд. — С кем-нибудь будешь там встречаться?

— Встречаться? Ну, да, буду, конечно. По работе. А ты кого имеешь в виду? Кого-то конкретного?

— Ну, не знаю… Лилю… Или Ангелину. Может, ещё кого-то…

— Вряд ли. Я же по делам еду. Тем более, это не Москва, а Питер. Ничего такого в планах у меня нет.

— Ну, ладно… — вздохнула она. — Короче, я всё поняла…

— Привезти что-нибудь из Питера?

— Угу. Крейсер «Аврору».

— Хорошо, договорились, — усмехнулся я.

— Ну ладно, тогда пока. Хорошей поездки…

Она отключилась, а у меня на сердце остался осадок. И мне это нихрена не понравилось.

Утром я вызвал такси и уехал в аэропорт. Весь полёт проспал. Похоже, я достиг такого уровня просветления, после которого мог спать в любом месте и в любом положении. Для этого достаточно было просто прикрыть глаза, независимо от того, спал я прошлую ночь или нет. Будто организм пытался создавать стратегический запас.

Когда самолёт ударил колёсами шасси по бетонке и понёсся по полосе, я смотрел на огни аэропорта, на тёмную предутреннюю мглу. Снега на поле было очень мало. Погода, как сказал пилот, стояла хорошая, было сухо и тепло, чуть больше ноля.

Я летел без багажа, так что, покинув самолёт, сразу потопал на выход. Шёл ни на кого не глядя, открыл приложение в телефоне и начал вызывать такси. Но вдруг меня окликнули.

— Сергей! Серг-е-е-й!

Я наверняка был не единственным Сергеем во всём аэропорту, но голос показался знакомым, и я, естественно, обернулся. Чуть в стороне стояла Ангелина. С милой и немного смущённой улыбкой она махала мне рукой.

Протирать глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, я не стал, но зрелище было непривычным.

— Серёжка, привет! — подбежала ко мне она, обняла и два раза чмокнула.

— Мне кажется, я ещё сплю, — усмехнулся я. — Привет. Это ты или это мой сон?

— Нет, ты не спишь. Это же я! — улыбнулась она доброй и открытой улыбкой.

— Ангелина, тебе что, велосипед купили?

— Почему? — удивлённо вытаращилась она и улыбка замёрзла на её губах.

— Ну, как почтальону Печкину. Он ведь почему вредный был? Потому что у него велосипеда не было.

— А, смешно, — она захихикала. — Ну да, ну да… понимаю, я заслужила твои упрёки.

— Да разве же я тебя упрекаю?

— Раз уж ты заговорил, то действительно лучше сразу расставить, все точки над i.

— Ой, может, не надо? — махнул я рукой. — Жили же спокойно без этих точек и не умирали. Лучше скажи, ты как здесь? Летишь куда-нибудь? Или наоборот, сюда прилетела? Может, пойдём кофе выпьем?

— Нет-нет, я здесь не случайно, я тебя приехала встречать.

— Меня встречать? Вот это поворот. Честно говоря… А я не провёл несколько лет в коме, случайно? Это бы многое могло объяснить. Просто такое чувство, что логическая последовательность событий где-то дала сбой.

— Слушай, ну… прости меня, — смиренно произнесла она.

— Да какие проблемы, — пожал я плечами, — вроде и не за что тебя прощать.

— Да есть, есть за что, — сказала Ангелина и потрясла светлой шевелюрой. — Ну блин, просто у меня были неприятности…

— Неприятности, — кивнул я и нахмурился.

— Да, по учёбе там… и не только… По жизни… В общем, если захочешь, я тебе, конечно, расскажу, но давай только не сейчас. Просто скажу, я достаточно долго жила с таким чувством, будто саму себя потеряла. Ты можешь меня понять?

— А теперь значит нашла?

Ангелина кивнула.

— Да, нашла. На самом деле, спасибо деду, он мне никогда не даёт расклеиваться.

— Да, здорово такого дедушку иметь, — сказал я, чтобы просто сказать хоть что-то.

Разговор казался мне странным, и я хотел поскорее его закончить.

— Ага, — кивнула она. — Как заорёт, мол, всё бросишь и будешь делать, что я скажу. В общем, пофиг. Пойдём скорее, нас машина ждёт, и я тебя отвезу прямо к деду. Я знаю, что сейчас у вас там будут какие-то дела, но вечером я тебя приглашаю на вечеринку. У тебя отеля ещё нет? Ты никакой не бронировал?

— Нет, вообще-то я собираюсь глубокой ночью вылетать обратно в Верхотомск.

— Э-э-э, нет, это не годится, — засмеялась она. — Точно, нет. Не заставляй брать тебя силой. У Таньки Сальвини день рождения. Помнишь такую?

— Честно говоря, нет, — пожал я плечами.

— Неважно! У тебя багажа нет?

— Нет.

Мы вышли из здания аэропорта и зашагали мимо такси, стоящих на первой линии у пронумерованных столбов.

— Переходим, — махнула вперёд по курсу Ангелина. — Наша машина там стоит. Танька сначала хотела всё организовать в этом… как он… там где «Севкабель», короче, на Ваське. С одной стороны там прикольно, конечно. Правда, немного по-хипстерски, с примесью доморощенного и несколько провинциального снобизма. А это значит, что шика месту явно не хватает, понимаешь? Трансцендентного лоска. Возникает чувство, что за красивыми словами и многозначительными жестами скрывается банальное и совершенно пошлое желание сэкономить. Потом, к счастью, Танька передумала, так что вечеринка пройдёт в загородном доме её отца. И там будет реально круто. Тебе точно понравится. Я лично постараюсь.

— Да я же её даже не знаю. Таньку эту.

— Ну, вот и познакомишься, — пожала плечами Ангелина. — Там не дом, а настоящий дворец, и это в прямом смысле. Недалеко от Комарово. Родовое гнездо с собственным выходом на пляж и прекрасным парком.

— Сейчас пляж наверное не особо по сезону, — усмехнулся я.

— Пофиг на пляж. Будем тусить внутри. У Сальвинихи куча друзей, её вообще все знают в этом мире. Ну, кроме тебя, разве что. Будут её друзья, друзья друзей и друзья друзей друзей. Тимати обещал приехать. И другие классные люди. Из «Камеди» парни будут. В общем, оторвёмся по-взрослому.

— По-взрослому это хорошо, — усмехнулся я. — Это прям моя тема, но, боюсь, из-за расписания самолётов я не смогу насладиться этой прекрасной многообещающей вечеринкой.

— Да-да, деду скажи о том, что не сможешь, — засмеялась она. — Пока я тебя не отпущу, ты никуда не уедешь. Теперь ты мой.

— Сама мой, — кивнул я, но она не расслышала, потому что смеялась над собственными словами.

— Ладно, короче, жених, твою мать, — вдруг переменила настроение Ангелина. — Ты же вроде предложение делал, а теперь что? На попятную?

— Что ты, что ты, радость моя, — хмыкнул я. — Никаких попятных, только вперёд. Я подумаю, что можно будет сделать.

Питер мне понравился. За тридцать лет появилось много современных зданий, а многие исторические прекрасно отреставрировали. Опять же, не было такой суеты, как в Москве. В общем, красота да и только, настоящая красота.

Водитель подвёз нас к большому старинному дому на набережной Невы, неподалёку от Эрмитажа. Подъехал ко въезду во двор. Открылся шлагбаум, и мы закатились внутрь.

— Ну, ладно, — похлопала меня по колену Ангелина. — Приехали. Дедушка тебя ждёт. Пойдём, сдам тебя с рук на руки, а после обеда заберу. И ты будешь в моём распоряжении. Только в моём, ясно?

— Прекрасный план, — кивнул я. — Замечательный.

— Такое чувство, — сказала она, внимательно меня разглядывая, — будто ты не рад. Ты рад вообще? Или у тебя от радости в зобу дыханье спёрло?

— Точно, — согласился я. — Спёрло. Напрочь.

— Ну, давай уже расправляй лёгкие. Дыши, мой мальчик.

На мгновенье добрые голубые и чистые глаза Ангелины вдруг омрачились злостью, но тут же снова стали ласковыми и чистыми. Наверное, показалось. Я снова хмыкнул и зашёл вслед за вновь обретённой невестой в подъезд.

Она сообщила на ресепшн к кому мы идём, и нас попросили подождать. Через минуту появилась милая девушка в строгом, но элегантном костюме, на каблучках, с шишечкой волос на затылке и с очаровательной ярко-красной улыбкой. Она простучала каблучками по мрамору, прокатила нас на лифте и оставила в роскошном каминном зале с кожаными диванами и картинами на стенах.

Ангелина, не задумываясь ни на секунду, подошла к низкому буфету, на котором стоял квадратный хрустальный графин с янтарной жидкостью, плеснула в один хрустальный бокал, потом — в другой и протянула мне.

— Попробуй, — ты такого точно не пил никогда. — Пей, не пожалеешь, это настоящий нектар, созданный алхимиками.

Но выпить мы не успели. В комнату вошёл подтянутый молодой человек в костюме в тонкую полоску и уточнил, не я ли Сергей Краснов. Впрочем, других претендентов в этом зале не наблюдалось.

Он попросил нас следовать за ним и привёл в другой зал, ещё более роскошный и не имевший в своём интерьере никаких признаков деловой активности. Кресла, столики, гравюры на стенах. Камин, опять же. Просто салон Анны Павловны Шерер.

Впрочем, через мгновенье в салон этот вошёл никакой не Пьер Безухов, а самый обычный лихой человек и разбойник Ширяй, притворяющийся честным бизнесменом Лещиковым.

— Ну, здравствуйте, дети! — расплылся он в улыбке. — Вы не завтракали ещё?

— Я не завтракаю, — тоном, будто повторяет прописную истину в тысячный раз, воскликнула Ангелина. — У меня же интервальное!

— Я тоже не завтракал, — сказал я. — Но не по идейным соображениям.

— Хорошо. Не переживай, сейчас поедим, нам сюда принесут. Садись, садись, присаживайся, мой друг. Давай, к столу. Анжелика, может закусишь с нами?

Ширяй говорил миролюбиво, не реагируя на резкость внучки.

Он барским движением указал на красивый деревянный стол и стулья, явно антикварные и явно очень дорогие. Десять стульев из дворца. Я присел, а он устроился напротив меня и практически сразу открылась дверь. В неё вошла новая милая девушка, одетая в белую блузу и довольно короткую обтягивающую юбку. Она толкала впереди себя тележку, заставленную всевозможными кушаньями.

— Может соблазнишься? — усмехнулся Ширяй, обращаясь к Ангелине и в глазах его, как недавно и у неё, промелькнули досада и недовольство.

— Я не по этой части, — довольно заносчиво ответила внучка и тоже зыркнула без должного почтения. — Я не соблазняюсь, я соблазняю.

— Оторва… — едва слышно пробормотал Ширяй, а она, не обращая внимания на дедушку, подошла ко мне наклонилась и, касаясь уха влажными губами, громко прошептала:

— Не засиживайся здесь. Найдутся дела и поинтересней, если захочешь, конечно…

— Он захочет, — уверенно ответил за меня Ширяй.

— Уже хочу, — подтвердил я.

Она хищно усмехнулась и сжала мне колено…