Второгодка. Книга 7. Час гнева

7. Анде, рома!

Металлические двери с лязгом захлопнулись. А потом я услышал, как хлопнули дверцы водителя и пассажира. Завёлся двигатель, машина дёрнулась, и я едва устоял на ногах. Пол был грязным, и садиться на него не хотелось, но ехать стоя тоже было непросто. Я, упираясь плечом в стену, пробрался к перегородке и опустился на корточки, прижимаясь к ней спиной.

Ослы меня даже не обшмонали. Я достал смартфон и включил шагомер. Телефон был плохенький, старенький, с треснувшим стеклом и с одной из серых симок, что я постоянно менял. Я положил его на пол и толкнул подальше от себя. Если всё-таки решат обыскать, телефону лучше оставаться здесь.

Машина надсадно гудела, шла небыстро и переваливалась с боку на бок. Потом дорога стала лучше, но трясло всё равно капитально. Долго сидеть в таком положении было совсем не айс, ноги горели. Я развёл руки в стороны, упираясь ладонями в борта на поворотах. Пахло солярой, пылью и машинным маслом. Все ухабы и неровности дороги отзывались прямо в позвоночнике, передаваясь через холодный металл перегородки.

Прошло минут пятнадцать, и мы, кажется приехали. Снаружи хлопнула дверь. Где-то скрипнули ворота. Снова хлопнула дверь, и мы, дёрнувшись, двинулись дальше, уже медленно. Через минуту машина остановилась. Я поднялся, потряс онемевшими ногами. Раздались шаги и дверь открылась. На пороге показался кучерявый смуглый тип. Тот что был во дворе дома Будулая.

— Выходи, — буркнул он.

Я выбрался наружу и огляделся. Мы находились в просторном ангаре, по виду напоминавшем сельское автотранспортное хозяйство. Тут стояло несколько автомобилей. Слева торчала старая «шишига», рядом приткнулся уазик, у дальней стены стоял чёрный «крузак». Ещё дальше скрывалась какая-то крутая тачка под брезентом. Пахло гаражом.

— Идём, — бросил кучерявый.

Подошёл водила и мы двинулись втроём. Прошли метров десять и остановились у широкого проёма, завешенного вертикальными пластиковыми полосами. Полосы были полупрозрачными и гибкими, как в гипермаркетах, где их используют вместо дверей и ворот. Что находилось с той стороны, разглядеть было невозможно.

Из-за перегородки донёсся звук похожий на стон. Я глянул на кучерявого, но он никак не отреагировал и даже взглядом не повёл. Ничего не происходило, мы просто стояли и ждали. Под потолком чуть дребезжали лампы, давая тусклый жёлтый свет. Загудела, включившись вентиляция. Толстые пластиковые полосы легко колыхнулись. Мышь под сердцем неуютно завозилась и жалобно пискнула.

Впрочем, может и не стон. Звуков здесь хватало. Мы постояли минуту. За гибкими пластиковыми полосами мелькнула тень, и, раздвинув их, как из зарослей бамбука, появился Сашко.

Волосы его были всклокочены, глаза горели. Хотя здесь было явно не жарко, рукава его сорочки были закатаны, как у эсэсовского палача. И, что выглядело максимально зловеще, на нём были коричневый резиновый фартук и резиновые сапоги. Я пробежался взглядом по фартуку и с облегчением отметил, что ни кровавых пятен, ни других биологических следов на нём не было.

— Чего надо? — зло спросил он у меня и тут же повернулся к моим конвоирам. — Хвоста не было?

— Нет, он один приехал, — ответил кучерявый.

— Меня не проведёшь, — Сашко помахал перед моим носом пальцем и ощерился. — Даже не пытайся, понял? Я тебя насквозь вижу, шакалёнок. Не надейся, я предусматриваю всё, каждую мелочь. Поэтому ни один мент меня поймать не может. Сечёшь? Меня вообще поймать невозможно я непобедимый. Вы его обшмонали?

Конвоиры переглянулись.

— Сука! Твою мать! Сколько говорить о безопасности! Ну-ка, быстро!

Они начали меня обхлопывать, но нашли только старый кнопочный телефон. С моим секретным номером. Сашко брезгливо покрутил телефон в руках, потыкал кнопки и кивнул:

— Давай, говори, чего хотел. И не забывай, твоя мать и та девка, из-за которой ты скалил зубы на меня, помнишь? Та, с цветными волосами, смазливая такая сосочка. Так вот, они в реальной жопе, чувак. Им будет конец, если ты хоть что-то сделаешь не так, как скажу я. Ты меня понял?

— Да понял, понял, — ответил я и отвернулся.

Я сказал не нагло, без вызова. Ну, так, самую малость. Переигрывать не стоило. Нужно было пройти по краешку, чтобы не начать заискивать, но и не проявлять чрезмерную независимость и бесстрашие. Нужно было чуть прогнуться перед силой. Я внутренне усмехнулся. Видел бы этот урод настоящее выражение моего лица, он бы удивился. Но пока я предпочитал прикрываться маской.

— Я просто хотел сказать, Сашко… — кивнул я и замолчал.

— Ну? — нетерпеливо воскликнул он и, чуть обернувшись, бросил короткий взгляд через плечо на пластиковую стену. — Говори, раз хотел!

— Я просто хотел сказать, что стараюсь, — кивнул я и едва сумел скрыть презрение во взгляде.

— Я не понял… Ради этого ты меня от дел отвлёк? Парней моих тоже. Ты чё, Крас?

— Нет, не ради этого, — покачал я головой. — Я хотел тебя предупредить. У меня тут появилась кое-какая инфа.

— Так давай её? А то мычишь, как телок, в натуре. Говори уже.

— Короче, — как бы собрался с мыслями я. — Я сегодня крутился там с бухгалтершей одной…

— Сука, — заржал он. — У него уже бухгалтерша на поводке, а он крашеную сучку мне пожалел. Ну, и чё ты там накрутил, самец?

— Короче. Она сказала, что скоро придёт дохера денег, которые не пойдут по счетам. То есть нал. Кэш.

— Где будут бабки? — хрипло спросил Сашко, и глаза его вспыхнули.

— В конторе.

— Когда? — нахмурился он.

— Она точно не знает. Ей пока не сообщили. Говорит, что в ближайшие дни. Может, завтра-послезавтра или в начале следующей недели.

— Ну вот, уже кое-что. Можешь же, когда захочешь. Давай, узнавай. Нужна сумма, время, кто будет охранять. Подробная информация, а не так, что одна баба сказала. То ли будет, то ли нет, то ли в попу, то ль минет. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— Ну вот то-то. Свободен. Как что-то узнаешь, сразу сообщишь.

— Само собой. Только знаешь что…

— Что ещё? — нетерпеливо скривился он.

— Дай мне свой номер, чтобы я мог напрямую сообщать, а не через Князя.

— А с Князем-то что не так? В чём проблема? Позвонишь ему, он позвонит мне.

— Во-первых, это время. Вдруг будет необходимо немедленно принимать решение? Не Князю же ты это поручишь?

— Допустим…

— А во-вторых, точность сообщения. Я не знаю, что он тебе скажет. Не потому что я ему не доверяю и не потому что у него там свои игры или что-то ещё. Разговор не об этом. Но…

Он хмыкнул.

— Парень он, конечно, нормальный. Был когда-то.

Сашко ухмыльнулся. Судя по всему, унижение Князя доставляло ему удовольствие.

— Но если он там что-то переврёт, я за его слова отвечать не хочу. Вот это и есть главный аргумент.

— Что он тупой, что ли? Не сможет двух фраз запомнить? — с пренебрежительной усмешкой спросил Сашко. — Ладно. Хер с тобой. Записывай

— Я запомню. Говори.

Он продиктовал номер.

— Всё. Нехер время тратить!

Он развернулся и, не прощаясь, прошёл сквозь пластиковые ленты и растворился в комнате, где ему зачем-то был нужен коричневый резиновый фартук.

Меня засунули обратно в бобик и захлопнули дверь. Телефон они искать не стали, внутреннее пространство не осматривали, поэтому я забрал свой мобильник и сунул его в карман. Если бы нашли, я бы сказал, что выронил. Если бы отобрали — я бы особо не расстроился. Цена ему была три копейки в базарный день. А доступ к своему аккаунту и, соответственно к маршруту, я получил бы и без мобильника.

Вернувшись домой, я сразу позвонил компьютерщику Мишке, а потом Чердынцеву, сообщил номер Сашко и попросил понаблюдать за сим-картой и за передвижениями. После этого я сделал звонок Варваре.

— Слушаю, — практически сразу ответила она, будто ждала, когда я позвоню.

— Здравствуйте, Варвара Александровна.

— Слушаю тебя, — бесцветно повторила она, опуская ненужные приветствия.

— Просьба есть.

Она молча ждала.

— Хочу попросить, чтобы маму мою на эти выходные не отпускали домой, а оставили в санатории под каким-нибудь предлогом. А уже со следующей недели можно в штатном режиме.

— Ты смеёшься, что ли? — после довольно долгой паузы ответила Варвара. — Если мне принадлежит это предприятие, ты думаешь, я сама им руковожу? Влезаю в производственные процессы, даю советы, дёргаю руководство и раздаю нелепые указания? Так ты себе это представляешь? Если бы я так делала, я бы давно прогорела и сама сошла с ума. Там есть главврач, там есть начмед, там есть администраторы. И что, ты думаешь, я сейчас позвоню и скажу, а вот эту гражданочку попридержите?

— Да, Варвара Александровна, именно это я и имел в виду. Пожалуйста. Всем будет лучше, если мама задержится. И безопаснее.

— Зачем тебе?

— Вы же понимаете, не ради того, чтобы устроить вечеринку дома.

Она какое-то время молчала. Потом хмыкнула.

— Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Но учти, это исключительный случай. Постоянно такой хренью я страдать не буду.

Утром я встал, сделал зарядку, принял душ и позавтракал, выполняя стандартные рутинные действия. Несмотря на лёгкий мандраж, ломать систему я не хотел. Я вышел из дома и двинулся в школу, как всегда, как обычно, как ни в чём не бывало.

Насте звонить не стал, потому что было ещё рано и скорее всего, она спала. В школу она сегодня не шла.

Я стоял перед закрытым классом и слушал шутки Глитча. Никто не смеялся, но он не сдавался и поддавал жару.

— Красивый! — воскликнула Алиса, которая только что подошла.

Она одарила меня светским приветствием с двумя бесконтактными чмоками.

— Ты где вчера пропадал? — кивнула она.

— Да знаешь, какие-то… как гадалки говорят, пустые хлопоты? Вот и метался весь день.

— Знаю я твои пустые хлопоты, — засмеялась она. — Плакал в тряпочку, страдал небось, весь день.

— Ну, если тебя это заводит, пусть будет так, — усмехнулся я. — А ты-то как? С Костиком наелась плюшек?

— Да, Костик меня накормил плюшками, напоил какао и потом домой отвёз.

— К тебе?

— О-хо-хо, какие мы остроумные — усмехнулась она. — К тебе. А тебя дома не оказалось. У Наськи был, сознавайся?

— Алиса-Алиса, — покачал я головой.

— Слушай, а чё ты сегодня вечером делаешь? — спросила она и взъерошила волосы мне на макушке. — Пойдём со мной, Красивый. Я тебе покажу такое шикарное место. Мы там с тобой…

— Потом покажешь, — прервал её грубоватый голос.

Мы обернулись. Это был Князь.

— Крас, отойдём на минутку? Сказать чё-то надо…

— А ничё, что мы разговариваем здесь? — скорчила Алиса недовольную рожицу.

— Потом договорите, — бросил Князь и, взяв меня под локоть, потянул в сторону.

— Что, Княже? — усмехнулся я. — Что за секреты?

— Короче, тебе Сашко вчера номер телефона дал, — хмуро сказал он.

— Ничего-то от тебя не скроешь, — усмехнулся я. — Да, есть такое дело. Дал.

— Хочу тебя предупредить. Чисто по-человечески.

— Ну-ка, ну-ка, уже интересно, — покачал я головой. — Что-то новенькое в портфолио твоих проявлений.

— Звони ему только в самых экстренных случаях.

— А ты, наверное, думал, что я буду ему с утра до вечера названивать. И рассказывать, какой Князь поросёнок, да?

Его глаза вспыхнули злобой, но лишь на мгновение.

— Да ладно, не очкуй, — хмыкнул я. — Он мне не подружка, чтобы названивать. Ещё есть предостережения?

— Нет, — недовольно буркнул Князь.

— Ну всё тогда. Мне на урок пора. Чао.

Я повернулся. Алиса уже скрылась в классе. В школе всё шло как обычно, но в конце второго урока в кармане завибрировал телефон. Я попросился выйти и тут же перезвонил.

— Сергей!

— Да, Давид Георгиевич. Здравствуйте

— Ты где сейчас?

— В школе. На уроке. Вы меня с химии выдернули.

— Химия подождёт, — заявил он. — Давай-ка, подскочи сейчас ко мне. Минут за пятнадцать успеешь? А то у меня потом дела будут.

— Ну, хорошо. Постараюсь — согласился я. — Сейчас подъеду.

Я написал сообщение Алисе, чтобы забрала мой рюкзак, и побежал по лестнице вниз.

— Краснов, куда это ты? — окликнула меня Медуза.

— Живот прихватило, Лидия Игоревна. Здравствуйте. Скоро вернусь.

— Ох, Краснов, доиграешься ты у меня! — по привычке воскликнула она и прошла мимо.

Я отправился в РФПК. Давид ждал меня в своём кабинете.

— Что так долго? — недовольно кивнул он.

— Да, директриса поймала. Нотации читала.

— Директриса… — покачал он головой. — Школяр твою мать. Таблицу умножения ещё не доучил, а уже такими делами ворочать пытаешься.

Он усмехнулся.

— Короче, уволили мы вчера одного очень хорошего сотрудника. Он страшно расстроился, разозлился, готов, кажется, сделать нам какую-нибудь пакость

Давид Георгиевич посмотрел на меня и криво улыбнулся.

— Зовут его Оскар Поволин. С небольшими усиками, короткая стрижка, коренастый, глаза навыкате. Довольно дерзкий вид. А сейчас особенно дерзкий, потому что ещё и отчаянный. Сообщи своей Гармони. Чтобы был контакт. И чтобы всё сработало как часики. Понимаешь меня?

— Конечно, Давид Георгиевич. Как не понять. Дело ответственное. Фоточку скинете?

— Смотри, не подведи, а то мать в школу вызову, — усмехнулся он. — И двойку в дневник поставлю.

— У нас дневники сейчас электронные. — засмеялся я. — Просто так не поставить. И страничку не вырвать.

— Кошмар. — покачал он головой. — Полицейское государство. Фоточку лучше не скидывать, я думаю. Зачем следы оставлять?

Он махнул рукой.

— Ладно. Всё, Сергей. Действуй. Мне пора ехать.

— Да, Давид Георгиевич, хорошо. Одну минутку ещё. Когда Гармонь подойдёт к вашему Оскару, он спросит: «Пиво-то свежее? А то, я смотрю, пена не плотная». А Оскар должен ответить: «А ты водочкой залакируй, и всё пучком будет».

— Кто такой пароль тупой придумал? Из серии, шпион живёт этажом выше.

— Да нормальный пароль, потянет. Никто внимания не обратит, поверьте. Да и сейчас всё равно менять поздно.

— Ну… тогда ладно…

Выйдя от Давида, я обзвонил всех заинтересованных лиц. Всё проверил, всё передал, всё связал и всё развязал. Потом глянул на часы и позвонил Насте.

— О, Серёж, привет — воскликнула она, и мне показалось, что голос у неё был радостный.

— Привет-привет — усмехнулся я. — Ну что, как там? Готова к путешествию?

— Готова. Готовлюсь ещё, но, вообще-то, уже по большому счёту готова. Папа нас отвезёт на вокзал, проводит, и ту-ту, поедем на деревню к бабушке. Только, Серёж, я тебя хотела предупредить, чтобы ты не волновался…

— О чём? — насторожился я.

— Там в деревне не всегда бывает интернет.

— Серьёзно?

— Ну, там деревня, три дома. Я вообще удивляюсь, что он там в принципе есть.

— А мобильная связь работает? Позвонить можно?

— Теоретически работает, конечно. Правда, тоже бывают перебои. Если что, я на почту сбегаю, позвоню. Как-нибудь дам о себе знать. Просто ты имей в виду, что там со связью вообще беда и лишний раз не волнуйся.

— Хорошо, я понял. Спасибо, что предупредила. Я, может быть, ещё заскочу домой до вашего отъезда. Увидимся тогда.

— Ой, нет, не увидимся. Сейчас мама придёт с работы. Она мне по дому кучу заданий дала. Сегодня никак, извини. Чемоданные настроения у нас тут…

— Тогда, — усмехнулся я, — звони, как сможешь.

— Ладно, договорились. Я тебя целую…

Поговорив с Настей, я вернулся в школу. Досидел до конца уроков, а потом двинулся на тренировку. Система есть система. Перед большими операциями лучше шагать по обычным пунктам. Но мой план не сработал. Краб, увидев меня, надулся, покраснел и разорался.

— Это что за игрушки такие! Это тебе не женский клуб, сегодня хочу — приду, завтра не хочу — не приду. Если ты пришёл, значит, принял на себя определённые обязательства! А значит выполняй кровь из носу. Если хочешь серьёзно заниматься — всё остальное побоку. Ходи, занимайся, и не вздумай пропускать тренировки

Он перевёл дух.

— Икар Артурович… — начал я, но он махнул на меня рукой.

— Если пропускаешь, мне не важно, какая у тебя причина, уважительная, полууважительная или совсем неуважительная. Сам факт говорит о том, что у тебя есть дела, которые ты считаешь более важными. Может, они хорошие, может, херовые. Мне всё равно. Я смотрю по факту. Если у человека есть дела поважнее, то ничего толкового здесь он не получит. Результата не добьётся.

— У меня так обстоятельства сложились, вы же знаете подоплёку…

— Всё, Краснов, всё, я сказал. Хороший ты парень, трудяга, талант. И дела делаешь важные, полезные. Но для нашего братства ты отрезанный ломоть. Отпавший. Так что, больше сюда не приходи, а то мы тебе шею намылим. Шучу, конечно, но на этом точка.

Он вздохнул, будто гнал меня через силу.

— Всё, ступай. Чтоб больше тебя здесь не видел. Твоя карьера на ринге закончена.

Уговаривать и объясняться при всех я не стал. Кивнул и пошёл к Кукуше в баню и вместо тренировки как следует попарился, похлестал себя веником, облился студёной ключевой водой и восстановил баланс душевных сил. Потом напился чаю и двинул домой.

Позвонила Настя. Сказала, что они выезжают, и попрощалась. Я посмотрел в окно, как они выдвигались, возились с чемоданами, что-то обсуждали. Настя заметила меня в окне, разулыбалась, помахала рукой. Её родители тоже глянули, правда махать не стали.

Посмотрев, как Настя отчалила, я перекусил и завалился в постель, решив хорошенько выспаться перед завтрашним днём. Заснул крепко и проспал сном младенца до самого утра.

Разбудил меня Давид.

— Давай-ка приезжай, — прорычал он в трубку безо всяких приветствий. — Одна нога здесь, другая там. Бегом, я тебя жду.

Я быстро умылся и позвонил Насте. Телефон был недоступен. Надо было спросить, на всякий случай, номер её матери. Пока ехал в контору, позвонил Пете.

— Пётр Алексеевич, доброе утро, это Краснов.

— Как всегда не вовремя. Я на планёрку опаздываю.

— Вы мне скажите, что там и как? — не сдавался я.

— Нормально всё. Чего говорить-то? Рано пока. Говорить нечего.

— Контакт состоялся? — спросил я.

— Состоялся. Тут всё чётко.

— Хорошо. Вы будьте на связи. Планёрка, не планёрка, держите глаза открытыми. Предположительно сегодня вечером или ночью будет работа.

— Да. Я тебя понял. Всё, Краснов, до свидания. Делай своё дело. А я буду делать своё.

— Давид Георгиевич, доброе утро.

— Заходи, заходи, — кивнул он, когда я заглянул к нему в кабинет.

— Скажите, пожалуйста, для чего у вас рабочий стол вон там, в конце кабинета, если вы всегда сидите в этом кресле, напротив журнального столика?

— Пусть будет, — махнул рукой Давид. — Пригодится. Значит, мы тут покумекали и решили. Сегодня в четыре тридцать будем начинать. Понял? Сегодня в четыре тридцать.

— Место какое?

— Место… Место тебе сейчас покажу на карте. Иди, подойди сюда.

Он взял со столика планшет с открытой картой.

— Вот, видишь? Это Якунинка. А вот здесь…

— О, так это там, где у Харитона, что ли, у этого вьетнамца был бомжатник?

— Да-да, это там.

— А кто там сейчас главный?

— Никого нет, свободно. Заходи и живи. Нам подходит.

— Понятно. Мне нужно сообщить цыгану часть информации. Для большей достоверности.

— Давай, звони прямо сейчас, чтобы я слышал.

Я набрал номер.

— Чего трезвонишь? — после долгих гудков отозвался Сашко. — Тебе сказали меня не беспокоить. Чё ты утром звонишь? Если вот сейчас какую-то херню скажешь, тебе конец. Ты понял? Чё молчишь? Говори.

— Деньги, — сказал я.

— Что деньги? — насторожился он.

— Деньги в конторе, Сашко. Их привезли ночью. И они будут здесь весь день.

— А чё ты раньше не мог сказать? Разведчик хренов. Я и то уже знаю, что деньги в конторе. И чё?

— Ага, откуда ты знаешь-то? Их привезли всего час назад.

— Час — довольно хмыкнул он, — это очень много.

— Так чё делать-то?

— Ничего не делать. Я возьму и деньги, и ещё кое-что. И ты поедешь со мной. Ты понял?

— Я-то зачем?

— А если что-то пойдёт не так, я тебе глотку перережу, — сказал он и заржал. — Ладно, не ссы. Поедешь со мной на битву. В десять вечера приезжай в дом Нико. Знаешь где дружбан твой раньше жил?

— Князь, что ли? Знаю.

— Короче, в десять. Чтобы был. А не то сам знаешь, что будет.

Он отключился. Я развёл руками.

— Ну да, — сказал Давид брезгливо. — Контингент, конечно, тот ещё.

— Так что делать, идти мне к нему?

— Иди. Почему не идти? Иди, дорогой. Большим человеком станешь, если с детства будешь готов к трудностям.

Он сделал паузу.

— Только такой момент, Давид Георгиевич, — нахмурился я. — Вы уж тогда сами ориентируйтесь. Поставьте каких-то часовых или, я не знаю, дроны запустите.

— В каком смысле?

— В том смысле, что я вряд ли смогу подать сигнал. Мне кажется, возможности позвонить у меня не будет.

В школу я не пошёл и провёл день в чехарде встреч с Петей, с Чердынцевым, с Кукушей и Матвеичем. Мне не терпелось, я хотел, чтобы скорее настало завтра. Завтра без Сашко, без Давида, без головорезов. Я очень хотел прихлопнуть их всех одним ударом.

Воздух пах электричеством. Электричеством было наполнено всё. Щёлкали волосы, топорщились волоски на руках, било током от незаземлённых предметов, от рукопожатий, от мыслей. И даже, казалось, било током безо всякой причины. Просто било — и всё.

Мышь целый день возилась, тревожилась и вздрагивала от этих электрических разрядов вместе со мной. Воздух был полон ожидания скорой развязки.

К половине десятого вечера мне позвонил Князь и сказал, что сейчас заедет. И действительно, через несколько минут во двор въехал чёрный «крузак». Я уже стоял внизу, поэтому сразу запрыгнул в машину, и мы направились в дом Нико.

Там было оживлённо. Во дворе кучковались возбуждённые люди. Кто-то входил, кто-то выходил из дома. Их ждали слава и богатство. Так думали они. Или погибель. Так думал я.

— Так, давайте-давайте сюда, — командовал молодой резкий чувак с энтузиазмом на лице. — Заходите. Нехер стоять!

Нас завели в тот самый погреб, где я когда-то ночевал на ящиках. Сейчас ящиков стало меньше, зато появились раскладушки. Заглянул Сашко.

— Что, братья? — воскликнул он. — Дадим этим овцам просраться⁈

Бойцы загоготали.

— Дайте мне оружие, — попросил я.

— Хер тебе, а не оружие, — грубо отшил меня Сашко.

— А зачем тогда меня вообще брать на дело.

— И телефон свой отдай! — приказал он.

Сашко ещё раз подбодрил свою команду, повторил план, который все и так знали, и ушёл. Ко мне подошёл Князь.

— Ну что, Жан, ты на дело-то идёшь? — спросил я.

— Нет, в этот раз нет, — он покачал головой. — У меня будет другое дело. Индивидуальное.

— Ну ладно. Чё, молодец. Смотри только, не завали.

Он усмехнулся, будто знал что-то, что я не знал. Допытываться я не стал и завалился на ящик. Началась кормёжка, здесь же, в подвале. Принесли котёл с чем-то мясным, и народ пошёл угощаться. А я закрыл глаза и попытался уснуть. Чем больше спишь — тем больше сила.

Поев, постепенно все успокоились и попадали, кто куда. Но спали совсем мало. После полуночи всех разбудили и выдали снаряжение. Люди сразу оживились, начали собираться, получать оружие.

— А мне-то, Сашко? Мне-то ствол почему не дают? — спросил я.

Он не ответил. Начали грузиться по машинам. Сашко кивнул, чтобы я ехал вместе с ним. Двигались долго и разрозненно. Где-то съезжали на козьи тропы, явно чтобы не светиться на камерах. В конце концов, добрались до места. Промчались мимо Харитоновой базы и, отъехав чуть дальше, остановились.

В машине нас было четверо — водитель, Сашко, ещё один чувак и я. «Крузак» медленно проехал по непонятной плохо укатанной дорожке, намеченной прямо посреди припорошённого снегом поля. Он выключил фары и подкрался с задней стороны базы прямо к забору. Луна светила ярко, и было не слишком темно.

— Стой тихонько, — проинструктировал водителя Сашко. — Движок не включай. Положение не пали. И вообще…

Он не договорил. Втроём мы вышли из машины и подошли к забору из железобетонных плит. Было тихо. Третий чувак достал из багажника лестницу и разложил её. Мы вскарабкались на забор и дальше поползли на крышу невысокого здания, прижатого к забору вплотную.

— Тихо-тихо, спокойно, — прошептал Сашко, аккуратно ступая по крыше складской постройки.

Мы дошли до нужного места. Второй чувак подложил спальные мешки, и мы опустились на них, продолжая ждать. Всё стихло, началось ожидание. Ждать было невесело и холодно.

Ровно в половине пятого открылись ворота, и во двор въехал грузовик и сопровождающий его джип. Ещё через несколько минут подъехала вторая машина и встала рядом. Водители открыли тенты, набежали люди. Началась перегрузка товара из одной машины в другую.

— Ну что? — возбуждённо прошептал Сашко.

Даже в предутренней мгле был виден его горящий взгляд. В нём читались нетерпение, жажда победы, жажда наркотиков и денег. Ему нужно было всё. Всё и сразу.

Он достал из кармана небольшой уоки-токи, щёлкнул колёсиком и прокричал:

— Анде, рома! Вперёд, братья!!!