Второгодка. Книга 7. Час гнева

17. Скрытая и неявная угроза

Это было, как… как удар под дых. Как выстрел в горах, где на многие километры нет ни одной живой души. Пуля пробила мне грудь и вонзилась в тугое натруженное сердце. Вошла в самую глубь и вызвала обильное кровотечение. Мощный пурпурный фонтан. Образно говоря…

— Склероз вылечить нельзя, зато о нем можно забыть, — ответил я и хмыкнул, будто череп мой был сделан из прочнейшей брони, а не из кости, а нервы из плетёных нержавеющих тросиков. — Должно быть, либо у Усов, либо у меня образовался хороший такой провал в памяти, поскольку никаких документов, интересующих Глеба Витальевича, я припомнить не могу.

Я усмехнулся и пожал плечами. С виду я был такой спокойный и ироничный, вроде как вообще не понимал, о чём шла речь. А внутри подросток бушевал и бесновался, балансируя на грани полного провала.

— Хоть стреляйте, хоть режьте, — пожал я плечами. — А хотите, можете даже Полиграф Полиграфыч использовать. Да только нет у меня никаких документов, лишь, усы, лапы и хвост.

Кажется, у меня получилось не впасть в панику, и я устоял. Важно было быстренько договориться с самим собой о том, что отсутствие у меня документов — не ложь, а самый точный факт. Документы в Дубае. Или в Британии, а может, и ещё где-нибудь. Так что у меня их не было, вот и всё. Такая отправная точка. Психология самообмана, ё-моё.

Ну, и, если честно, я не думал, что Усы настолько туп, чтобы сказать вот эту фигню. В общем, я попёр вперёд, пытаясь проскочить через минное поле, сконструированное Давидом, на кураже и опыте, а также том факте, что моя нервная система была ещё довольно крепкой, а не расшатанной в хлам.

— Полиграф — это мысль, — хмыкнул Давид. — Не думаю, правда, что ты его пройдёшь. Что ещё можешь сказать?

— О чём, помимо неведомых, но важных документов?

Давид всё ещё просвечивал меня рентгеном своих глаз, но я уже понял, что это была всего лишь проверочка на вшивость. И я её, кажется, выдержал.

— По-моему, Давид Георгиевич, вы меня просто прихватываете, — улыбнулся я. — Стреляете наобум в непроглядной темноте, не зная куда, но надеетесь хоть кого-нибудь подстрелить в этом хаосе.

— Умник, да? — поморщился он. — Как-то легко всё у тебя выходит, а? Кругом руины, пожарища, а с тебя и взятки гладки, на всё уже ответ готов.

Он явно был не в настроении. Возможно, Ширяй ему хвост накрутил, а может, дошли слухи, что Садык активизировался.

— Готовлюсь стать достойным того, чтобы влиться в новую государственную элиту, — усмехнулся я. — Вы мой социальный лифт. Но чтобы вы позволили на себе прокатиться, необходимо выкладываться по максимуму и рвать, как говорится, подмётки. Вот и весь сказ. А работы, значит, нет для меня? Это была всего лишь приманка, да?

— Работа найдётся.

— Это хорошо, я, кстати, рад работать под вашим началом за идею, если так можно выразиться, но хотел бы спросить. Чисто проформы ради. Дозволяете?

— Ну? — нахмурился он.

— Дело в том, что я ещё ни разу не получал зарплаты. И ладно, если бы мне её не обещали, но ведь обещали же! Деньги я, конечно, готов презирать, но у них есть очень полезные функции.

— Получишь ты свои деньги. Ты же, вроде, в бухгалтерии постоянно зависаешь?

— Я бы так не сказал, — пожал я плечами. — Совсем нет.

— Но ты ведь флиртовал со Стасей? Зачем? Ты же на Ангелину претендуешь и вот такую дичь порешь. Нелогично. Не думаю, что тебе некуда своего дружка пристроить, и поэтому ты у всех на глазах взялся за самую доступную из всех возможностей.

— Блин, вас не проведёшь, Давид Георгиевич, — пожал я плечами.

— Значит, чего-то вынюхивал, правильно понимаю?

Его глаза снова сузились, превратившись в щёлочки и стали холодными.

— Зарплатами Станислава у нас не занимается, а вот отчётами, потоками и всяким таким — да. Думаю, именно это интересовало цыгана твоего, правильно?

— Интересовало, скрывать не стану. Но у Стаси я ничего не выпытывал, про работу вообще вопросов не задавал. Хотя нет, разок задал, про зарплату свою. Но когда она объяснила, что не занимается зарплатами, я больше ничего и не хотел. Спросите, она вам подтвердит.

— Спросим, конечно, спросим. Но в любом случае, контакты с ней были весьма подозрительными.

— Ну, я надеялся, что это не останется незамеченным.

Вообще-то, наоборот. Хотя, если бы не эта заваруха с цыганами, на наши посиделки со Стасей никто бы внимания и не обратил.

— И что ты за сигналы подавал? — нахмурился Давид. — Что это за демонстрация?

— Ну… — сымпровизировал я, — намёк, что свято место пусто не бывает. Сообщение для строптивой невесты.

— Не такой уж ты и умный, — удовлетворённо кивнул он.

Вот и отлично. Не такой, конечно, вообще тупарь, так что можете успокоиться, Давид Георгиевич.

— Для Глеба Витальевича такой сигнал был бы равнозначен красной тряпке. Я ему пока не сообщал, но не уверен, что стоит это от него скрывать. И вообще, честно говоря, я считаю, что ты вполне мог наложить лапы на щегловские бумаги. Уж больно ты прыткий и к тому же, вокруг тебя происходит много всего подозрительного. Непрерывно.

— Вокруг меня⁈ — с видом оскорблённой невинности воскликнул я.

— Странная дружба с Екатериной Шалаевой, ограбление в её доме, цыгане… Что-то, опять же, вынюхивал в бухгалтерии… Раждайкин, Никита, Усы… Вроде каждый элемент в отдельности имеет логичное и вполне правдоподобное объяснение, но в целом создаётся какое-то странное чувство, будто ты пытаешься накормить нас всех отборным дерьмом. А мне жрать дерьмо не улыбается.

— Да будет вам, Давид Георгиевич, ничем я вас накормить не пытаюсь. Вы перегибаете, всё-таки. Я думаю из-за последних событий, вы теперь подозреваете всех. Обжёгшись на молоке, дуете на воду.

— Ты со своими выводами космического масштаба и такой же глупости помолчи. Не лезь поперёк батьки. Подозреваю я тебя. Доказать только не могу. Хоть парень ты хороший, правильный вроде бы, но что-то не так….

Давид замолчал и отвёл взгляд, взял со стола чашку с явно остывшим чаем и отхлебнул. Повисла тишина, нарушаемая только звуками зимнего города, доносящимися из окна.

— Странно, — помолчав, сказал я, изображая разочарование. — Раньше, вроде бы не подозревали, а тут вдруг начали. И почему ваше мнение поменялось?

— Я вот думаю, — задумчиво и, как бы говоря с самим собой, проговорил он, — что ты вообще мог и грабануть Панюшкина, Усов то есть…

— Я-а-а?!! — удивлённо и почти возмущённо протянул я.

— Чтобы принести документы на блюдце с голубой каёмочкой Глебу Витальевичу. Как входной билет, а? Как тебе такая идея?

— Весьма экстравагантная, — пожал я плечами. — Учитывая, что я даже и не знаю толком, о каких бумагах идёт речь.

— Ну-ну, — покачал он головой. — Ну-ну. Мне почему-то кажется, что ты знаешь гораздо больше, чем пытаешься показать. Гораздо больше. Ладно, тебя вызывает Глеб Витальевич. Завтра утренним рейсом ты летишь в Питер. У него там дела и в промежутке между делами, он с тобой встретится.

— Что-нибудь нужно везти, какие-нибудь документы?

— Нет уж, давай пока без документов, — кивнул Давид.

Пока я занимался танцами с Давидом мне несколько раз звонила Жанна. Выйдя от него, я сразу ей перезвонил.

— Ты где там прячешься⁈ — недовольно воскликнула она. — Я весь телефон уже оборвала.

— Да, меня тут к шефу вызывали на ковёр. Не мог ответить. У тебя всё нормально?

— Нормально, — всё так же сердито ответила она. — Отлично всё. Надо поговорить.

— На официальную тему? Или о личных вопросах?

— И так, и так. Кстати, ты там спрашивал про человечка, нет, у нас он нигде не фигурирует.

— Я уже понял, — хмыкнул я.

— А ты не хмыкай. Если не нужно стало, надо было сообщить, а не заставлять занятых людей заниматься вопросами, которые никому уже не интересны. Короче, не зли меня. Сегодня в семь часов я тебя жду.

— Где ждёшь? — поинтересовался я.

— Дома. Нет, но если ты хочешь, могу повесткой вызвать. Тогда встретимся в кабинете. Тебе как больше нравится?

— Домой, Жанна Константиновна.

Время ещё было, поэтому, поговорив с Жанной, я отправился в мастерскую к Матвеичу.

— Закрыто! — недружелюбно рявкнул здоровенный, перепачканный маслом автослесарь, выглянув в дверь.

Рявкнул и тут же захлопнул свою маленькую железную дверь в стене. Прямо перед моим носом. Я естественно, забарабанил снова, сильнее, чем раньше.

Во дворе стояли полуразобранные занесённые снегом авторазвалины. Центральная часть двора была вычищена и засыпана песком. От этого возникало ощущение грязи и делалось неуютно.

Смурной слесарь выглянул снова.

— Ты по фляге себе постучи, — прорычал он.

— Я к Матвеичу, — спокойно пояснил я. — Посторонись, брат.

— Какой тебе брат, — прорычал он, но дальше препятствовать не решился и неохотно пропустил меня в мастерскую.

— Фига се! — воскликнул я, заметив два почти одинаковых чёрных минивэна с одинаковыми госномерами. — Это как?

Появившийся Матвеич недовольно глянул на цербера, пропустившего меня в мастерскую.

— Случайно получилось, — ответил он, махнув рукой. — Привезли его домой, оказался он живой.

— Не очень хорошо, — вздохнул я. — Вернее, вообще хреново.

Если у чопа пропала машина, будет трудно настаивать на том, что именно этот чоп похитил Сергеева.

— Да какая проблема, — пожал Матвеич плечами, будто прочитав мои мысли. — Человека вывезли, а потом от тачки избавились и сказали, что её украли. Классика. Ты вот лучше сюда посмотри.

Он подвёл меня к моему «Мустангу» и сорвал с него холщовый чехол.

— Зацени!

— Охренеть! — воскликнул я, оглянувшись на два одинаковых мерса.

— Уже почти готово, — подмигнул Матвеич. — Харли сказал, что в начале следующей недели будет окончательная сдача. Ты посмотри, как покрашено!

— Идеально, — согласился я. — А разве мы собирались красить машину?

— Конечно собирались. Нет, ты сам посмотри, какая красота. Просто огонь. Он даже в свете этих ламп горит, а если на солнце выедет? Ты можешь представить это чудо? Посмотри салон какой! Всё будто только что с фабрики, а? Ты сечёшь?

— Секу, ещё как. Нигде ребят ваших не тормозили? Ну, во время ночной поездки.

— А? Нет, всё пучком прошло, но риск был большой. Поэтому за риск нужно будет накинуть. Лёнчика бы если бахнули опять на тачке, поехал бы он лет на сто на зонушку.

— Накинем, Матвеич. Разве было такое, чтобы я не рассчитался с тобой?

— Да ладно, не кипишуй. Я же чисто уточняю, чтобы непоняток не было потом. Короче, проехали. Когда лавэ отслюнявишь?

— Завтра утром улетаю в столицу, вернусь и всё сделаем.

— Ты типа за баблом что ли едешь?

— Возможно. Я вот по какому вопросу пришёл, мне плётку надо. Чистую, нулёвую. Чтобы муха не сидела.

— О, как! Чувствую себя просто центром вселенной.

— Центр, центр, ответьте, — подмигнул я. — Нулёвую, без единого выстрела и с глушаком.

— Нашу или импорт?

— Без разницы, но, сам понимаешь, никакой экзотики. Солидная модель, солидная сделка.

— Сделка будет, — засмеялся Матвеич. — Ты прямо, как Трамп, да? Одни сделки на уме.

— Нет, конфиденциальность ещё. И отсутствие глупостей. Чтобы не как вот с этими меринами. Идёт?

— Даже не обсуждается, у меня все сделки с гарантией, — усмехнулся он. — Давай тогда, привози бабла побольше. Потому что за «Мустанга» кое-что придётся забашлять, за плётку прям дофига будет, ну… и всё остальное. В общем, так.

— Лады, — усмехнулся я. — Не забывай только, что постоянным клиентам обычно увеличивают скидку, а не проводят индивидуальную наценку.

Переговорив с Матвеичем, я откланялся. Конечно, обсуждать чувствительные темы с этим барыгой мне не нравилось, но на Чердынцева я не мог рассчитывать, а нагружать поиском пистолета Кукушу тоже не хотелось. Дело явно незаконное, и ему с такой байдой связываться было ни к чему, учитывая богатый опыт столкновений с УК.

Я поехал в Черновку к Усам. Он был в порядке и совершенно не производил впечатление человека в бегах, которого много, кто ищет. Он адаптировался, хозяйничал и, казалось, выглядел вполне довольным своими жизненными обстоятельствами. Он улыбался, щёки его украшала недельная щетина, имевшая шансы стать в ближайшее время бородой. Причёска создавала впечатление садовой головы, по которой плачут ножницы и расчёска.

— Ну что, Вадим Андреевич, как дела?

— Скрывать не буду, — усмехнулся он и кивнул. — Неплохо. А на воле какие ветры дуют?

Я заехал на машине во двор и прошёл вслед за хозяином в дом. Там было тепло, прибрано, слегка пахло дымом и копотью. Печка шумела, пожирая уголь, а заодно, согревая эмалированный чайник.

— На воле обостряется классовая борьба, — кивнул я, — и неразрешимые противоречия капитализма бросают народы мира в топку истории, превращая в дрова.

— Это, как всегда. За мировыми событиями я слежу, другого ничего и не остаётся. Но я спрашиваю тебя про новости, которые не публикуют в прессе.

— Там тоже за время вашего отсутствия ничего особенно не изменилось. Разве что ваше имя всплывает всё чаще и чаще. В качестве кандидата на роль вполне осознанной жертвы. Вы с кем-нибудь говорили в последние несколько дней?

— Нет, конечно, — ответил он и лицо его будто внезапно осунулось. — Не идиот ведь я, правда? Но, с другой стороны, не век же мне сидеть в дачниках… Надо бы уже какое-то решение выработать. Правильно говорю?

— Правильно, — согласился я, — только есть нюанс. За эти дни интерес к вам не ослабел, а начал подогреваться. И я хочу предложить вам… эвакуацию.

— И куда же? — вмиг утратил он показное благодушие, стал жёстким и подозрительным.

— За кордон, на мой взгляд, сейчас было бы лучше всего.

— И как я там окажусь? И, самое главное, на какие шиши буду там существовать? Ведь обещанной суммы мне пока никто не вручил.

Усы снова стал Усами. Выпуклые глаза смотрели раздражённо и недоверчиво, ёршик усов топорщился, а тон был напряжённым.

— Денег нет, но вы держитесь, — усмехнулся я. — Пока нет. Но в ближайшее время всё наладится.

— Так, пожалуй, я посижу здесь, дожидаясь этого счастливого времени.

— Звучит разумно, — согласился я. — Только, боюсь, можно и не дожить до этих счастливых дней. Давид Георгиевич, то есть, не он сам, а его босс Лещиков, генерал ФСБ Садыков, СКР, замгубернатора Загребов. Это неполный круг лиц, желающих пообщаться на повышенных тонах. Усугубляет проблему то, что никто из них вам заранее не верит. И все они полагают, что вы ведёте нечестную игру и будете молчать, и врать до последнего. Понимаете? Люди настраиваются на то, чтобы выбивать из вас информацию. Выбивать!

Он прикусил свои усы, пожевал, задумчиво кончики, помотал головой.

— Ладно, я понял. И куда мне ехать?

От благодушия не осталось и следа.

— В страну, для въезда в которую не придётся получать визу.

Я бы отправил его в Эмираты, но ставить под удар Катю не хотелось. Поэтому я предложил другое:

— В Таиланд. А оттуда подумаем куда двинуть дальше. Потусуетесь недельку в Патайе или Бангкоке, позагораете, на пляже поваляетесь, а дальше решим, что делать. В любом случае, нужно будет следы замести. Деньги буду переводить туда. Но, правда, потребуется ещё кое-что сделать, если хотите получить всю обговоренную сумму.

— Чего⁈ Ещё что-то сделать⁈

Он вскочил с табурета. В глазах вспыхнуло долго скрываемое неудовольствие.

— Ну, а как? — спокойно ответил я. — Сумма огромная, её нужно заработать.

— Ты кинуть меня решил⁈ Бросить с фальшивым паспортом за границей? Какая огромная? На неё жизнь не проживёшь. Особенно за границей.

— Нет, конечно, — пожал я плечами. — Кидать я вас не собираюсь, ничего такого. Задания будут не слишком сложными и точно неопасными. Поверьте, если бы я хотел избавиться от вас, нашёл бы гораздо более дешёвый и простой способ. Даже не сомневайтесь. В общем, давайте сделаем фоточку на мобилу и начнём новый этап вашей жизни. И если всё будет в порядке, я вам даже подброшу средств. На кормление, так сказать. Хоть и не за просто так. Идёт?

Я выехал из Черновки и отправился к Мишке. Пока ехал, позвонил в Дубай Жене Родимовой. У них там мессенджеры заблокированы, так что с первого раза не дозвонился. Но она через несколько минут перезвонила сама.

— Сергей, ты звонил? — настороженно спросила она.

— Конечно. Привет.

— Здравствуй.

— Евгения, мне нужна ваша консультация.

— Это недёшево, — без воодушевления ответила она.

— Я хочу быть вашим любимым клиентом, понимаете? — сказал я довольно настойчиво, но без нажима.

— Здесь наши желания не совпадают, к большому сожалению.

— Я бы хотел попытаться изменить это положение. Вы бы не могли завтра или, в крайнем случае, послезавтра прилететь в Питер? Буквально на один день. Даже на несколько часов.

Она громко выдохнула и не нашлась что ответить.

— Я готов даже, помимо всех расходов на транспорт и проживание, оплатить ваши услуги с повышающим коэффициентом. Кстати, можно вам биткоином заплатить? Пришлите адрес своего кошелька, пожалуйста.

— Ты обалдел что ли, Краснов? — воскликнула она. — Я даже к шейхам по щелчку пальцев не летаю!

— А я и не щёлкаю пальцами, — возразил я. — Я любезно вас приглашаю. К тому же, подумаешь, шейхи, а я друг вашей подруги. И, опять же, довольно денежный клиент, а ещё и щедрый. Ведь деньги мне нужны для достижения определённых и крайне важных и правильных целей. Соглашайтесь, Женя. Вам же всегда Питер нравился, а сейчас там погода — просто блеск. Сухо, тепло не по сезону и туристов мало…

Мишке было некогда, поэтому консультация по крипте получилась скомканной и торопливой. Он пообещал узнать по поводу обнала крупной суммы, но рекомендовал не снимать сразу всё. Он показал, как переводить средства и как пользоваться обменниками.

— Видишь сколько здесь? — показал он список на экране телефона, но, по сути, каждый обменник это частное лицо, и если на бирже у тебя есть гарантия, то здесь надо самому оценивать надёжность, проверять репутацию, читать реальные отзывы на сайтах вроде BestChange. Нужно оценивать прозрачность условий, смотреть, насколько понятные предлагаются комиссии и курс. Надёжные обменники выводят деньги быстро, минут за десять. И опять же смотри, вот суммы, которые они предлагают. Ты видишь, что выводить всё через них нереально? Да и рискованно. Но я попробую найти какой-то способ.

Получив базовый минимум знаний, я вышел от Михаила и поехал к Жанне. Времени было уже порядочно, а надо было ещё в магаз заскочить, чтобы взять какие-то гостинцы. Но по пути я заметил итальянский рестик и решил отойти от стандарта вино-конфеты.

Я зашёл в ресторан, взял две огромные порции лазаньи и набрал разных десертов. С коробками, окутанный запахом еды, вызывающим в желудке голодные спазмы, я заявился к Жанне. Позвонил в домофон и на старом трясущимся лифте поднялся к ней. Поскольку руки были заняты, попинал легонько её дверь, и она тут же распахнулась.

— Явился? — проговорила Жанна и прищурилась.

Она стояла в полутьме прихожей. На ней были туфли на шпильке, чёрные чулки и короткий шёлковый халат пурпурного цвета, перехваченный на талии поясом. Верх у него разъехался и в вырезе был виден чёрный затейливый бюстгальтер с тонким кружевом.

— Заходи, — тихо произнесла она и чуть повела головой. — Разговор есть…