Второгодка. Книга 7. Час гнева

3. Незваные гости

— Ты чего, Красивый⁈ — воскликнула Алиса. — Плюшки с какао нельзя пропустить.

— Понимаю, — кивнул я. — Сам не в восторге, но тут, видишь, непредвиденные обстоятельства. Нужно поговорить с человеком.

— С Варварой? Чёт я ни одной Варвары не знаю. Это как, Варя что ли, если по-няшному?

— Ва́рюшка, — усмехнулся Костик. — Варенька.

— Варежка, — засмеялась Алиса. — Ты её как зовёшь, Крас? Признайся.

— Так ты же слышала, Варвара Александровна.

— Типа, ролевые игры что ли?

— Да уж, — согласился я, — игры у нас что надо.

— А ты прям человек-загадка. Костик, ты мне можешь объяснить, почему у нас в школе все девки с ума сошли и сохнут вот по этому пацанчику?

— Она меня прикалывает, никто по мне не сохнет. Да, вот здесь притормози, пожалуйста, я выскочу.

Машина резко рванула к обочине, подрезав возмущённо загудевшую «бэху».

— Костя, спасибо большое, что вписался, — сказал я. — И за то, что подвёз тоже спасибо.

— Не за что, брат. Приходи в клуб. Хотя бы просто посмотришь. Псевдоним у тебя норм, Красивый. Нам такие бойцы нужны. Ну, и руками ты, походу, пользоваться умеешь.

— Красивым меня только девушки называют, — засмеялся я. — Но спасибо за предложение. Загляну как-нибудь. Даже интересно стало. Но Краба, извини, бросать не буду.

— Его никто ещё не бросил за всю жизнь, — усмехнулся Костик. — Он сам всех выгоняет.

Я вышел из машины прямо напротив Назаровского офисного центра. Перебежал через дорогу и вошёл в фойе. Здесь пришлось задержаться. Крутые вооружённые шкафы-охранники, проверили меня всего насквозь, просветили, ощупали, только что МРТ не сделали. И только после этого повели под конвоем в Варваре.

Меры безопасности после покушения были подняты на недосягаемые высоты. Сопровождающий постучал в дверь приёмной и только после этого дверь открылась и меня передали другим шкафам. Эти меня уже не проверяли, а направили прямиком в кабинет босса.

— Забаррикадировались вы здесь, Варвара Александровна, — кивнул я. — Добрейший вечерочек.

— Садись, — кивнула она на стул. — Хочешь чего?

— Ну, как бы да, — усмехнулся я. — Деньжат, например.

Она кивнула и пожевала нижнюю губу.

— Ты новости-то сегодняшние не видел?

— Боюсь, что нет, — покачал я головой, — а что там? Пошёл наезд?

— Пошёл, — мрачно кивнула она. — Налоговая набросилась.

— По старым делам или конкретно под вас роют?

— Всё подряд лопатят, во все стороны копают, разрушая всё что можно. Тут и уход от налогов, и хищения, и махинации, и вывод средств, и обналичка. Всё, что можно.

— Серьёзно взялись?

— Серьёзней не бывает, — кивнула она.

— Неужели, так хотят заграбастать ваш «Город-21»?

— Если бы только его. Сейчас войдут во вкус и будут пытать раздербанить всё, до чего дотянутся.

— Ну так продайте «Город», — пожал я плечами, — в чём проблема? Получите кэш и останетесь владельцем третьей части бизнеса.

— Да не всё так просто, — нахмурилась она. — Во-первых, я пообещала тебе, что не буду в ближайшее время объявлять, что стала владельцем «Зеус Оверсиз».

— Да, — подтвердил я. — Это условие сохраняется. Если они узнают, что Катерина продала вам бумаги, меня моментально разорвут на части. Причём, не фигурально, а буквально. И её тоже. Так что разглашать факт сделки мы пока не можем.

— Я это всё, конечно, понимаю, — кивнула она. — Но мне-то что делать?

— Так продайте, — пожал я плечами. — «Город»

— Не вариант, — жёстко отрезала она. — Дай палец, откусят по локоть. Если бы я могла проинформировать их, я могла бы начать давить, угрожая продажей, санацией, аудитом… чем угодно. Ворвалась бы с ордером и своими бойцами и навела бы шороху на законных основаниях, а сейчас что? Буду молча наблюдать, как мне по сантиметру обрубают руки?

— Варвара Александровна. Этот вопрос нельзя решить не так, как мы его решили. Мы же обо всём договорились. Вы ведь понимаете, если мы сейчас отменим эти договорённости, являющиеся фундаментом, моментально рухнет вся конструкция. И тогда к разделу империи я вас вряд ли смогу пригласить.

— Тут бы своё сохранить, — вздохнула она.

— Я правильно понимаю, что выплату моей комиссии вы хотите поставить в зависимость от исхода своего дела?

— Нет, Сергей, я этого делать не буду, хотя очень хочется. Но у меня сейчас реально нет средств. Всё арестовали — и корпоративные, и личные счета. Залезли, суки, во все карманы. Во все. Наличку изъяли. Но у меня есть мысль, как с тобой расплатиться. Криптой возьмёшь?

— Криптой? — скептически спросил я и приподнял брови. — Серьёзно?

— Биток прёт, — пожала она плечами, — ещё и наваришь. Вот, смотри.

Она повернула ко мне монитор с графиком, уходящим в небо.

— Правда, может и рухнуть, естественно, — добавила Варвара. — Но все падения впоследствии отыгрывались и перекрывались. Так что, по большому счёту, штука беспроигрышная.

— Обналичка дорого будет стоить, я думаю, — покачал я головой.

— Надо искать варианты, — пожала она плечами, — но ясно, что такую сумму сразу обналичить будет сложно. В Москве проще, конечно, но, что говорить, я понимаю, этот вариант с геморроем. Поэтому готова накинуть три процента на все эти заморочки.

— В три процента уложиться будет проблематично, — нахмурился я, прикидывая, насколько усложняется задача. — Но ладно, свои люди, сочтёмся. Да?

— Решай, — пожала она плечами.

На лице Варвары практически невозможно было прочесть никаких эмоций. Это для неё было характерно, как и то, что она, как правило, не юлила, не выворачивалась, а шла, как танк на таран. Что для бизнесвумен было, скорее минусом, чем плюсом. Но зато это её качество неслабо так облегчало жизнь партнёрам. Прямая и дипломатичная, как рельс, Варвара, не наделяла свои слова тайными смыслами. И это было хорошо.

— Необязательно прямо сейчас, но вот кошелёк, если решишь быстро. А здесь список из десяти ключевых слов. Их я бы советовала запомнить.

Она положила на край стола небольшую металлическую коробочку и обычную флешку. И я взял.

— Попробуем кусаться, Варвара? — спросил я. — Александровна.

— Это как?

— Ну, вас же Лещиков прессует, да? Вы Нюткина на начальника налоговой не натравили ещё?

— Это ни к чему, напрасная трата ресурсов. Лещиков их всех крепко на крючке держит, не сорвутся.

— Но это как посмотреть. Надо подумать, чем заинтересовать нюткинского шефа Загребова.

— Загребов сам хуже Лещикова. Если к нему в лапы попадёшь, он тебя уже не отпустит, будет иметь и иметь, причём, чем дальше, тем жёстче.

— Так давайте сделаем, чтобы он имел не вас, а Лещикова. Пока виртуально, а потом, глядишь войдёт в аппетит.

— Остроумно, конечно, но слишком абстрактно, — нахмурилась Назарова.

— Надо ему предложить сосредоточиться не на поисках щегловской доли, а на том, чтобы распотрошить Лещикова.

— А что конкретно я ему могу предложить? — пожала она плечами.

— Пока не знаю, надо подумать, как делить будем. Если зажать Лещику тестикулы, полагаю, при отсутствии альтернативных вариантов, он вполне может начать откупаться.

— Всё ещё очень абстрактно. Пойди и зажми. Не вижу желающих провернуть это с частями его тела. Тем более, у него в обойме и депутаты, и силовики, и…

— А какие силовики? Был Никитос, да весь вышел.

— Ну, пока суд над Щегловым не состоится не загадывай. Закон у нас, как дышло…

— У нас? Серьёзно? Он везде такой, Варвара Александровна, вам ли не знать? Он только в кино беспристрастный и неподкупный.

— Я кино не смотрю, но Никиту Щеглова рано списывать со счетов. И потом, Лещиков работает в масштабе целой страны, а ты только про нашу область говоришь.

— Ладно, — кивнул я, — есть у вас в кабинете какая-нибудь крутая бутылка?

— Есть Гришина коллекция элитки, — ответила Варвара.

— Дайте пару бутылочек каких-нибудь.

— Возьми вон в том шкафу. Зачем тебе? Ты разве пьёшь?

— Нет.

Я поднялся и подошёл к шкафу. Он был забит бутылками. Я выбрал водку «Белуга Эпикур». Загуглил. Капец, Почти пол-ляма.

— Даже боюсь представить, какой от неё эффект. Полное омоложение организма, наверное, — покачал я головой и взял ещё и тридцативосьмилетний «Чивас Ригал» за жалких сто девяноста тысяч. — Они туда точно птичье молоко льют. Ладно, Варвара Александровна, готовимся к битве. Начнём давить понемножку в прессе, разгонять инфу. Подёргаем за жабры Лещикова. Посмотрим, как он вертеться начнёт. Согласны?

— Нет, — покачала она головой. — Я свои контакты под удар подставлять не буду.

— В смысле?

— В прямом. Если выйдет какая-нибудь опасная для Лещикова статейка, журналисту сразу конец. Не понимаешь?

— Ах, вон вы о чём, — кивнул я. — Это правда, поэтому будем через шишек действовать, на которых наехать не рискнут.

— Попробуй, если хочешь, но я не советую.

Я заказал такси и рванул напрямую к Сергееву.

— Это ж надо быть таким бестолковым, — с горечью оглядел он мои подношения. — Молодо-зелено. Ну как так, я же на эту тему тебя просвещал уже. Серёга, тупица ты, непроходимая. Убить тебя мало.

Я засмеялся, увидев, что у него даже слёзы на глазах выступили, когда он перевёл примерную стоимость этих элитариев в количество бутылок ординарной водки. Он был бухенький и принял ситуацию близко к сердцу.

— Во-первых, Сергей Сергеевич, я за это дело не платил. Я же вам не Рокфеллер. А во-вторых, куда бы вы дели полмиллиона бутылок? Представляете сколько это?

— Тупица! — качал он головой. — Тупица!

— А есть ещё третий аспект.

— Какой ещё? — обиженно, как ребёнок спросил он.

— Вы пить бросаете. Так зачем вам столько водяры, позвольте спросить?

— Да иди ты в баню, Краснов! Много ты понимаешь в колбасных обрезках! Рассказывай, чего хочешь.

— Хочу начать потихоньку мочить Ширяя, — чуть помолчав, ответил я.

— Начать мочить? — нахмурился он. — Боюсь «потихоньку» по независящим от нас причинам может внезапно превратиться в «охренеть, как быстро», «лавинообразно» и даже во «всем пи**ец» и «спасайся, кто может». Догоняешь, сынок?

— Я бы, как раз, хотел поговорить о том, насколько это может быть опасно. У Ширяя возможностей много. Он сможет дознаться через ваших людей, откуда пришла информация?

— Хер его знает, — развёл руками Сергеев. — У него возможности действительно большие, это правда. Очень большие. Знаешь, сколько он людей купил? Можно среднюю европейскую страну заселить. Мои контакты, допустим, надёжные. По особому случаю я могу это вообще, как бы… как бы через АП вбросить.

— Точно? — нахмурился я.

— Всё, что я говорю — точно, — сердито осадил меня он. — Но дело в том, что Никитос допёр, откуда тексты идут. Он же нас с тобой увидел и связал в тупой своей головушке. Намертво связал.

— Так Никитос из игры выбыл.

— Возможно. Но Ширяй может знать, что тот говорит ментам. Понимаешь? И менты, и Ширяй будут знать. Теоретически… Вот о чём нужно подумать. Залегендировать статьи, короче. Я уже написал парочку. У меня прямо книга получится, круто да? От рождения до низвержения.

— Да, очень круто, — подумав, согласился я. — Можно начать мягко, без обличений, типа жизнеописание, да?

— Именно! — хлопнул он по левой ладони тыльной стороной правой. — Соображаешь, школяр! Я бы так и сделал, но кто эту беллетристику будет публиковать? Где хайп, где цинизм, где стынущая в жилах кровь, где секс, где насилие и украденные триллионы? Чтобы выдать серию публикаций, должна быть бомба в каждой. И чем громче рвётся бомба, тем жёстче реакция и туже закручиваются гайки. Вот такая диалектика.

— Ладно, — я поднялся с дивана. — Я понял. Если нужно профинансировать, дайте знать. Задачи такие. Добиться конфиденциальности, максимально подстраховаться, законопатить все щели, где возможна потенциальная течь и шарахнуть из всех орудий. Может быть, стоит в этот раз обойти ваших покровителей, друзей и помощников и, воспользовавшись полной анонимностью, разместить материалы несанкционировано. А для убедительности мы можем ещё и следком подключить, пока его снова с прокуратурой не соединили.

Разговор с генсеком Михаилом я оставил на завтра и двинул домой. Пошёл пешком, решил проветрить голову. Было около нуля, сыпал мелкий снежок, стоял полный штиль, от желтоватых шаров фонарей лился рассеянный свет. Подсвеченный огнями драмтеатр, засыпанные скамейки и следы ботинок на свежем снегу казались частью сказки, захватившей город. Я будто снова оказался в детстве и смотрел по телеку приключения Маши и Вити или ещё что-нибудь такое.

Пока шёл домой волшебство из головы вытеснилось обычными и не самыми романтичными мыслями. Тем не менее, заходя во двор, поймал себя на мысли, что не удивлюсь, если из-за угла выскочит огромный чёрный кот, похожий на Боярского. Кот не выскочил, а я поднялся домой, разделся и бухнулся в постель.

Утром я немного проспал, поэтому, когда подскочил, начал судорожно метаться по дому. Душ, кофе. Зарядка и яичница не поспевали… Впрочем, я решил позавтракать нормально. Уж лучше было немного опоздать на английский, чем остаться голодным, если события наступившего дня снова закинут меня неизвестно куда.

Я налил в чашку кофе, намазал на хлеб масло, положил на тарелку глазунью и уселся за стол. Сделал глубокий вздох, а потом глотнул горячий обжигающий кофе. Это было прекрасно. Взял в руки нож и вилку и в этот самый момент раздался звонок в дверь. Я глянул на часы, встал из-за стола и пошёл к двери.

На пороге стояла Настя.

— Не ушёл ещё? — кивнула она и вошла в квартиру. — Надо поговорить. Знаю, незваный гость… он это, не комильфо, но мне прям надо…

— Привет, — усмехнулся я и принял её пуховик.

— Яичницу хочешь?

— Давай, — серьёзно кивнула она, скидывая сапожки. — Мама когда приедет?

— В пятницу вечером, скорее всего. Проходи на кухню.

Она кивнула, вставила ноги в «свои» тапки и пошла по коридору.

— Кофе? — спросил я, входя следом за ней на кухню.

Она снова кивнула.

— Сигарету?

— Чего? — возмущённо обернулась она ко мне.

— Ну, мало ли, — сказал я с невинным лицом и пожал плечами. — В художественной среде, я заметил, полно курильщиков.

— Перестань, Серёж, — устало вздохнула она и села за стол. — Давай поговорим серьёзно, без твоих вечных шуточек.

— Ладно, — согласился я. — Давай поговорим без шуточек. Сколько яиц?

— В каком смысле? — уставилась на меня Настя.

— Тебе.

— Что мне?..

— Сколько жарить яиц? — с удивлением пояснил я свои вопросы.

— А… два… Да, два достаточно.

Я включил газ, отрезал кусочек сливочного масла и бросил на чугунную сковородку. Масло зашипело, вспенилось, становясь похожим на карамель.

— Скорей-скорей… — пробормотал я, разбивая яйца и выливая на сковороду. — Главное, не перегреть. Ты знаешь, что яйца, если у тебя не тефлоновая сковородка, нужно жарить на слабом огне?

Она запыхтела, но ничего не сказала. Молчала, пока я не поставил перед ней тарелку и чашку с кофе.

— Молока нет, — развёл я руками. — Сахар надо в кофе? Я так пью, без сахара.

— Знаю. Да… дай, пожалуйста.

Она выглядела чуть взволнованной, как перед экзаменом.

— Говори, всё что хочешь, — сказал я. — Не волнуйся. Мне можешь сказать вообще всё.

— Ладно, — кивнула она и откусила от моего бутерброда с маслом. — Сейчас…

Она тщательно пережевала и откусила ещё.

— Я не сказать боюсь, — пояснила она, — а от тебя услышать что-нибудь плохое.

— Настя, ладно тебе, я что Медуза что ли?

— Смотря, что ты скажешь, кивнула она.

— Ты во сколько вчера домой-то пришла?

— Не знаю. Слушай… В общем….

Она отложила бутерброд и прикусила губу. Я сел напротив и взял её за руку, а то она трепетала как лист осиновый.

— Давай, поешь сначала, — улыбнулся я. — На первый урок всё равно не пойдём, так что времени у нас пресс ещё.

— Да не могу я, — пожала она плечами. — Потом поем… Если всё нормально будет. Я не курила вчера…

— Молодец, — кивнул я. — Я в тебе не сомневался. Правильно сделала.

— Но хотела сначала… После того, как ты ушёл… С Алисой…

Говорить, что это она меня попросила уйти я не стал. Тихонько хмыкнул и промолчал.

— И Кирилл… Он просто… друг… Понимаешь? У меня к нему никаких чувств нет… Только дружеские…

Ага. Отлично. У тебя нет, а у него сколько хочешь этих чувств. Только ты бы, наверное, удивилась, что все они совсем не возвышенные… Я посчитал до десяти, чтобы не сказать лишнего. С ними же надо очень осторожно выбирать слова. Очень осторожно…

— Вот у тебя к Алисе какие чувства?

— Приятельские, — кивнул я, прикидывая, что так мы и на второй урок не попадём, если придётся ещё лекцию о природе мужских чувств читать…

— Закрой, пожалуйста, форточку, — попросила Настя и отхлебнула кофе. — Холодно как-то…

Её потряхивало. Я встал, подошёл к окну и…

— Твою мать… — проговорил я.

— Что? — резко обернулась Настя.

В тот же момент у меня зазвонил телефон. Это был Соломка.

— Серёга, гости к тебе! — воскликнул он. — К окну не подходи, не светись. Весь табор приехал…

— Ага, дядя Лёня, понял. Спасибо…

Под окном стояли два «крузака», а рядом с ними несколько людей в чёрных кожанках. Прям, как в старые добрые. Я узнал Сашко и Князя. Они стояли впереди своих бойцов и смотрели на меня. А я смотрел на них.

— Надо срочно уходить, Настя, — стараясь говорить спокойно, произнёс я, но мышь засуетилась, заметалась, начала царапать желудок. — Сука…

— Ты чего, Серёж… — совершенно обалдело прошептала моя гостья.

Я подскочил к ней, схватил за руку и потащил к двери.

— Быстро-быстро-быстро, — проговорил я. — Хватай сапоги и беги к себе. Прямо в тапочках. Некогда, Насть. Давай, милая, ходу!

Она не понимала, что такого сказала, что я так резко начал её выпроваживать.

— Серёж… — она чуть не плакала, а я схватился за замок, но не открыл, приложил голову к двери и услышал тяжёлые бегущие шаги на лестнице.

Сердце оборвалось…

— Не успели… — помотал я головой и повернулся к Насте. — Вот дерьмо…

ОТ АВТОРА:

Смута! Страшное время для нашей Родины.

Но на границе у самого Поля появился тот, кто выжжет ее с корнем. Человек из нашего времени меняет ход истории.

✅ Скидки на все тома

✅ 1-й том здесь — https://author.today/reader/464355/4328843