Второгодка. Книга 7. Час гнева

8. Битва никогда не кончается

Началось.

Наш третий чувак выхватил ракетницу и бабахнул в воздух. В тот же миг картина резко изменилась, словно невидимая рука тряхнула калейдоскоп, собирая совершенно новый, неожиданный узор.

В моём восприятии всё замерло. Звуки смолкли. Правда, лишь на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы изображение запечатлелось в голове.

Висящий в воздухе огненный шар сигнальной ракеты. Удивлённые люди посреди двора, замершие с ящиками, с автоматами, с пистолетами в руках. Все как один с задранными головами и взглядами, устремлёнными к приближающейся огненной звезде.

Пазик и два джипа, набитые бойцами. Помощник Сашко с вытянутой вверх рукой и застывшим дымом от ракетницы. И, наконец, сам Сашко, как Наполеон, взирающий на поле брани, с горящими глазами и лицом, подсвеченным пламенем битвы. Ноздри раздулись, как у разгорячённого жеребца.

Картинка застыла лишь на мгновение, а затем снова ожила и наполнилась громкими звуками. Движение, запущенное выкриком цыганского атамана и пуском ракеты, превратилось в напористый штурм, вмиг перекроив казавшийся прочным баланс сил.

Из пазика и джипов высыпали вооружённые бойцы и открыли огонь. Палили по большей части вверх, но прилетало и по машинам. Задача была обескуражить и смять сопротивление. Выглядело войско неоднородно и вооружено было не слишком добротно, но энтузиазма у него хватало. Награда была уж больно хороша. Целая фура наркоты и целая фура бабла распаляли воображение и делали солдат смелыми и инициативными.

Внутренний двор мгновенно затянуло сизой дымкой. Раздавались крики, хлопки выстрелов, короткие очереди. Цыганские бойцы оттеснили противника сразу, совершенно без сопротивления, и ринулись к грузу, к ящикам, к сокровищам, ещё не догадываясь, что никаких сокровищ там не было, и в ящиках не находилось ничего, кроме воздуха.

Наступавшие уже подступили к добыче, но в этот момент произошло неожиданное. Из складов и гаражей начали выскакивать люди. Хорошо экипированные, вооружённые, все как один одетые в чёрную современную униформу. Это была не разношерстная банда Сашко, а настоящая армия, крутая ЧВК с хорошо организованными и обученными солдатами.

— Твою мать! — воскликнул я. — Твою мать!

Глядя на этих вояк, я понял, что заруба с Росгвардией могла вылиться в настоящую битву, безжалостную и жёсткую.

— Сука… — процедил сквозь зубы Сашко.

Яркий огонь, отражавшийся на его лице, вдруг изменился. Пламя стало синим, холодным и совершенно инфернальным. Сашко сделался похожим на восставшего из могилы упыря.

— Сука! — заорал он. — Сдал, падла!

Он резко повернулся ко мне. Лицо его сделалось по-настоящему страшным.

— Вышиби ему мозги! — заорал он, отступая и давая дорогу своему соратнику.

Тот выхватил пистолет и немедленно направил на меня. Ждать у моря погоды было бессмысленно. Контрпродуктивно, как сказал бы отрёкшийся от меня Краб. Но кое-что из его наставлений и из прошлой жизни я ещё помнил.

Я кинулся вперёд поднырнул под руку помощника, не ожидавшего такого хода и уверенного в своих силах, и крутанул её так, что тот полетел за собственной рукой по болезненной и причудливой траектории и перекувыркнулся, разжимая кисть. Пистолет вылетел и перешёл ко мне. Я бросил парня в снег и подобрал его пистолет. Спасибо.

В этот момент я почувствовал себя не десятиклассником Серёжкой Красновым, а как минимум, Стивеном Сигалом в лучшие годы, когда он буцкал плохишей на кораблях и в прочих местах.

Сашко выхватил свою пушку и шарахнул, не целясь в мою сторону. Пушка была с огромным стволом, как в кино, но шансов у него не было, и он, естественно, промахнулся, потому что бежал по краю крыши. По моим жилам неслись дикие и яростные потоки адреналина, а мышь, моя заклятая подруга, остервенело крутила колесо. Я догнал его и сделал подсечку, отправив в рыхлый снег. Я навалился сверху, схватил за руку, сжимавшую гангстерский кольт и начал её выкручивать, выводя на болевой.

Сашко дико, по-звериному заорал от боли и нажал на спуск, попав в брюхо своему помощнику, который как раз поднялся на ноги и с рёвом, будто разбуженный медведь, двинулся на нас.

И в тот же миг, как если бы этот выстрел, стал сигналом, воздух разрезал грохот вертолётов. Судя по звуку, их было два. Предутреннюю мглу вспороли прожектора. Застучал пулемёт. Рядом с нами ударил рой стальных шершней, прошив крышу, на которой мы барахтались.

— Отпусти! — заорал Сашко.

Поле боя снова преобразилось. Со всех сторон во двор стекались бойцы Росгвардии. Сверху кружили вертолёты. Во двор врывались бронемашины, из них выскакивали бойцы. В этой кутерьме разобраться было непросто. Всё это уже походило на полноценную войсковую операцию.

Были слышны крики и выстрелы, пахло гарью, порохом и морозом. По крыше снова шарашил пулемёт. Мы с Сашко откатились друг от друга, и он тут же вскочил на ноги.

— Стоять! — крикнул я и выстрелил первым.

Получить кусок свинца из его «Питона» мне не хотелось. Я бабахнул не целясь, просто шмальнул в сторону этого козла. Он рухнул на колени, но я в него не попал. Луч прожектора снова взрезал, темноту и на мгновение высветил лицо, обернувшегося ко мне цыгана. Оно было страшным и… испуганным.

— Амба, братишка, — переводя дух, крикнул я, поднимаясь на ноги и на этот раз уже прицелился как следует. — Туши свет, Сашко. Трындец подкрался незаметно, пришло твоё времечко.

Я нахмурился и задержал дыхание. Бывают мрази, которых не жалко. Такие, что вызывают отвращение и чувство гадливости, безжалостные, мерзкие и… я не рассуждал. Хорошенько прицелился и нажал на спусковой крючок. Но правда состояла в том, что ещё до выстрела свет потушили мне. Кто-то со всей силы долбанул по затылку, и в глазах потемнело. Так что момент выстрела совершенно неожиданно остался за кадром…

— Очухался! — крикнул кто-то, когда я открыл глаза. — Давай его вон к тем!

Были слышны голоса, а выстрелов слышно не было. Суетились менты, тихо рычали поверженные бандосы и наёмники. Голова гудела, как Царь-колокол. Кто-то снова приложил меня по затылку.

— Сашко взяли? — попытался крикнуть я.

Во рту пересохло, язык распух и не слушался, так что вместо крика у меня вырвалось только хриплое мычание.

— Грузимся, грузимся! Быстро, быстро! Время! — носился кто-то из гвардейцев.

Я оглянулся. Вокруг на коленях сидели и цыгане, и бойцы ЧВК Давида. У всех руки были стянуты пластиковыми стяжками.

— Так, грузимся! Следующая партия! Вот этому руки связать!

Подъехала машина.

— Где… где Романов? — попытался спросить я.

В ответ получил тычок и двинулся в сторону автозака.

— Разговоры! Загружаемся, уроды! Быстро-быстро-быстро!!!

Машину моментально набили задержанными и повезли. Это было пипец, как жёстко. Голова раскалывалась, ломило всё тело, хотелось пить, хотелось лечь и отключиться. Но нужно было держаться, а каждая кочка, каждая рытвина отзывалась острой болью.

Нас привезли на базу и уже там рассортировали, отделив волков от ягнят. Вернее, волков одной породы от волков другой. Меня, поразмышляв не более секунды, кинули в клетку с цыганами. Хотя бы руки развязали, и на том спасибо. Мои сокамерники растирали запястья и молча зыркали друг на друга.

— Ты кто такой? — спросил меня молодой чувак с наглой рожей.

— А это не ты с Сашко был? — спросил кент постарше.

— Где он? — поинтересовался я и поморщился.

Слова давались с трудом. Каждый звук отзывался резкой болью в затылке, будто туда вбивали раскалённый гвоздь.

— Где Сашко? — повторил я.

— Ушёл, — сказали сразу несколько человек.

Вот везучий урод. Я сжал челюсти.

— Ты нам скажи, братан, ты же с ним был, — с вызовом спросил у меня наглый юнец. — Это же ты разнюхал про бабки или я путаю?

— Мы на крыше были, — еле шевеля языком, ответил я. — Отстреливались. А потом тяжёлые на крышу залезли с тыла.

Похоже, так и было. Пока бился с Сашко и его кентом, упустил момент, когда на крыше появились наши…

— Из чего ты отстреливался? — узнал меня кто-то ещё. — Тебе же оружие не дали. Сашко сказал ему не давать, я слышал. Мутный он какой-то.

— Подобрал у того, третьего, что был с нами. Его пулемётной очередью прошило. С вертушки.

— А ну-ка, братцы… — ко мне протиснулся мужичонка с седой бородой. — Это ж ты, сука, нас всех подставил!

— Где Сашко? — снова спросил я.

— Ну ты и тварь! — прохрипел он. — Я ведь сразу говорил, подстава это. Слишком гладко пел.

— Я-то про другое говорил, — отмахнулся я. — Слышал звон, да не знаешь, где он.

В этот момент к клетке подошли гвардейцы. Вместе с ними я увидел Петра Романова. Он внимательно всматривался в лица задержанных.

— Вот этого, — он показал пальцем на здорового бородача. — И вот этого.

Он ткнул пальцем в меня, глядя абсолютно равнодушно и не подавая виду, что мы знакомы.

— На выход, — рявкнул сержант.

— И того ещё!

Народ расступился, и мы вышли.

— По одному! Руки за спину! Руки за спину, я сказал!

К каждому подошёл конвоир. Меня провели по мрачным коридорам с решётками, подняли на пару этажей и, проведя уже по вполне приличному коридору, завели в кабинет с двумя рабочими столами. Хозяев столов не было. Там вообще никого не было, но почти сразу туда вошёл Романов.

— Свободен, — бросил он конвоиру.

Тот сразу вышел.

— Где Пустовой? — морщась от боли, произнёс я и потрогал затылок.

Кровь засохла и крошилась под пальцами.

— Ушёл, сука, — покачал головой Петя. — Как вообще тебя угораздило? Я думал, что ты за Сашком попёр, а ты у меня в закромах с пробитой башкой.

— Если бы не твои спецы, — скривился я, — я бы его завалил. Он же у меня на мушке был. Я уже выстрелил, а вы меня по чайнику. Ну, кто так строит, Пётр Лексеич?

— На тебе же звёзд с погонами нет, — усмехнулся Романов. — А парни молодцы, сразу вычислили, где этот отморозок, полезли на гараж. Ну, предворительно так. Попозже уточню, когд все рапорты будут готовы. Но он ушёл, гад. Видать, когда тебе наши ребята башку проломили, он не растерялся, дал дёру. Ещё трупы не проверили. Пока не знаю, сколько полегло.

— Ваших-то много?

— Да блин, — горестно махнул он рукой, — есть и среди наших пацанов потери. Там оказались подготовленные боевики, а не обычные бандосы. Ладно, теперь народу у них поубавилось. Но в целом, двухсотых мало со всех сторон.

— Слушай, я его и не ранил даже? Сашко? Я ведь выстрелил. След кровавый не нашли?

— Хорошая шутка, — недовольно поморщился он. — Там во дворе весь снег красный.

— А Давида взяли?

— Нет. Никакого Давида мы не взяли. Наркоты не оказалось. И бабла тоже.

— Неужели? — поморщился я и снова прикоснулся к затылку. — Чем они шибанули? Не сапёрной лопаткой случайно?

— Установка на гуманизм не давалась. Ехали косить бандюков. Скажи спасибо, что не добили.

— Спасибо, — хмыкнул я.

— Серёга, вот если бы взяли Сашко, всё выглядело бы совсем иначе. А так… не пойми что, короче…

— Ну посмотри, проверь, — кивнул я. — Может быть, его всё-таки грохнули. Дай, кстати, телефон, пожалуйста, позвонить надо.

— Вон, звони, — кивнул он на стационарный аппарат на столе.

Я подошёл, поколебался немного, но набрал номер. В трубке послышались гудки.

— С незнакомого не возьмёт, наверное, — проговорил я тихонько.

— Слушаю вас, — раздался серьёзный голос генсека.

— Миша, привет, я тут с городского. Из полиции, или где я тут? Короче, по тому вопросу. Помнишь, который я тебе в последний раз задал?

— Ага, — ответил он, быстро сориентировавшись. — Ничего нет.

— В смысле? — уточнил я.

— Скрылся с экранов, так тебе скажу, — многозначительно произнёс он, что означало, как я понял, что телефон проявлялся, но в конце концов перестал быть видимым.

— Скрылся? — машинально повторил я.

— Ну… в последней серии нашего сериала, — он замешкался, подбирая слова, — космический объект скрылся с радаров. Возможно, обесточил оборудование связи. Посмотрим, появится ли в следующих сериях. Сюжет этой драмы совершенно непредсказуем.

— Понял тебя, — нахмурился я. — Ладно, спасибо. А то я прям подсел на этот сериал. Не могу… не думать о нём.

— И давно?

— Не очень. Но он меня прямо захватил… Хорошо, Михаил, спасибо, я перезвоню, когда найду свой телефон.

Я повесил трубку. Мы ещё немного поговорили с Петром, после чего он посадил меня в машину и повёз к врачу в ведомственную ментовскую больничку.

— Нет, давай в травму, Пётр Алексеевич. Не надо мне светиться в ваших ведомственных учреждениях.

— Да чё такого? Что будет-то? Кто там на тебя смотреть станет?

— Хотелось бы, как раз, чтобы посмотрели, — хмыкнул я.

— Шутник.

— Ладно, Пётр Алексеевич, просто высадите у травмы, а дальше я сам.

— Тошнит? — участливо спросил он.

— Пока нет вроде.

Я кивнул и тут же об этом пожалел.

Всё-таки он меня привёз в городскую травму и организовал, чтобы меня приняли без очереди, явно злоупотребив своим служебным положением.

Переломов не нашли. Внутренних гематом вроде тоже. Зато подозрение на сотряс было вполне реальным. Сказали, что завтра нужно идти к невропатологу, делать обследование и разбираться дальше.

По дороге заехали в аптеку. Я накупил пилюль от головной боли и после этого Петя довёз меня до дома.

— Ладно, Серёга, что сказать, молоток, — кивнул он и крепко сжал мою руку. — Голова, одним словом… В смысле, не голова, а Дом советов. Надеюсь после этого удара ты не отупеешь. Выздоравливай.

— Спасибо, — хмыкнул я, — на добром слове.

— Доброе слово и кошке приятно, — подмигнул Петя. — Если вдруг что, сразу звони. Ты понял?

— Да понял, понял.

— Я про Пустового. Он сейчас в бегах и ему пока не до мести. Ему бы свою шкуру сберечь, но ты, всё равно, держи ухо востро. Может, даже стоит, пока мы его не поймали, где-нибудь в другом месте отлежаться. Есть у тебя такое местечко?

— Найдётся, — кивнул я. — Поищем. У меня этих мест — завались.

Попав домой, я первым делом схватил свой основной мобильник, который всё это время оставался здесь. С собой я брал только конспиративный телефон. Было уже около одиннадцати.

Я активировал экран и увидел целую кучу пропущенных вызовов. От мамы. От Насти. От Мишки. И даже от Чердынцева. А ещё от Давида. Как с цепи сорвались.

— Ладно, давайте действовать по порядку, — пробормотал я и прошёл на кухню.

Налил в стакан воду из-под крана, закинул в рот пару таблеток, проглотил и набрал номер Насти.

И ровно в этот момент раздался входящий звонок. Это была мама. Я ответил.

— Серёжа! — взволнованно воскликнула она. — Ты в порядке?

— Да, мам, — собрав волю, сказал я как можно спокойнее. — Всё хорошо. Я в полном порядке. А ты?

— Я не могла дозвониться всё утро! — сообщила она.

— Ты что, волновалась? Не переживай! У меня просто звук был выключен. Из-за школы.

— Я уж хотела Юле звонить… Ладно, слава Богу. Фу-у-х… А то у меня сердце так застучало, ты не представляешь. Думаю, что там с моим Серёжкой? Неужели что-то случилось?

Она выдохнула.

— Ну, ты даёшь, мам. Что со мной может случиться? Ты сама посуди…

— Да всё, всё. Я уже спокойна. Слава Богу. Прям камень с плеч… Слушай, Серёж, я чего звоню-то…

— А ты уже едешь? Во сколько встречать?

— Нет, представляешь, вынуждена тебя огорчить…

— Что случилось? — как бы удивился я.

— Меня не отпустили, — расстроенно сообщила она. — Так что сегодня я не приеду…

— Почему? Что-то произошло?

— Да нет, ничего не произошло. Но по правилам нужно ещё какие-то нормативы сдавать. Плюс назначили несколько дополнительных собеседований. Так что придётся эти выходные провести здесь. Да ещё и дежурство впаяли в добровольно-принудительном порядке…

— Понятно…

— Зато пообещали, что дадут два дополнительных выходных. Два отгула, когда мен потребуются. Ты-то как там? Справляешься?

— Мам, не беспокойся. Делай свои дела спокойно и не о чём не думай. Я справлюсь. Плохо, конечно, что не отпускают, но что поделать, надо, значит надо.

— Ну да, ну да… Ладно, Серёженька…

В этот момент телефон завибрировал и на экране всплыло сообщение о втором вызове. Я посмотрел, кто звонит и замер… Это был Сашко.

— Мам, извини, меня Медуза зовёт. Я потом позвоню.

— Медуза? — возмутилась мама. — Опять?

— Да нет, в самодеятельность засунуть хочет. Не беспокойся. Я побежал. Пока.

Я закончил разговор и тут же нажал зелёную кнопку.

— Алло!

— Сучонок, — услышал я, и я сразу представил наглую ухмыляющуюся рожу Сашко. — А ведь я как чувствовал, что ты волчара. Мент поганый. Мусор! Как чувствовал, сука! Но не послушал сердце. Разум уговорил.

— Где ты? — спросил я.

— В безопасном месте. Не ссы, хер кто меня тут найдёт.

— Давай встретимся, — сказал я. — Поговорим. Всё обсудим.

— Конечно, встретимся, — захохотал он и сбился на кашель. — Только мне уже не до разговоров.

Я напрягся.

— Твоя крашеная сучка у меня.

Мне будто молотом по голове долбанули. Молотом по колоколу. В ушах загудело…

— Где она?!! — рявкнул я.

Мышь заорала и начала вырываться наружу, прогрызая себе путь.

— Не ссы, — снова залаял Сашко, — оттуда, где она сейчас, она никуда не денется. Готовь бабки. Или ей… не позавидуешь. Я с ней такое сделаю, какого с живым человеком отродясь не делали. Но не переживай, я сниму видео и покажу тебе. Так что ты всё увидишь сам. А если не захочешь, я тебя заставлю. Отрежу тебе веки, например, чтоб ты не жмурился. Короче, мне нужен лям. Зелёными.

— Ты охренел? Девушка ни в чём не виновата! Отпусти её!

— Лям, сучонок! Возьмёшь у своих ментов, мне похеру где. Найди. Ты ж крутой.

— Дай мне с ней поговорить, — потребовал я.

— Поговоришь, когда будешь с ней в одной яме лежать.

Я сжал зубы.

— В общем, собирай бабло. Я позвоню через три часа. Скажу, куда и когда нести. А пока, мне есть чем заняться. Ну, ты понял, да?

— Дай мне с ней поговорить!

— Какого хера? — гаркнул Сашко в сторону от телефона. — Это чё? Ну, ты и дебил!

Я услышал, как кто-то пытается что-то объяснить.

— Заткнись, идиот! Дай ей по роже, залепи пощёчину!

Раздался шлепок. И сразу вслед за ним — девичий вскрик. Сердце запеклось и я зарычал, как раненый зверь.

— Мы все, — продолжил Сашко совершенно спокойно, — очень и очень злимся из-за того, что произошло. Очень. Так что твоя девка должна будет постараться, чтобы мы её не сразу убили. И она постарается. Поверь. И мы тоже постараемся.

— Я тебе глотку перегрызу, урод, — прохрипел я.

— Если ты придумываешь очередной план, как поиметь меня, — добавил он так же спокойно, — делаешь огромную ошибку. Если не достанешь бабки, будет кабздец. И тебе. И твоим бабам. Перезвоню через три часа.

Связь оборвалась, и я со всей дури долбанул кулаком по столу.

— Сука… сука… сука… — прорычал я и метнулся в спальню, опустился на колени и полез под кровать.

Отодвинул дощечку, вытащил пистолет. Вскочил и вылетел из квартиры, уже на ходу набирая номер Насти. Я летел по лестнице, перескакивая через три ступеньки.

— Телефон абонента находится вне зоны обслуживания, — бодро сообщила трубка.

— Твою мать!

Я выскочил из подъезда и рванул к своему «Ларгусу». Никакой головной боли я больше не чувствовал. Боль ушла в глубину, разрывая меня изнутри. А я мчал к машине, припаркованной между гаражей, и набирал номер Чердынцева. И вдруг увидел её. Сначала даже не понял, что это моя тачка. Но других «Ларгусов» тут не бывало.

Изрисованный яркими геометрическими и бесформенными пятнами, превращённый в безусловный шедевр современного уличного искусства, стоял именно мой, сука, «Ларгус».

— Эй, колхозник! — раздалось за спиной.

— Сука… — прошептал я и резко обернулся.

В голову стрельнуло, и я поморщился. Ко мне медленно шёл Кирилл. Тот самый «талантливый мальчик». За ним тянулась его банда культуртрегеров, заметно разросшаяся с прошлого раза. А чуть позади так же медленно катил чёрный внедорожник «Ауди».

— Ну чё? — пренебрежительно скривился Кирюха. — Думал, твоя взяла? Пролетарий тупорылый. А? Ссышь?

Он остановился в паре шагов.

— Мы тебя научим культуре, а то слишком уж ты борзый, — криво усмехнулся он.

Я сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул, выпуская из груди языки пламени, а с ними диких разъярённых демонов гнева. Отодвинул полу куртки и сжал рукоять «Беретты»…