Второй ребёнок короля

Глава 25

Роль ванны здесь исполняла большая деревянная бадья, в которой можно только сидеть, слегка согнув ноги. И всё равно погрузиться в горячую воду после долгой дороги было безумно приятно.

Однако я не позволила себе надолго расслабиться. Быстро намылила тело, промыла волосы, сполоснулась и выбралась из бадьи. Вода даже остыть не успела. Жаль, что я не догадалась попросить у прислуги таз, чтобы смыть мыло, стоя в нём. Тогда Арьеду даже не пришлось бы ждать, пока сменят воду в ванне. Увы, ко мне умные мысли приходят, когда становится слишком поздно.

Я взглянула на мыльную и мутноватую воду, покачала головой от своей несообразительности и принялась вытираться. Взять с собой чистое платье из гардеробной я тоже не догадалась. А мысль натянуть грязную одежду на поскрипывающую от чистоты кожу привела меня в ужас.

Пришлось накинуть на голое тело оставленный служанками халат, который оказался мне велик, и выйти из ванной в нём.

Арьед сидел в прежней позе. Только на звук скрипнувшей двери поднял голову и посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось, стало напряжённым. Взгляд потемнел.

Я смутилась. Со мной что-то не так? Стянула края у горловины, прикрывая грудь.

— Это твой халат? Прости, я забыла взять чистое платье… — начала оправдываться, чувствуя себя всё более неловко.

Арьед моргнул и отвёл взгляд от моей груди, где побелевшие от напряжения пальцы продолжали сжимать края халата.

— Ты можешь брать всё, что тебе нужно, Лида, — голос вдруг охрип, стал низким, будто простуженным. И от этого у меня по коже побежали мурашки.

— Садись, поедим, — он похлопал по дивану рядом с собой, запустив ещё одну волну мурашек.

Чуть помедлив, я послушалась. Осторожно опустилась на самый краешек широкого сиденья. Сердце отбивало рваный ритм. В животе поселилось предвкушение, и это ужасно сбивало с толку.

Арьед взялся сам за мной ухаживать. Поставил передо мной наполненную тарелку.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Вежливые слова, ничего более. Но отчего, когда я взяла вилку, пальцы у меня подрагивали от напряжения? Вкуса еды я не чувствовала. Что-то отрезала, клала в рот, жевала. Однако мысли были совсем не о еде.

Сегодня третий день, как мы с Арьедом стали мужем и женой. И третья ночь. А мой супруг, кажется, вовсе этого не заметил. Потому что он продолжал вести себя как обычно — заботился обо мне, оберегал и ничего более.

Велейн поставил передо мной наполненный кубок. Я, не глядя, поднесла его к губам, сделала большой глоток. И меня озарило. Когда он говорил, что не станет принуждать меня и что обряд нужен лишь для моей защиты, то имел в виду супружескую близость.

Голова пошла кругом. Никто и никогда не давал мне права решать самой. Не интересовался, чего хочу я.

Нет, конечно, мама спрашивала, чего бы мне хотелось на обед. Но это ведь совсем другое. Да и после её смерти я ни разу не слышала этот вопрос. Чего ты хочешь, Лидия?

В приюте мои желания не интересовали ни сестёр, ни других детей. Для магистра я была инструментом, который годится лишь для того, чтобы достичь цели. Он хотел получить ребёнка королевской крови и использовал меня как «сосуд» для созревания эмбриона.

Как же Арьед отличается от всех них! От этих алчных, жестоких, эгоистичных людей. Он совсем другой. И кажется… я люблю его. И хочу стать его женой. По-настоящему. Хотя и ужасно трушу.

Во рту пересохло. Я в несколько глотков допила содержимое кубка. Кажется, это был гранатовый сок. Он остался тягучей пряной сладостью на языке.

А потом повернулась к Арьеду. оказывается, всё это время он смотрел на меня. Под его пристальным взглядом во рту снова пересохло. Я облизала губы. И увидела, как на лице Велейна собирается гроза. Взгляд потемнел. Серые глаза стали почти чёрными, будто в них сгустились тучи. Казалось, вот-вот засверкают молнии, и грянет гром.

От этого взгляда меня бросило в жар. Внутри пульсировал огромный раскалённый шар, словно гигантская шаровая молния, о которой я читала в книгах.

Меня вдруг обуяла невиданная смелость. Ведомая наитием, я снова облизала губы. Исконным женским чутьём понимая, что нахожусь на правильном пути.

А потом потянулась к Арьеду, одновременно закрывая глаза.

Секунды сменяли друг друга, но ничего не происходило. Наши губы всё ещё не встретились, хотя по закону всемирного тяготения уже давно должны были соприкоснуться.

Удивлённая, я открыла глаза. Арьед находился совсем рядом. Он смотрел на меня, но не делал и малейшей попытки сблизиться. Не пытался двинуться мне навстречу, чтобы поцеловать.

На его лице отражалась внутренняя борьба. Не знаю, что победило, но Велейн вдруг резко поднялся на ноги.

— Пойду, тоже искупаюсь, — сообщил он абсолютно чужим, низким голосом. Такого я у него ещё не слышала.

А потом сбежал. Оставил меня одну, растерянную и сомневающуюся.

Хотелось плакать. Я чувствовала себя бесконечно одинокой, никому не нужной, даже собственному мужу. Отошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Над лесом гасли последние лучи закатного солнца. Однако для меня мир уже погружался во тьму, размытый слезами обиды и разочарования.

Внезапно сзади меня обхватили сильные руки, сжали с неистовой силой, развернули к себе. А затем на меня обрушился поцелуй. Жадный, обжигающий, такой долгожданный. Я растворилась в нём, мгновенно забыв, что только что была одинокой. Нет, вовсе забыв, о чём только что думала.

Когда Арьед отстранился, я потянулась к нему с недовольным стоном. Во мне пробудилась дикая охотница. Это была моя добыча, и я не желала её отпускать.

— Подожди, — попросил Арьед, удерживая меня на расстоянии вытянутых рук. Дождался, когда мой взгляд сфокусируется на нём.

Его волосы блестели от влаги. По обнажённым плечам вниз текли мокрые дорожки. Похоже, он так спешил, что даже не стал вытираться.

Мне безумно хотелось коснуться его кожи. Сначала пальцами, а затем и… губами. Но Арьед просил ждать, поэтому я ждала.

Наконец он спросил:

— Ты уверена, что готова? Ты точно хочешь этого?

Я кивнула, а потом ещё раз, чтобы он понял наверняка. И опять потянулась к нему.

— Обещаю, что буду очень нежен, — прошептал мой муж, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в спальню.

Это была чудесная ночь.

Самая потрясающая в моей жизни.

Велейн сдержал обещание. Он был томительно нежен, чуть ли не робок, когда касался меня. Его сильные руки становились до того осторожными, что мне хотелось кричать от напряжения, от желания большего прямо сейчас, в эту секунду. Наше единение и последовавшее за ним блаженство всё же заставили меня вскрикнуть, но вовсе не от боли, как предрекали приютские страшилки. Напротив — от удовольствия.

Даже не удовольствия. Счастья. Такого всепоглощающего, что мне захотелось плакать. И уткнувшись в грудь Арьеда, вдохнув его запах, ставший таким родным, я всё-таки тихонько расплакалась.

— Что такое? Я сделал тебе больно? — всполошился он, приподнимаясь.

— Нет, — я всхлипнула, вытирая слёзы о его горячую кожу, — наоборот.

— Тогда почему ты плачешь?

— Не знаю, наверное, от счастья, — я хмыкнула от того, как глупо это прозвучало.

И тут же услышала тихий смех Арьеда.

— Какая ты у меня нежная, хрупкая, ранимая, — каждое слово сопровождалось долгим поцелуем.

Он ещё сильнее прижал меня к груди, и я позволила себе нежиться в его объятиях, ни о чём не думая, просто наслаждаясь близостью любимого человека.

Однако Арьед продолжал говорить. Негромко, даже монотонно, словно самому себе.

— Однажды мы охотились с Регаадом. Путь пролегал через редколесье, и лошади вспугнули куропатку с гнезда. Она могла убежать или улететь, но осталась с птенцами. Расставила крылья и закричала, прогоняя чужаков. Ты напомнила мне ту маленькую птичку, что не побоялась выступить против грозного врага.

Я почти перестала дышать, чтобы не упустить ни слова и не спугнуть откровения мужа. Это был первый раз, когда он так открыто и охотно говорил со мной, рассказывая о себе и одновременно обо мне.

— Сначала ты показалась мне слабой. Такой, что согни посильнее, и переломится. Однако тебе удалось меня удивить. На твою долю сыпались всё новые испытания, но ты не просто не сгибалась, ты пыталась им противостоять. Ещё и меня спасала, хотя это была моя задача — оберегать носительницу королевского ребёнка.

Тут я напряглась.

— Подожди, — упёрлась ладонью ему в грудь, чтобы слегка отодвинуться и видеть его лицо. В тот момент я не думала, что бледного света луны из окна будет недостаточно. — Ты защищал меня только потому, что во мне был подсаженный магистром эмбрион? А если бы я оказалась на месте той женщины, в которой был первый ребёнок? Если бы не она, а я погибла? Ты бы точно так же защищал её и вёл сюда? К герцогу?

С каждым словом картина становилась всё более ясной. И Арьед не стал отрицать.

— Прости, но тогда я ещё не любил тебя.

Признание заставило меня задохнуться. Произнесённое вот так просто, чуть ли не в качестве извинения, оно снова перевернуло всё с ног на голову.

— Я был не в курсе интриги. Анвар поручил мне добыть кровь короля и доставить магистру Марграду. А там ты, — лица Арьеда, несмотря на все попытки разглядеть его, не было видно, но мне показалось, он улыбнулся воспоминанию. — Бросилась на меня. Облила грязной водой.

Я даже возражать не стала. Почти так оно и было. Показала я тогда себя совсем не с лучшей стороны, хоть и не нарочно.

— И вдруг старый знакомый Барно приглашает меня в гости, — Арьед снова усмехнулся, но теперь уже с сарказмом. К капитану у него явно накопились претензии. — И там снова ты. И оказывается, ты носишь ребёнка короля. Причём после магического оплодотворения той кровью, что я принёс. Но у меня всё равно не вязалось. Ты не выглядела способной на подобное. Я решил, что ты влипла в неприятности из-за собственной глупости. Хотел помочь тебе, но получил приказ доставить к герцогу. Ослушаться я не мог.

— Из-за клятвы?

— Да, из-за клятвы, — согласился он, вздохнув. — Но по дороге я всё больше привязывался к тебе. И ты постоянно меня удивляла. Не бросила, когда я вырубился в лесу, хотя могла попытаться сама спастись.

— Но ты был ранен… — я попыталась робко возражать, однако Арьед меня перебил.

— Кто другой на твоём месте убежал бы, спасая свою жизнь, а не мою. Ты же взялась меня лечить, хотя не знала даже, с какой стороны подступиться к амулету. А потом вообще бросилась вытаскивать из реки. Ты хоть плавать-то умеешь?

Я промолчала. Зачем что-то объяснять, если и так всё понятно?

— К тому моменту, когда мы добрались до Леты, я уже не мог просто отдать тебя герцогу. Обдумывал варианты. Оставить у неё, пока всё не уляжется. Или отправить куда подальше, спрятать в безопасном месте.

— Но разве клятва позволила бы безболезненно нарушить приказ герцога?

— Нет, — просто ответил он, добавив: — Но это были бы мои проблемы. Главное, чтобы ты оказалась в безопасности.

— А я хотела идти с тобой, — я вздохнула, вспомнив, как Арьед казался мне холодным и хмурым. Как боялась, что он оставит меня. Как хотела быть рядом с ним, во что бы то ни стало.

— Ты была настойчивой в своём стремлении, — подтвердил он, — а у меня оказалась не такая железная сила воли, чтобы отказаться от желания быть с тобой рядом. Тогда я решил взять тебя в жёны. Супружеская клятва тоже обладает силой. Я надеялся, она позволит противостоять герцогу и защитить тебя. И сегодня убедился, что мой расчет оказался верен.

Я убрала ладонь. Мне больше не хотелось отодвигаться от Арьеда. Напротив. Я желала уютно устроиться в его объятиях, поэтому придвинулась ближе и сама первой обхватила его рукой.

— Как думаешь, удастся нам выбраться из замка живыми? — спросила спустя полминуты размышлений о нашем зыбком будущем. — Я не уверена, что герцог отпустит меня до рождения малыша.

Мысль, что Анвар отнимет ребёнка, которого я носила под сердцем, отозвалась ноющей болью.

— Я сделаю всё, чтобы вы с малышом оказались на свободе и жили спокойной жизнью.

— Вместе с тобой, — добавила я со значением.

— Вместе со мной, — послушно повторил Арьед, сильнее прижимая меня к груди.

— Я тоже люблю тебя, — шёпотом сообщила ему, устроившись поудобнее и собираясь заснуть.

Как вдруг вспомнила и встрепенулась.

— А что случилось с птицей?

— С какой птицей? — Арьед удивился.

— Ну на которую вы наткнулись с Регаадом. Ты рассказывал.

— Он затоптал её и птенцов, — глухо ответил Велейн.

— Зачем он это сделал?

— Чтобы спровоцировать драку, — Арьед пожал плечами. — К тому времени ему становилось всё труднее вывести меня из себя. А тут он понял, что я не сдержусь.

Я замолчала. Зря вообще спросила.

— Лида, пообещай мне кое-что.

— Что?

— Не выходи из покоев, пока меня не будет. Я распоряжусь, чтобы еду приносили сюда. Будут оставлять за дверью, но ты открывай, когда убедишься, что рядом никого нет. На всякий случай.

— А герцог? — озвучила я своё главное сомнение. Если он захочет до меня добраться, вряд ли его остановит какой-то засов на двери.

— Ты моя жена. Он не тронет тебя, пока я ему нужен.

— Так ты обещаешь? — переспросил он спустя ещё несколько мгновений тишины.

— Обещаю, — выдохнула я, — только и ты пообещай, что вернёшься поскорее.

Он произнёс торжественно, будто клятву:

— Обещаю, что вернусь за тобой, что бы ни случилось.

А потом поцеловал.