Второй ребёнок короля

Глава 9

Я тяжело поднялась с тюремной лежанки. От долгой неподвижности мышцы затекли и теперь словно бы рассылали огненные стрелы по всему телу.

Меня снова сопровождали двое — один спереди и другой позади. Оба гвардейца молчали. То ли из-за позднего времени уже не были настроены болтать, то ли не желали тратить слова на ту, которая всё равно скоро умрёт.

Мы вышли на улицу. Я с жадностью вдохнула свежий ночной воздух. Сутки взаперти дали понять, каким упоительно сладким он может быть.

Меня подвели к экипажу и открыли дверь, приглашая забраться внутрь.

На этом моя осторожность дала сбой. Страх перед неизвестным оказался сильнее.

— Куда вы меня повезёте? — я обернулась к своим конвоирам и попросила: — Скажите, пожалуйста.

— Залезай и помалкивай! — один из гвардейцев грубо схватил меня под локоть и затолкнул в экипаж.

Я зашипела от боли. На руке наверняка останутся синяки от столь грубого обращения.

Этот же гвардеец забрался за мной следом. А второй остался снаружи. Если б было наоборот, может, я бы и рискнула снова задать вопрос. Но продемонстрированная грубая сила отсекла всякое желание пробовать ещё раз.

Занавески на зарешёченных окнах были задёрнуты. Раскрыть их или даже чуть сдвинуть я не решилась. Поэтому находилась в полной неизвестности, куда движется карета. И оставалось лишь утешаться тем, что снаружи всё равно ночь, и ничего не разглядеть.

Экипаж тронулся с места. Я сидела на гладком деревянном сиденье, словно на иголках. Мысль, что меня везут на казнь, намертво засела в голове и отказывалась её покидать.

Когда сквозь плотную материю занавесок стал просачиваться жёлтый свет фонарей, я поняла, что мы вернулись в город, и задрожала ещё сильнее. Даже плащ уже не справлялся с ознобом.

Ведь казни преступников совершались поутру на главной площади. По моим подсчётам до рассвета оставалось несколько часов, а значит, и моя жизнь неумолимо приближалась к концу.

Нервы сдали. Я не выдержала напряжения и бросилась к двери. Гвардеец перехватил меня, больно прижал к стене, а затем отбросил на скамью.

— Ещё раз дёрнешься, перережу сухожилия, — пообещал он, жёстко добавив: — Они всё равно тебе больше не понадобятся.

Я не выдержала правды. Расплакалась.

— Пожалуйста, — размазывая слёзы по лицу, взмолилась я, — отпустите меня. Я ни в чём не виновата. Клянусь.

— Сиди тихо или пожалеешь, — пообещал гвардеец, тоже усаживаясь на противоположную скамью.

Я ему сразу поверила и затихла. Хотя мне и сложно было представить, что может оказаться хуже того, что ждало меня впереди. Но справиться с ужасом надвигающейся смерти я не могла. Поэтому тихо плакала, сжавшись в углу.

Вдруг заржали лошади. Экипаж дёрнулся и остановился. Меня бросило прямо на гвардейца. Он не успел сгруппироваться, и его приложило о скамью, а затем ещё и о стенку. И каждый раз сверху падала я.

Он застонал.

Но и мне тоже досталось. Я ударилась локтем и бедром, а ещё что-то больно ткнуло мне в бок. Под конец гвардеец приложился макушкой о мой подбородок. Зубы клацнули, а в глазах засверкали искры.

Снаружи послышался звон металла и звуки борьбы. Но из-за тонкого писка в ушах я не сразу их разобрала.

Мой конвоир сориентировался первым. Он оттолкнул меня на противоположную скамью, добавив синяков на правом боку. А сам открыл дверцу, одновременно вытаскивая меч из ножен.

Но не успел даже выйти наружу.

Из темноты что-то блеснуло, отражаясь в рассеянном свете далёкого фонаря. Раздался громкий чавкающий звук. Гвардеец дёрнулся и тяжело осел на пол, задев мои ноги.

На меня брызнуло что-то тёплое. И в воздухе запахло железом.

Ошеломлённая и непонимающая, что происходит, я продолжала сидеть на скамье. Как вдруг внутрь экипажа вскочил мужчина. Света было слишком мало, чтобы разглядеть что-то кроме силуэта. А вот ему хватило доли мгновения, чтобы разыскать меня в темноте.

— Иди сюда, — произнёс мужской голос, который я не узнала, слишком перепуганная произошедшим.

Я смотрела на гвардейца, который по-прежнему лежал на полу, занимая всё пространство, и не двигался. Так сильно пахло мясницкой, что к горлу подступила тошнота.

Я даже не сразу поняла, что меня схватили за руку и тащат наружу. Уже в проходе прохладный воздух привёл меня в чувство, и я упёрлась руками и ногами, не желая покидать экипаж.

С гвардейцами всё было ясно и понятно — они везли меня на казнь. А от этого неизвестного неизвестно чего ждать. Если он убил моих конвоиров, может, со мной сделает ещё что похуже.

Неизвестный выругался сквозь зубы и потянул меня сильнее. И тогда я завизжала во всю мощь своих лёгких.

— Молчи, дура! — прозвучавший рядом голос оказался знакомым.

И я вдруг успокоилась.

— Это вы? — света недоставало, чтобы разглядеть и убедиться.

— Я, — подтвердил незнакомец.

Страх тут же улетучился. Я позволила вывести себя наружу. У экипажа лежали второй гвардеец и кучер. Их позы не оставляли сомнений, что эти двое мертвы. Как и тот, что остался внутри экипажа.

Незнакомец убил всех. А потом вывел меня из кареты. Так легко, словно мы с ним собирались прогуляться по ночной столице.

Несмотря на свежий воздух, железистый привкус во рту становился всё сильнее. Я едва успела отбежать на несколько шагов, как меня скрутило и вывернуло наизнанку. А потом ещё и ещё, пока железистый привкус во рту не сменился желчной горечью. Лишь тогда я сумела распрямиться и повернулась к незнакомцу.

Всё это время он стоял поблизости и смотрел на меня. Заметив, что меня перестало рвать, Велейн схватил меня за руку и потянул за собой.

— Если хочешь жить, иди за мной, — велел он, и я пошла, потому что жить мне хотелось всё сильнее с каждым мгновением.

Голова кружилась, да и ноги заплетались, но я очень старалась не отставать от незнакомца. В нём для меня сосредоточилась сама жизнь, не просто безопасность. Я понимала, что без него не протяну и часа.

К тому же он держал меня за руку. Ладно, кого я обманываю? Лишь Велейн и удерживал меня в вертикальном положении. Без его поддержки я бы давно сползла по ближайшей стене и так бы и осталась лежать, ожидая, когда меня найдут гвардейцы.

Спустя время, показавшееся поистине бесконечным, незнакомец остановился и усадил меня на скамейку. Лишь тогда я огляделась. И когда мы успели добраться до городского парка?

— Посидишь тут немного, пока я осмотрюсь? — слова дошли до меня не сразу.

Зато я почувствовала, как ладонь, которая являлась для меня центром безопасности, пытается вырваться из захвата. Из моего захвата. И встрепенулась.

— Что? Нет! Нет! Не оставляйте меня! — я вцепилась в его ладонь обеими руками, больше всего на свете боясь, что он сейчас уйдёт и не вернётся. — Пожалуйста!

Велейн присел рядом. Я чувствовала напряжённость в его позе. Он явно не хотел здесь сидеть. Возможно, за нами уже пустили погоню, и это было просто опасно. Но мужчина дал мне несколько минут, чтобы прийти в себя и совладать с прерывистым дыханием.

— Кажется, я готова идти дальше, — это была не совсем правда. Точнее, совсем не правда.

Больше всего на свете сейчас мне хотелось забиться в какую-нибудь тёплую норку и пересидеть там все неприятности.

Но Велейн не стал уточнять. Он тут же поднялся и потянул меня следом. И снова началось утомительное передвижение по ночному городу. Сначала по аллеям парка, затем по чистым центральным улицам и наконец перед нами выросли узкие кривые переулки, означавшие, что цивилизованная часть Кьяртана закончилась.

Мы вышли к городским трущобам.

Отец, то есть магистр Марград, внушил мне ужас перед этой частью столицы, рассказывая леденящие душу истории об обитателях городского дна.

Я затормозила, заставляя Велейна остановиться. Он обернулся, наградив меня недоумённым взглядом.

— Туда нельзя идти, там очень опасно, — пояснила я странности в своём поведении.

Велейн улыбнулся, так же, как там, в допросной среди гвардейцев — самыми уголками губ. Глаза при этом оставались по-прежнему серьёзными. А потом он вдруг взял меня за плечи и развернул к себе. Я застыла, испуганная и смущённая, не понимающая, что он собирается делать.

Сердце заполошно колотилось в груди, грозя выскочить наружу. Несмотря на то, что Велейн всё время пути держал мою руку, сейчас я совершенно иначе ощущала его прикосновение.

Он держал меня так, будто имел на это право. И мне это… понравилось.

Я инстинктивно прикрыла глаза, ожидая того, что должно случиться дальше. И вдруг почувствовала, как Велейн накидывает мне на голову капюшон.

Не понимая, что происходит, я снова открыла глаза, чтобы заметить, как он закрывает и своё лицо складками капюшона. Убедившись, что мы достаточно укрыты от любопытных взглядов, Велейн снова взял меня за руку и сказал:

— Для тебя сейчас это самое безопасное место в Кьяртане. Идём.

А потом потянул меня за собой.

И я послушно двинулась следом, чувствуя странное разочарование. Даже не знаю, чего я ожидала. И почему расстроилась, что этого не произошло.

Ведь Велейн прав. Как только гвардейцы обнаружат убитых конвоиров и мой побег (если уже не обнаружили), меня начнут искать по всей столице. В цивилизованной части города практически нет потайных уголков, где можно укрыться.

А в трущобах умудрялись существовать целые преступные организации с разветвлённой сетью агентов. И полицейские при упоминании об этом лишь кривились, выражая своё отношение. Но ничего не могли поделать, хотя облавы в этой части города устраивались регулярно.

Если Велейн ведёт меня сюда, значит, он знает, что делает.

Я полностью доверилась незнакомцу. Но трущобы слишком долго служили для меня олицетворением самого ужасного, что может случиться с добропорядочным человеком. Поэтому я испуганно жалась к Велейну, одновременно вглядываясь в тени, которых здесь было полно ввиду редких фонарей. А ещё прислушивалась к окружавшим нас звукам.

И звуки мне нравились даже меньше, чем тени.

К тому же улочки стали совсем узкими. Застройка поражала хаотичностью. То и дело на пути у нас возникало какое-нибудь строение или сломанное дерево, ветви которого опускались до самой земли.

Даже не представляю, как Велейн ориентировался в этом нагромождении покосившихся домиков, сараев и заборов. Но он ориентировался. Потому что шёл уверенно. Если и приходилось сворачивать, чтобы обойти препятствие, то снова находил нужное направление.

По крайней мере, так мне казалось.

Дело близилось к рассвету. Край неба уже посерел у горизонта. Видимо, поэтому нам повстречалось не так много обитателей трущоб. К тому же они спешили по своим делам и не обращали на нас внимания.

Да и выглядели мы с ними практически одинаково. Тёмные плащи, низко надвинутые капюшоны.

И всё равно каждый раз, как кто-то появлялся у нас на пути, я прижималась сильнее к своему спасителю, инстинктивно ища у него защиты.

— Почти пришли, — сообщил Велейн, словно стараясь меня подбодрить и заставить идти быстрее.

Я была бы рада прибавить шагу, но сил у меня совсем не осталось. Последние минуты (или это были часы?) я передвигала ноги механически, как заводная кукла, завод которой подходил к концу, и она двигалась всё медленнее.

Никогда в жизни мне не хотелось спать так сильно. Кажется, я даже засыпала на ходу, погружаясь в пограничное состояние между сном и явью. Предрассветная хмарь сквозь полуприкрытые веки становилась зыбкой и колеблющейся. В тумане мелькали неясные силуэты.

Как вдруг впереди раздался истошный женский визг, заставив меня мгновенно проснуться.