Выжить в битве за Ржев

Глава 9

Их встретили. Ловец, наблюдая за новыми лицами на бруствере, подавил первичный порыв паранойи, заставляя себя не проявлять излишней настороженности, которая станет заметной. Его аналитический ум уже смирился с неизбежностью повышенного внимания. Вопрос был лишь в форме, которую оно примет. Прямой агрессивный арест или… вот это «подкрепление».

Он мысленно отметил детали. Уверенные, но не показные позы прибывших, их новая, но уже слегка поношенная экипировка, чтобы не выделяться чрезмерно среди фронтовиков. Это явно были не каратели и не необстрелянные новобранцы. Похоже, прислали профессионалов, умеющих хорошо играть свои роли и уже надежно проявивших себя в деле. Из тех, кому начальство могло доверять.

Увидев отделение Кузнецова, старослужащие, оставшиеся в роте, приветственно замахали руками, но вперед сразу выдвинулся один из прибывших новичков, коренастый, с открытым лицом и умными, внимательными карими глазами. За этим незнакомым бойцом к ним навстречу вышли еще несколько других красноармейцев из пополнения.

— Младший лейтенант Карпов, комвзвода, — сходу представился он. — Нас предупредили, что группа Василия Кузнецова должна подойти вместе со снайпером, у которого позывной «Ловец». Приказали встретить.

— Это я. Ловец и бойцы моего отделения — со мной, — сообщил Кузнецов. И тут же спросил:

— А вы откуда к нам, товарищ младший лейтенант?

— Из Сибири, — просто сообщил Карпов, подтвердив догадку Кузнецова. И сразу добавил:

— Мы видели отсюда, с холма, какое «представление» вы устроили немцам. Молодцы! Комроты ждет вас в блиндаже, — его голос был дружелюбным, но в интонации сквозила некая официальность, несвойственная простому фронтовику.

Внутри хорошо углубленного в склон холма немецкого блиндажа, в котором теперь разместил свой штаб ротный, было душно и темновато. Дневного света, падающего из проема входа, не хватало. Лейтенант Громов сидел возле трофейной железной печки за грубо сколоченным из досок столом, разбирая какие-то бумаги при свете толстой свечи, воткнутой в нижнюю часть распиленной снарядной гильзы. Его лицо выражало лишь усталость.

Рядом с ротным, прислонившись к земляной стене, сидел на снарядном ящике младший политрук Синявский. Он выглядел каким-то растерянным и не сводил глаз с человека, сидевшего на ящике из-под снарядов напротив. Это был, судя по краповым петлицам с малиновыми кантами и тремя кубарями, младший лейтенант госбезопасности, мужчина лет двадцати семи, похожий на студента ботаника, с интеллигентным, худым лицом, тонким прямым носом и спокойными серыми глазами за очками с круглыми стеклами в стальной оправе. Он разглядывал карту, не обращая, вроде бы, ни на что другое внимания, но его присутствие было самым весомым новшеством в командном составе роты.

Впрочем, прямой угрозы от этого человека Ловец не почувствовал. Он внутренне уже приготовился встретиться здесь с кем-то подобным. Даже представлял себе, как на него неожиданно набросятся «свои», чтобы скрутить и арестовать. Но, вроде бы, никто пока не покушался на его свободу. Хотя некоторое напряжение в воздухе чувствовалось.

— Вот и ваши «охотники» вернулись, товарищ Громов, — неожиданно сказал этот незнакомый «ботаник», первым нарушив тишину.

Его голос был негромким, ровным, без эмоций. Ротный же встрепенулся и уставился на вошедших, проговорив:

— Доложите, товарищ снайпер, как прошло.

Ловец, умело скрывая внутреннее смятение, коротко отрапортовал:

— Уничтожен склад боеприпасов немецкой артбатареи. Потерь нет.

— Отлично сработано! — похвалил Громов.

— Я уже в курсе вашего выхода. Потому тоже спешу поздравить, — внезапно сказал незнакомец из НКВД, как будто услышал что-то ожидаемое. Все уставились на него, а он добавил:

— Очень эффективно действуете, товарищ Ловец. Позвольте представиться, — младший лейтенант государственной безопасности Константин Орлов, уполномоченный Особого отдела. Временно прикомандирован к вашей роте. Со мной прибыли старший сержант Владимир Смирнов и младший сержант Павел Ветров из полковой разведки, — он кивнул на двух незнакомых парней из подкрепления, которые стояли у входа в командирский блиндаж. — Они направлены для выявления немецких позиций и координации действий с вами, товарищ снайпер.

В словах особиста не прозвучало угрозы, лишь констатация того факта, что государственная безопасность уже вовсю заинтересовалась появлением непонятного снайпера. И Ловец, конечно, сразу понял — эти люди прибыли на передовую не просто ради разведки и координации. Это уже началась та самая «охота» на него, которую он предчувствовал. Только «охотники» пришли пока не с наручниками, а, вроде бы, с предложением сотрудничества. Или его видимостью.

— Товарищ Орлов прибыл вместе со взводом автоматчиков из Сибири. Так что нам теперь должно стать полегче, — вставил Синявский. В его голосе звучало искреннее облегчение, что начальство наконец-то взяло непростую ситуацию в свои руки. Но, одновременно, Ловец уловил и тревожные нотки. Ведь это самое начальство вообще-то теперь присутствовало прямо здесь в лице этого «ботаника» Орлова.

— Мы ознакомились с вашим рапортом, товарищ младший политрук, — продолжил в это время особист, делая ударение на фразе «мы ознакомились», давая, видимо, понять, что все детали уже учтены вышестоящими сотрудниками органов. — Ситуация с заброской на передовую такого умелого снайпера, конечно, неординарная и несогласованная. Но, с этим мы разберемся. На войне главное — результат. А результаты боевой работы товарища Ловца нас впечатляют. И мы заинтересованы в ее продолжении. Более того, готовы ее поддержать.

Говорил он весьма прямолинейно, чего Ловец, конечно, не ожидал от особиста. И потому попаданец был немного удивлен таким поворотом событий. А Орлов сделал паузу, словно бы давая словам впитаться в сознание Синявского и остальных присутствующих. Потом он снова повернулся к Ловцу, продолжая говорить.

— Сержанты Смирнов и Ветров — опытные фронтовые разведчики. Как я уже сказал, они будут приданы вам для помощи и прикрытия в дальнейших операциях. Вы получаете карт-бланш на диверсионную деятельность в ближнем тылу противника на этом участке. Взамен… — особист чуть наклонился вперед, — мы просим о более тесном взаимодействии. Докладывать о планах и координировать цели с командованием роты. А через меня — и с вышестоящими командирами. И, возможно, делиться опытом. Ваши методы нестандартны. Они могли бы принести серьезную пользу и другим нашим снайперам, если бы вы взялись их обучать.

Ловец задумался. Это, наверное, казалось особистам очень ловкой комбинацией. Вместо ареста — проявить доверие к нему. Вместо изоляции — прислать помощников, которые будут рядом. И все это под благовидным предлогом «координации» и «обмена опытом». Вот только, Ловец ясно видел насквозь всю эту примитивную игру здешней спецслужбы. Похоже тот, кто направил сюда этого Орлова, решил не ломать инструмент, который так хорошо сработал против немцев, а взять его в свои руки. Как бы легализовать, но опутать невидимыми нитями своего контроля, чтобы, разумеется, выведать от него побольше в привычной обстановке боевых действий. «И на елку влезть захотели, и не уколоться при этом! Приятное с полезным совместить хотят: взять под контроль мои действия, но так, чтобы я продолжал бить немцев», — подумал Ловец. Оценив еще раз ситуацию, он решил, что придется все-таки подыграть.

— Рад поддержке с вашей стороны, — ровно ответил Ловец, словно и не удивлен такому обороту. — Я понимаю, что координация необходима.

— Именно! — одобрительно кивнул Орлов. — Особенно, если речь пойдет о более крупных целях. Например, о важном узле связи или штабе немецкого полка. Такие диверсии уже потребуют тщательного планирования и значительных ресурсов. И они у вас теперь появятся с нашей помощью.

— Признаться, на помощь со стороны вашей конторы даже не надеялся, — проговорил Ловец вполне искренне.

Особист слегка улыбнулся тонкими губами, потом проговорил, как бы невзначай:

— Вам не о чем беспокоиться. Все ваше имущество, включая оружие, остается при вас. Но я обязан составить его описание, вписать в табель для отчетности. Впрочем, это пустяковая формальность. Сначала отдохните.

Ловец сразу смекнул: «формальность» не простая. Она позволит им тщательно изучить каждую деталь его снаряжения и вооружения. Но, он кивнул, понимая, что сопротивляться бессмысленно, опасно, да и ни к чему.

— Хорошо, — проговорил он, — после отдыха покажу вам всю свою амуницию.

Орлов снова улыбнулся и, стараясь изобразить дружелюбное выражение на лице, сказал:

— Договорились, товарищ снайпер. Отдохните, примите пищу, поспите, а потом мы с вами поговорим. Нам многое предстоит обсудить. И надо постараться научиться работать вместе.

Орлов вышел из помещения и направился к соседнему блиндажу на противоположный конец траншеи ближе к вершине пригорка. Там внутри стояла рация. Не трофейная немецкая, а специальная, доставленная в расположение роты вместе с радистом-шифровальщиком. Первое донесение майору Угрюмову уже было готово: «Контакт установлен. „Ночной глаз“ принял предложение о взаимодействии. Начинаю оперативное сопровождение».

Синявский, наблюдавший всю сцену общения особиста с Ловцом, мрачно хмыкнул и тоже куда-то удалился, оставшись в полном недоумении от такого поворота событий. Ведь он рассчитывал, что снайпера просто арестуют, как иностранного шпиона. А оно вон, как вышло…

Лейтенант Громов, оставшийся на месте, тяжело вздохнул, проговорив:

— Ну, что ж, Ловец… Похоже, теперь у нас здесь все очень серьезно. С бдительным вниманием вышестоящего начальства.

— Похоже, что так, — согласился снайпер и пошел к себе в бывший блиндаж немецких связистов, облюбованный им еще до выхода к вражеской батарее.

К своему удивлению, там он уже застал незваных гостей, — Смирнова и Ветрова, — которые нагло разворачивали свои вещмешки возле трофейного генератора, стараясь выглядеть обычными бойцами.

Но, Ловца обмануть они не смогли. В их движениях присутствовала та же собранная, экономная и хищная точность, что и у него самого. Это бросилось ему в глаза с первого взгляда. Они были профессионалами, волкодавами контрразведки. Ловец понимал, что пока каким-то чудом избежал расстрела и подвала, но уже попал в клетку вечной слежки за собой. Пусть и не явной, с благосклонными, вроде бы, наблюдателями, которые, наверное, могли даже помогать ему по-настоящему в боевой работе. Но слежки постоянной и тщательной.

Попаданец смотрел на Смирнова и Ветрова, думая о том, что его «оркестр» нежданно-негаданно получил первых музыкантов, пусть даже они и секретные сотрудники все того же Особого отдела. Вот только, партитуру теперь писали не только он и война. Ее правил и дописывал невидимый дирижер, непосредственный начальник этого Орлова, или кто-то еще повыше. И от этого Ловец чувствовал себя внутри игры в кошки-мышки. Причем, мышкой был он, а игра вступала в новую, куда более сложную фазу. Теперь мышка должна была не просто выживать в ином времени и вредить врагу. Ей предстояло танцевать под чужую дудку, делая вид, что это ее собственная мелодия. И при этом не забывать о своих собственных целях: найти родного дедушку, продать подороже сведения из будущего и постараться изменить ход этой мясорубки под Ржевом.

Как только Ловец вошел в блиндаж, старший сержант Смирнов тут же поднялся ему навстречу. Его лицо снова было открытым и дружелюбным. Он не стал ничего спрашивать, а просто предложил гречневую кашу с тушенкой, подогретую в котелке, и краюху хлеба. Усевшись на катушки с проводами, Ловец поел с удовольствием. А второй боец, Ветров, угостил его чаем. Подкрепившись, он прилег отдохнуть. А эти двое тоже прилегли рядом в этом же помещении, делая вид, что и они не против прикорнуть, воспользовавшись тем, что немцы затихорились и не стреляют.

Эти ребята пока проявляли себя достаточно молчаливыми, и для Ловца это сейчас было даже к лучшему. Ему не хотелось разговаривать. Он устал и лежал в полутьме блиндажа, делая вид, что спит. А сам думал о том, что скоро предстоит «инвентаризация». Все его «артефакты» будут тщательно задокументированы Орловым. И, без сомнения, их тщательные описания отправят в какие-нибудь секретные институты. Но его самого пока, вроде бы, намеривались использовать именно в качестве снайпера. Более того, создавали иллюзию партнерства. Он уже находился под колпаком, но колпак этот все-таки оставался достаточно просторным и даже полезным, поскольку обеспечивал помощь от системы.

Он думал о начальнике этого Орлова, о человеке, которого никогда не видел. О том, какую сложную, многоходовую комбинацию затеял тот человек. Вопреки всем штампам про НКВД, он собирался не сломать необычного пришельца, а использовать его. Не испугать, а приручить! Ведь этот «кот» хочет выудить все секреты, пока «мышка» бегает и приносит пользу.

Ловец усмехнулся в темноте тому, что стал этой самой «мышкой». Что ж, он тоже умел играть в длинные игры. Он покажет им ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить доверие и свободу действий. И найдет более или менее правдоподобные объяснения происхождению приборов. А вот свои главные козыри, — знания о будущем, — прибережет. Если не будут давить, то, возможно, он даже научит Смирнова и Ветрова чему-нибудь полезному. В конце концов, чем эффективнее будут его «соглядатаи», тем больше пользы они принесут в борьбе с немцами рядом с ним.

Игра в доверие началась. И теперь каждый шаг, каждое слово, каждый показанный прием будут тщательно взвешены с обеих сторон. Он все еще был в ловушке. Но в этой ловушке у него появились не только надзиратели, но и потенциальные… ученики. И кто знает, может, именно эта странная игра с системой в конечном итоге станет его главным козырем в попытке изменить ход истории в этой долине смерти под Ржевом?

Он все-таки задремал, но хорошо отдохнуть не получилось. Его разбудил Смирнов, тряхнув за плечо.

— Товарищ Ловец, простите за беспокойство, — начал он, слегка виновато улыбаясь, но в глазах его читалась деловитая настойчивость. — Товарищ Орлов спрашивает вас.

«А он нетерпелив», — подумал Ловец о молодом особисте, но виду не подал.

Он просто поднялся после короткого сна, зевнул и потянулся, а потом собрался идти к Орлову. Но, тот уже и сам стоял на пороге блиндажа с блокнотом в руках, а через плечо у него был перекинут на ремешке фотоаппарат.

Как только Орлов вошел, Смирнов и Ветров сразу же вышли. И Ловец остался один на один с особистом.

— Вижу, у вас тут и трофейный генератор имеется, — сказал Орлов, деланно улыбаясь.

«Наверняка, ему уже доложили обо всем, что тут находится, а выдавливает из себя удивление, словно артист из погорелого театра», — мысленно проворчал Ловец, но вслух сказал другое, кивнув:

— Так точно, генератор я у немецких связистов затрофеил. Вещь очень полезная. Сейчас задействую.

И он запустил движок, отчего сразу зажглась тусклая лампочка, подвешенная на деревянную балку под низким потолком блиндажа.

— Отлично. Теперь можно начать осмотр вашего снаряжения и составить опись. Мне уже доложили, что оно у вас иностранного производства. Кажется, английское, — особист перешел прямо к делу.

— Нет, американское. По ленд-лизу поступило от союзников, — подыграл Орлову снайпер из будущего, еще даже не совсем понимая, что из этого выйдет. Но, другие варианты, хоть как-то способные объяснить происхождение его боевого имущества, совершенно фантастического для 1942 года, он придумать не смог.