Выжить в битве за Ржев

Глава 15

В кабинете майора государственной безопасности Петра Николаевича Угрюмова было натоплено и накурено так, что сизая пелена висела неподвижным слоем под потолком. Мороз за окном лишь крепчал, февральский ветер свистел снаружи, закручивая снежные вихри, и даже вороны, сидевшие, обычно, на дереве напротив, куда-то попрятались к вечеру. А теперь и вовсе уже стояла глубокая ночь, и тяжелые шторы были плотно сдвинуты, чтобы обеспечивать светомаскировку.

Майор сидел под портретом Сталина при свете настольной лампы, откинувшись в старом дореволюционном кресле. Взгляд Угрюмова, тяжелый и неподвижный, был прикован не к рапорту Орлова, лежащему на столе, который уже давно был прочитан, а к предметам, аккуратно разложенным на чистом сукне перед ним в круге света. Необычная винтовка с не менее необычным патроном. А еще — удивительный небольшой бинокль, который позволял видеть в полной темноте. Причем, далеко видеть. Он сам это проверил.

Внутри, если заглянуть в окуляры, были видны меняющиеся маленькие светящиеся цифры. И Угрюмов быстро догадался, что перед ним показания дальномера. А еще там внутри имелись часы. Тоже цифровые. В середине бинокля между окулярами и объективами находилась непонятная плоская коробка с маленькими кнопочками, закрывающая почти весь корпус бинокля, делая его вид абсолютно непривычным.

Рядом лежали фотографии прочего снаряжения Ловца, сделанные Орловым. Они получились немного размытыми, снятыми не слишком профессионально. Но даже на них читалась невероятная, чуждая чистота линий, качество обработки материалов и невероятная миниатюрность деталей.

Версия об «американских союзниках» забросивших своего агента с целью испытать новейшее оборудование в трудных боевых условиях русской зимы, которую Угрюмов первоначально принял как рабочую и даже в чем-то удобную для себя, рассыпалась в прах, как только он вдумчиво начал изучать предметы из снаряжения необычного снайпера и их тщательные описания, составленные Орловым. Потом майор вызвал к себе двух экспертов, работающих на госбезопасность.

Первый — военный инженер средних лет из Главного артиллерийского управления, недавно вернувшийся из командировки к американцам, организованной вполне официально, ради налаживания более эффективного взаимодействия по ленд-лизу. Но, на самом деле, он выполнял секретное задание по изучению передовых оружейных технологий союзников. То был очень эрудированный специалист с отличными знаниями не только самого оружия, но и всех нюансов его производства.

Второй — достаточно молодой, но очень перспективный, почти гениальный физик, старший научный сотрудник из секретного НИИ, курируемого НКВД и занимавшегося самыми передовыми разработками в сфере электроники, в том числе тщательным изучением новейших иностранных технологий, материалы о разработке которых выявляла советская внешняя разведка. И вердикты экспертов, высказанные майору больше часа назад, все еще звенели в ушах Угрюмова, четко сформулированные и неоспоримые.

Военный инженер, повертев в руках винтовку Лобаева, довольно быстро сообразил, как ее частично разобрать и собрать обратно, но потом сказал вполне уверенно:

— Петр Николаевич, клеймо на винтовке — это, определенно, какая-то мистификация. Такого производителя оружия, который был бы способен сделать нечто подобное, в Америке нет и не может быть. Материал ложи и приклада крайне необычен… Это не дерево и не металл в привычном смысле, а что-то иное, легкое, словно пластмасса, но невероятно прочное. Подобный материал ни одна страна не использует и даже не производит. Что касается самого механизма оружия, то он очень интересен и оригинален. Да и такой крупный калибр для снайперской винтовки — тоже весьма оригинальное решение. Патроны похожи на те, что производятся к ДШК, но гильзы и пули немного иные, а состав пороха нужно исследовать особо. Но, могу вам сказать уже сейчас со всей ответственностью: сама эта винтовка и боеприпасы к ней рассчитаны специально для стрельбы с максимальной точностью на предельные дистанции. И ни у американцев, ни у англичан, ни у немцев ничего подобного нет. И быть не может. Требуется, конечно, тщательнейший анализ материалов в лабораторных условиях, но мне очевидно, что инженерный уровень этой оружейной разработки и качество обработки деталей винтовки опережают современные возможности.

Физик, ученый с горящими глазами фанатика науки, покрутив в пальцах необычный бинокль и выглянув потом с его помощью в ночь, стоявшую за окном, говорил тише, чем военный инженер, но еще категоричнее, тыча пальцем в необычный прибор и в фотографии, сделанные Орловым:

— Это не просто оптика в привычном понимании. Это прибор для того, чтобы уверенно смотреть сквозь темноту, использующий электронно-оптическое преобразование теплового излучения в видимый спектр. Мы над подобным тоже бьемся, но мы только в самом начале, товарищ майор. К нам недавно поступили сведения, что и у немцев уже есть нечто в этом роде, «кошачьи глаза», — приборы инфракрасного диапазона, которые начали разрабатываться фирмой «AEG» еще перед войной, — но они громоздкие и энергоемкие, с электронным блоком на лампах и с большим излучателем-прожектором инфракрасного спектра. А тут у вас столь компактный ночной бинокль… И эта его миниатюрность просто поражает, как и функциональность… внутри встроены еще миниатюрные электронные часы и дальномер… Определенно, перед нами не какая-то мистификация, а вполне материальный прибор, отлично выполняющий свои функции. Но, изготовить такое сейчас невозможно ни в одной стране. Перед нами технологии, ушедшие на десятки лет вперед, источник которых… — он запнулся, посмотрел на Угрюмова и закончил уже шепотом, — не земной. Или, что тоже вероятно, такое могло оказаться у нас из будущего. Природа времени не изучена до конца, как и возможность существования каких-нибудь разумных марсиан…

Последнюю фразу физик выдохнул, сразу испугавшись собственной смелости, и потянулся за папиросой дрожащими пальцами.

Внимательно выслушав, Угрюмов отпустил экспертов. Теперь он сидел один и размышлял над сказанным ими. Версия с союзниками отпадала. Технологический разрыв, как сказали эксперты, слишком велик, чтобы его можно было скрыть даже в рамках сверхсекретного проекта. Американцы или англичане, обладая такими техническими чудесами, немедленно запустили бы подобные разработки в массовое производство и выиграли войну за полгода. Или, на худой конец, использовали бы свои достижения, как козырь в политических играх, а не засылали бы одинокого агента в советскую окопную грязь под Ржевским выступом с новейшим сверхсекретным и очень дорогостоящим оборудованием.

«Немецкий провокатор» тоже исключался окончательно по той же причине. Будь у немцев нечто подобное, они оснастили бы свои полки, но никак не одиночку. К тому же, этот Ловец громил фрицев с большим энтузиазмом, каждый раз сильно рискуя собой. Такого ни одному агенту не сыграть. Этот необычный снайпер умел не только метко стрелять, он имел еще и прекрасную диверсионную подготовку, уничтожая немцев с беспощадной эффективностью.

Еще одну версию, что это свой засекреченный специалист, используемый кем-то из вышестоящих начальников в рамках какой-то тайной операции, о проведении которой нижестоящих в известность не ставили по причине особой секретности, Угрюмов тоже проверил. Во-первых, аппаратуры подобной нигде, ни в одном самом секретном НИИ, не имелось, во-вторых, все подобные «спецы» из ОСНАЗа находились в ведении НКВД и Разведупра. Но, Ловца точно среди них не значилось.

Потомок эмигрантов из белогвардейцев, «вундеркинд», научившийся диверсионной тактике и очень меткой стрельбе где-то за границей и прибывший на передовую ради мщения немцам с набором лучшего иностранного снаряжения тоже исключался, раз такого снаряжения нигде не изготавливалось. Следовательно, оставались только самые безумные версии. Те самые, о которых высказался эксперт по физике и электронике.

Угрюмов, как упорный материалист, человек трезвого ума и железной логики, старый большевик, прошедший Гражданскую и чистки внутри системы, ненавидевший мистику и «глупые фантастические сказки», теперь вынужден был в рамках операции «Ночной глаз» рассматривать даже самые странные варианты. Потому что иначе — ничего не сходилось. «Кем ты должен быть, Ловец, — думал Угрюмов, — чтобы иметь такое оружие и приборы? Посланцем от Аэлиты с Марса? Или все-таки путешественником во времени из романа Уэллса?» Майор ловил себя на том, что у него остались только эти две фантастические версии. Все остальные просто отпали одна за другой.

«Может, этот Ловец какой-то сумасшедший с Марса или из будущего, который просто решил поохотиться на немцев здесь у нас, украв космический корабль или машину времени?» — предположил Угрюмов. Но, Ловец не выглядел сумасшедшим. Его действия, описанные в рапортах Орлова, были выверены и прагматичны. Он не кичился своими «приблудами», а использовал их просто, как привычный инструмент. Причем, он не лез с объяснениями, а ссылался на «особую секретность» и молчал. Похоже, он хотел только воевать, убивая немцев. И, кажется, ничего больше Ловца не интересовало. Вот только, он внезапно захотел найти какого-то рядового Денисова. Орлов прислал запрос…

Мысль майора зацепилась за это. Желание Ловца заполучить именно этого молодого снайпера Денисова в свою команду было слишком настойчивым, слишком личным для «путешественника из будущего» или «посланца Марсиан». Тут крылась какая-то вполне земная история. И нужно было это проверить. Маленькая неявная ниточка, но, все другие пока не сработали…

Загадка переросла уровень полевой контрразведки. Угрюмов не мог больше оставаться в роли пассивного наблюдателя, играющего в кошки-мышки с Ловцом через Орлова. Это был вопрос государственной важности, если Ловец, действительно, марсианин или посланец из будущего. Но докладывать такое наверх, в Москву, без твердых доказательств — значило рисковать всем. После подобных предположений его самого могли объявить сумасшедшим, снять с должности, даже расстрелять, да и Ловца тогда ждала судьба не лучше, кем бы он ни был, хоть любовником самой Аэлиты с Марса.

Угрюмов знал, что действовать опрометчиво в этой нетипичной ситуации нельзя, нужна предельная осторожность. Иначе, одна ошибка — и тайна умрет вместе с ним и с Ловцом. Но, если он, Угрюмов, все-таки разгадает эту тайну, представив начальству доказательства своей правоты, то повышение обязательно будет. Система ничего не оставляла без внимания. Она не только карала, но и награждала. И все действия даже майора госбезопасности, возглавлявшего контрразведку фронта, были подотчетными в этой системе.

Но, пока он лишь докладывал наверх о том, что разработка операции «Ночной глаз» успешно продолжается, версия о том, что на передовой действует агент союзников, проверяется. И цифры немцев, уничтоженных группой Ловца, были тому веским доказательством. Пусть начальство пока верит в эту версию и тоже осторожничает, потому что перед союзниками никому не хочется выглядеть плохо. Впрочем, именно из-за этой версии майору дали сверху карт-бланш, и какое-то время у него имелось в запасе. Вот только, после высказываний экспертов, наставал срок действовать самому. И Угрюмов собирался поднять ставки, чтобы ускорить собственное расследование о появлении Ловца.

Он взял блокнот и начал писать приказ для Орлова, формулируя его в виде личного распоряжения по операции «Ночной глаз»:

1. Обеспечить безопасность, не мешая боевой эффективности группы Ловца, как уникальной оперативной единицы. Чем больше Ловец сделает против немцев, тем больше данных о его методах и возможностях мы получим.

2. Усилить группу Ловца. Передать под его неформальное руководство не только снайпера Денисова, по прибытии, но и охотника Чодо Боягирова, а также сержантов Смирнова и Ветрова на постоянной основе. Создать из них ядро особой разведывательно-диверсионной группы (ОРДГ) «Ночной глаз», действующей по планам Ловца, но под общим контролем Особого отдела.

3. Предоставить группе «Ночной глаз» максимальную оперативную свободу и ресурсную поддержку в пределах возможностей фронта: снабжение, связь и артиллерийское прикрытие по запросу.

4. Лично для Орлова: основная задача смещается с наблюдения за Ловцом с политической точки зрения на изучение его тактики. По возможности производить осторожные попытки выяснить происхождение его знаний и техники в неформальном общении. Акцент сделать на установление доверия.

5. Готовить почву для моей личной встречи с Ловцом.

Последний пункт был ключевым. Угрюмов понимал, что пока он сидит в кабинете, загадка не разрешится. Ему нужно было увидеть этого человека своими глазами. Прочувствовать его. Задать вопросы не через цепочку донесений, а лицом к лицу. Через некоторое время майор намеревался лично посетить передовую и встретиться с Ловцом якобы «для оценки результатов работы особой группы и постановки новых задач», а на самом деле, чтобы увидеть этого человека в привычной ему обстановке, а не в казенной тишине кабинета.

Угрюмов переписал свой приказ специальным шифром, отчего текст стал выглядеть, как обычное письмо любящего старого отца к сыну на фронт. Затем майор нажал кнопку звонка. В приемной звякнуло, и в кабинет быстро вошел ординарец. Вошедшему было приказано срочно доставить «письмо» на передовую, вручить лично Орлову в руки.

Когда ординарец вышел, Угрюмов снова взял необычную винтовку. Такой технический уровень невозможен для 1942 года, так утверждали эксперты. «Значит, он прибыл к нам из другого времени или с другой планеты», — эти мысли уже не казалась Угрюмову ересью. Вот только, майор никак не мог понять, почему же все-таки надписи на маркировке сделаны именно на английском языке? Вряд ли на Марсе живут англосаксы. Значит, версия с перемещением Ловца из будущего оставалась единственной рабочей гипотезой. Но, если такое, невероятное на первый взгляд, предположение все-таки подтвердится, то этот Ловец станет в глазах всех тех, кто узнает тайну, не просто великолепным снайпером. Он будет самым полезным человеком на планете, ходячим арсеналом знаний о будущем и, возможно, уникальных технологий оттуда. И потому все эти знания предстоит использовать с максимальной пользой и быстро, пока ими не завладели другие. Ведь за подобным носителем информации начнется охота всех специальных служб мира.

Теперь Петр Николаевич Угрюмов, майор госбезопасности, собирался решить самую сложную задачу в своей жизни: как обращаться с подобным пришельцем из грядущего, чтобы не погубить его, не спугнуть и, в то же время, извлечь максимум пользы для страны, не вызывая при этом никаких потрясений, которые могут всколыхнуть и без того тяжелую атмосферу внутренней обстановки в Советском Союзе военного времени.

Майор снова уселся в кресло и при свете настольной лампы вглядывался в очертания на карте Ржевского выступа. Где-то там, на крошечной высотке у болота, в промерзлом блиндаже, воевал с немцами человек из будущего. Он, наверное, даже не подозревал, что его уже не считают ни шпионом немцев, ни агентом союзников. Что охота за ним сменилась задачей его защиты и… приручения. Но, для начала Петру Николаевичу предстояло убедиться, что он все-таки не сошел с ума сам.