Выжить в битве за Ржев

Глава 25

Оккупированный Гжатск, погруженный в полную темноту, спал тревожным сном военной поры. В ночи тихий скрежет зажигалки нарушил гнетущую тишину, повисшую в кабинете майора фон Браухвица. Сняв очки, он затянулся сигаретой «Oberst». Его усталый взгляд, лишенный обычной холодной ясности, был прикован к свежим рапортам, лежавшим поверх копии его же собственного, отправленного наверх несколько дней назад. Этот его рапорт был принят, и запросы удовлетворили. Но, это не помогло! Все пошло не так, как он предполагал, а наперекосяк!

Сигаретный дым стелился неподвижным сизым слоем под потолком кабинета. Фон Браухвиц в последнее время почти не курил, собираясь побороть эту свою привычку, но сейчас он выкуривал уже третью сигарету подряд, пытаясь прогнать привкус горечи во рту и набат нарастающей тревоги на сердце. Перед ним лежал не отчет, а головоломка, собранная из разных противоречивых донесений.

Агент «Леонард», связист в советском тыловом штабе, сообщал о «парашютисте-диверсанте особой важности», заброшенном в район деревни Иваники для «дестабилизации немецкой обороны». Сведения были туманными, третий, если не четвертый пересказ от других связистов, которые слышали, как какой-то комбат кому-то об этом докладывал. Тем не менее, оснований не верить, учитывая последние события, не было.

Агент «Зильберфукс», внедренный в НКВД, чьи сообщения всегда отличались точностью, на этот раз ограничился сухой констатацией: «На участке высоты 87,4 наблюдается резкий рост активности советской контрразведки, туда на передовую откомандирован оперуполномоченный Особого отдела Орлов, характер его задания пока неизвестен». Тоже интересно, почему особист выехал на опасный и нестабильный участок фронта, который, вроде бы, ничего не значил и ничего не решал? Возможно, задача этого особиста как-то связана с появлением неизвестного снайпера, проявляющего необычную активность?

И это было все, что удалось получить от агентуры о слишком метком русском снайпере. Ни его специализации, ни подразделения, ни конкретных целей. Только факты, которые уже невозможно было игнорировать. Взорван склад боеприпасов батареи «Вальдхаус» артиллерийской поддержки 187-го полка. Диверсия проведена безупречно. Часовые убиты бесшумно. Это явно сработали не партизаны — те не суются так близко к передовой.

Двое контрснайперов, — «ягдшютцен», — опытнейших охотников, отправленных ночью на дежурство, обратно не вернулись. Найдены на следующий день с пулями в голове. Их собственные винтовки с оптикой не тронуты. Это был не бой. Это был расстрел со стороны русского снайпера! Причем, теперь пули оказались другими, не какого-то необычного крупного калибра, а обыкновенными, от русской винтовки «СВТ».

А тут еще и две контратаки на высоту 87,4 силами свежего пехотного батальона, усиленного ротой танков Pz.III, начисто провалились. Они были отбиты русскими с большими потерями для немецкого батальона и танкистов. В донесениях офицеров с передовой сквозило нечто большее, чем раздражение: «Противник проявил нехарактерную для большевиков тактическую гибкость и точность взаимодействия. Наши танки выбивались прицельным огнем, предположительно, снайперским или из ПТР, выстрелами в механиков-водителей еще на подходе, посреди минного поля, где не имелось возможности для маневрирования. Русские целенаправленно выбивали наших пулеметчиков и унтер-офицеров. По этой причине наша пехота залегла под шквальным огнем противника и была контратакована при своевременной поддержке советской штурмовой авиации». Своевременной! Это слово резало слух майору фон Браухвицу. Обычно, у русских не было такого уровня координации между наземными частями и штурмовиками «Ил-2». Или… теперь был?

Майор сунул очередную докуренную сигарету в пепельницу и снова подошел к карте. Его палец водил по квадрату вокруг злополучной высоты 87,4. Все указывало на одно: вокруг этого ничем не примечательного холма у болота разворачивалось нечто необычное. Интуиция подсказывала начальнику контрразведки, что там действуют не просто русские диверсанты и не просто удачливый меткий снайпер. Это была какая-то операция противника. Пока небольшая, локальная, но выстроенная с хирургической точностью и поддержанная ресурсами, которые не должны были находиться на этом участке.

Майор пытался разобраться, но никак не мог выработать приемлемую гипотезу. Ясно было одно: у русских появился на этом участке не только отличный стрелок, но и какой-то талантливый командир, умеющий налаживать взаимодействие между родами войск, или специально наделенный такими полномочиями. Или же туда переброшена какая-то новая снайперско-диверсионная группа неизвестной структуры и предназначения? Значит, необходимо это немедленно выяснить!

Фон Браухвиц не находил себе места, он встал из-за письменного стола и в очередной раз прошелся по кабинету к печке и обратно. «Эти русские явно отрабатывают какую-то новую тактику. Мелкими, но смертоносными уколами расшатывают оборону, выбивают командный состав, уничтожают снабжение. А когда мы, по своей обычной логике, бросаем силы на устранение этой „занозы“, разместившейся где-то на проклятом холме, они демонстрируют идеально отлаженную оборону с привлечением всех родов войск. Что это? Какая-то репетиция? Они готовят нечто серьезное? Очередной прорыв? Но сил для прорыва у них там нет! Или мы о них просто еще не знаем?» — рассуждал майор.

Ему нужно было срочно сделать выводы из происходящего, но пока у начальника контрразведки получались одни вопросы без ответов. И больше всего майору не давал покоя проклятый снайпер, тот самый «неизвестный парашютист». Его появление у деревни Иваники стало катализатором всех последующих событий. Именно после его появления русские на этом участке словно обрели заново решимость, уничтожили штаб немецкого батальона и заняли ту самую высоту, вклинившись в четко выстроенную систему обороны.

Майор вернулся к столу. Пора уже переходить от констатации к действию! Нужно было срочно разгадывать загадку. И для этого у начальника контрразведки имелись кое-какие инструменты. Чтобы привести в порядок свои соображения, он набросал на чистом листе бумаги новый план, разбив его на три параллельных направления:

1. Направление «Тень». Активная разведка и провокация.

Формирование специальной разведгруппы из самых опытных фронтовиков-разведчиков, владеющих русским языком. Возможно, с привлечением специалистов из «Бранденбурга-800». Их задача — проникновение в советский тыл через нейтральную полосу в другом, спокойном месте, с последующим выходом через тыловую зону в район Иваников. Цель: наблюдение, захват «языка», желательно из этой самой роты Громова или из обслуживающего персонала, установление личности и методов работы неизвестного снайпера-диверсанта.

В качестве отвлекающих действий: организация ложной радиоигры. Передача фальшивых приказов, имитация паники в эфире на частотах, которые, судя по помехам во время диверсии против штаба батальона, прослушивает противник. Нужно выманить его на связь, заставить проявить себя, запеленговать его рацию!

2. Направление «Молот». Военное давление.

Прекратить прямые атаки на высоту, чтобы избежать потерь. Организовать методичное, круглосуточное давление артиллерией: регулярные обстрелы не только переднего края, но и вероятных путей подхода, тыловых троп. Более активное использование осветительных ракет и прожекторов не только ночью, но и днем в условиях ограниченной видимости, чтобы лишить вражеских диверсантов преимущества скрытного подхода.

Минирование всех возможных подходов. Устройство ложных позиций-ловушек. Запрос в штаб армии на выделение батареи реактивных минометов «Nebelwerfer» для мощного, внезапного удара по высоте и прилегающим позициям, когда место базирования вражеской диверсионной группы будет точно выявлено.

3. Направление «Анатомия». Поиск деталей.

Запрос через другие каналы военной разведки: нет ли новых данных о создании русскими специальных подразделений, ориентированных на глубокую разведку и диверсии в прифронтовой полосе? Возможно, они создали свой аналог «Бранденбурга-800», но с акцентом на использование снайперов.

Личный вызов для допроса всех выживших офицеров и унтеров, участвовавших в отраженных атаках. Не для выговора, а для детального опроса: что они видели? Как именно действовал противник? Какие были звуки? Откуда вспышки? Что за система огня выстроена на этом холме? Малейшая деталь может стать ключом, помочь засечь расположение той самой группы…

Фон Браухвиц отложил карандаш и скомкал бумагу. Новый план был амбициозен, но предполагал слишком много времени и ресурсов без какой-то конкретики. Такое вряд ли одобрят наверху. Надо что-то иное. Майор вытащил из стопки бумаг собственный рапорт, отправленный несколько дней назад. Тот самый, где он, с присущей ему аналитической холодностью, изложил угрозу и запросил меры поддержки. Теперь этот документ выглядел как горькая ирония, помноженная на полное фиаско.

Начальник контрразведки снова взял карандаш и медленно, с нажимом, стал вычеркивать пункты, ставя рядом пометки о реальном положении дел.

Пункт 1 из рапорта гласил: «Срочно направить на данный участок контрснайперов». Они и были направлены, обер-ефрейтор Мюллер и фельдфебель Келлер, оба охотники с опытом. Найдены мертвыми в лесу к северо-западу от проклятой высоты. Мюллер убит пулей в левый глаз, Келлер — в шею. Похожим образом погибли и двое пулеметчиков, дежуривших на том же участке, где находились Мюллер и Келлер. Всему виной недооценка противника. У русских действует не обычный снайпер-одиночка, а охотник-ас, специалист экстра-класса, против которого «охотники» сами оказались дичью. Майор сделал пометку: запросить не отдельных контрснайперов, а специальную группу с новейшим экспериментальным техническим оборудованием, позволяющим видеть и стрелять в темноте. Иначе — бессмысленная трата высококлассного персонала.

Второй пункт своего прошлого рапорта немецкого майора тоже совсем не радовал: «Рассмотреть возможность выделения наряда сил для помощи абверкоманде в проведении операции по захвату или ликвидации диверсионной группы. Силы нашлись. Абвергруппа гауптмана Шульца, — 8 человек, включая специалиста по минно-взрывному делу и радиста, — выдвинулась по следам, но наткнулась на минную ловушку, попав под обстрел. Шульц и радист сразу погибли, остальные были дезорганизованы. Из всей группы выжили только двое, ефрейтор Стамбель и рядовой стрелок Кланч. По их словам, когда попали в засаду, огонь велся короткими, но точными очередями из ППШ, затем, когда попытались преследовать стрелявших, — русские били в темноте винтовочными снайперскими выстрелами. Все указывало на то, что диверсионная группа противника малочисленна, но обладает превосходной разведкой, знанием местности и тактикой ночного боя. Причем, они видят в темноте! Значит, столкновение с ними в ночи — самоубийство. Майор пометил этот пункт надписью: 'Отказаться от прямого воздействия ночью, проявлять повышенную осторожность в темное время до полного выяснения возможностей противника видеть в темноте».

Пункт 3: «Усилить охрану всех штабов и узлов связи на участке фронта, ввести круглосуточное патрулирование с использованием служебных собак и прожекторов». Пока этот пункт не совсем провалился, но и результатов не дал. Охрану усилили и патрулирование удвоили. И даже служебных собак привезли. Но такие меры смогли принять только в непосредственной близости от штабов. Количество сил и средств все-таки было ограниченным. Разумеется, в приоритете оказалась охрана военного руководства. А на остальное уже не хватило. И вот печальный результат: новая диверсия. Взорван склад боеприпасов в тылу 187-го полка. Батарея «Вальдхаус» осталась без боеприпасов. Диверсанты подобрались незаметно, и даже прожекторы, которые включили днем в снегопад, не помогли. Майор поставил пометку напротив этого пункта: «Использовать скрытые посты наблюдения за всеми возможными подходами к батареям и складам».

Последний пункт рапорта тоже теперь казался непродуманным: «Разрешить применение тактики „выжженной земли“ на нейтральной полосе для лишения противника укрытий». Артиллерия и минометы начали методичный обстрел нейтральной полосы, израсходовано значительное количество боеприпасов. И что же? Это никак не помогло! Попытка контратаки свежим батальоном при поддержке танков провалилась! А противник использует воронки от снарядов, как укрытия!

Фон Браухвиц снова задумался. Карандаш в его руке дрогнул. Он не просто потерпел ряд неудач. Он столкнулся с противником, который мыслил на шаг впереди каждого его решения. Этот загадочный русский, — будь то снайпер, командир группы или кто-то еще, — играл в другую игру, навязывая свои правила и свою инициативу. Он использовал этот клочок земли на холме у болота словно приманку, как полигон для отработки новой тактики, которая методично разъедала немецкую оборону в этом квадрате, словно кислота.

Майор взял чистый лист. Старый рапорт был похоронен. Теперь нужно писать новый. Не с просьбами, а с трезвым, беспощадным анализом провала и радикально новыми предложениями. И он начал составлять очередной документ:

'Довожу до вашего сведения выводы по ситуации на участке высоты 87,4, район деревни Иваники.

1. Противник действует не диверсионной группой в классическом понимании. Это высокомобильное, малочисленное тактическое подразделение особого назначения. Его ядро составляют один или два снайпера экстра-класса, оснащенные оптикой высочайшего качества, предположительно, с ночным видением и, возможно, глушителями. Остальной вероятный состав, — специалисты по минно-взрывному делу, радиосвязи и ближнему бою.

2. Тактика группы основана на скрытном проникновении на неожиданных направлениях в темное время суток или в ограниченной видимости. Противник вынуждает атаковать на невыгодных для нас условиях, предсказывает наши ответные действия и оперативно расставляет ловушки.

3. Вероятные цели группы: создание зоны постоянной угрозы, истощение сил и морального духа личного состава, сбор данных об организации нашей обороны для подготовки прорыва на этом участке фронта.

4. В ходе отражения нашей атаки противник продемонстрировал беспрецедентно высокий уровень взаимодействия с артиллерией и авиацией, что указывает на наличие у русских на этом участке передового наблюдателя или прямого канала радиосвязи со штабом более высокого уровня.

Предлагаю немедленно создать специальную оперативную группу в моем непосредственном подчинении. В нее включить: лучших фронтовых разведчиков, специалистов по радиосвязи, радиопеленгации и радио подавлению, саперов и психолога-криминалиста для анализа «почерка» противника. Задача — выяснить состав, возможности и дислокацию вражеской диверсионной группы, установить ее схему снабжения и связи с целью ликвидации.

Фон Браухвиц поставил подпись. Его лицо было пепельно-серым, но он больше не чувствовал раздражения. Теперь его охватывало холодное, почти инфернальное любопытство охотника, наткнувшегося на след неведомого, крайне опасного зверя. Он проиграл первый раунд, проиграл с треском. Но теперь игра начиналась заново. И на кону стояла уже его собственная профессиональная репутация и та самая четкая немецкая логика войны, в которую он всегда верил.