Выживала

Глава 16. Чёрное озеро

Тропинка через кусты вышла в приозёрную низину. Влажная, вся в росе и паутине, трава тут была ростом с Выживалу, и идти было очень некомфортно, да и ничего толком не видно. Через десяток метров трава стала поменьше, и можно было оглядеться. Здесь находилось окончание озера, сейчас они шли по тропинке, которая шла по берегу, с противоположной стороны от станции. Потом одна тропинка повернула влево, в гору. Осины и берёзы перемежались сосной и ельником. Похоже, по лесной тропинке ходили за грибами, а тропинки здесь протоптали рыбаки и железнодорожники.

Озеро здесь заканчивалось, и глубина в окончании была небольшая, берега заросли камышами, водная гладь кое-где кувшинками, большие листья и жёлтые цветы которых которых видно на поверхности воды. Имелись бухточки, заливы, в общем, место, с точки зрения рыбалки очень интересное. Да и рыбаки, похоже, наведывались сюда очень часто. Были обустроены места для рыбалки: где был хороший подход к воде, в ней торчали рогатульки под удилища, вырезанные из веток тальника, на утоптанной до земли траве чернили кострища: похоже, многие рыбаки приходили сюда с ночёвкой.

— Ну вы здесь рыбачьте, а я дальше пойду, к горе, — махнул рукой рыжий мужик и ушёл по тропинке дальше.

Выживала с батей остались на рыбацком месте, в самом окончании озера. Здесь имелся хороший подход к воде, илистый берег был не слишком натоптан, справа от места рыбалки стояла стена камышей, уходящая влево, на отмель, справа была чистая вода, ведущая вглубь постепенно расширяющегося озера. Для ловли карася самое то: есть и отмель, и в то же время, с другой стороны, свал в глубину.

Место, судя по всему, обжитое: около кустов стоял большой шалаш, накрытый старым толем, рядом с шалашом большое чёрное кострище с остатками несгоревших случаев. Валяются пустые консервные банки, пустые бутылки из-под водки, пива и лимонада, окурки. Похоже, такого понятия, как убирать после себя мусор, здесь не водилось. Хотя, что тут такого: приехать в начале сезона с лопатой один раз, выкопать хотя бы небольшую яму в земле, всё лето бросать туда мусор, а осенью, на последней рыбалке, завалить землёй. Вот и порядок...

Батя поставил рюкзак на землю, и сразу же начал собирать свои удочки. Бамбуковые колена каждой удочки были связаны медной проволокой, чтобы не перепутать. Батя вытаскивал удилища по отдельности, распутывал проволоку, вставлял колено в одно в другое, потом смотал с мотовила леску с поплавком, грузилом и крючком. Выживала заметил, что отец пользуется совсем архаичной снастью, без катушки. Для Выживалы это был полный анахронизм. Если удилище с катушкой, то зацепы и обрывы не страшны. После обрыва быстро смотал недостающую часть лески с катушки, провёл в кольца, поставил новые поплавок, грузило, крючок, и снасть готова. В случае если удочка без катушки, обрыв лески предвещал длительную возню для восстановления снасти. Нужно было снять оставшуюся короткую часть лески, достать запасную леску, смотать её с катушки, привязать к удилищу. В общем, лишний геморрой. Неужели здесь, в Советском Союзе, нет маленьких проводочных катушек?

Этого Выживала не знал, а отец продолжил заниматься своим делом. Собрав две удочки, отправился делать удилище для Выживалы. В тальниках ножом отрезал тонкий двухметровый хлыст, сделал на верхнем кончике надрез, привязал к нему леску с поплавком, грузилом и крючком из набора юного рыбака, и дал Выживале.

— Вот твоя удочка, Семён, — усмехнулся отец. — Давай учиться насаживать червя.

Червя Выживала насаживать умел, неужели, столько раз бывая на реках, не рыбачил на поплавочную удочку? Однако вся проблема была опять же, в долбаных неразвитых пальцах с плохой моторикой. Выживала попробовал поймать скользкого навозного червяка, и с первого раза не получилось. А когда получилось, не смог его надеть на крючок. Однако после 2-3 попыток это получилось. Отец с удивлением смотрел на сына.

— Слушай, Семён, а у тебя неплохо получается, — с уважением сказал батя и махнул рукой влево. — Иди на чистой воде попробуй порыбачить, здесь недалеко, вот там. Сейчас я тебе глубину отрегулирую. Смотри, как надо регулировать: отодвигая поплавок от крючка, ты выставляешь глубину, на которой будет находиться наживка. Дело в том, что карась, да и почти вся рыба, ходят по дну, так как их корм находится на дне, там они его ищут. Поэтому нужно добиваться, чтобы наживка была сантиметрах в пяти от грунта. Этого добиться трудно, и обычно получается лишь с нескольких попыток. Если поплавок стоит, значит, глубина маленькая, отодвигаешь его чуть выше, делая глубину больше. Если поплавок уже лежит на воде, значит, глубина на удочке выставлена больше, чем нужно, потому что грузило лежит на дне и поплавок не огружает. Тогда смещаешь до тех пор, пока не будет стоять. Это значит, наживка в 5 сантиметрах от дна. Там вроде неглубоко, поставлю тебе сейчас на первый раз, полметра.

Отец выделил Выживале место слева от тебя, там, где не было камышей. Выживала высоко держал удилище над собой, размахивая поплавком, грузилом и крючком с извивающимся на нём червяком, подошёл к воде и осмотрелся. Дно у берега было илистое и заросшее водорослями. По воде стаями гоняли водомерки, а в воде гольяны. Перед тем как закинуть снасти, немного покрутил удочку туда-сюда. Хлыст был чуть кривоватый, грузило с поплавком отвратительные, и, естественно, центровки никакой не было. Наживка гуляла туда-сюда как хотела, по своему желанию. Как можно рыбачить на такую страхолюдину?

Выживала аккуратно размахнулся и с первого раза забросил удочку, чем вызвал у отца большое удивление. Как так: сын первый раз на рыбалке, а кидает удочку как заправский рыбак. Правда, на какое расстояние даже теоретически можно забросить наживку двухметровой удочкой? Теоретически, это 2 метра удочки плюс 2 метра лески, потому что всегда, когда делается удочка, длина лески на ней должна быть равна или чуть больше длины удилища. Кажется, 4 метра от берега — это не так и мало, однако на практике выглядело не так.

Удочку всегда держишь на каком-то расстоянии от комля, например в 20 сантиметрах, плюс сам стоишь хотя бы в полуметре от воды, а это уже 70 сантиметров, плюс надо учитывать глубину, на которой будет производиться ловля, в случае Выживалы это ещё 50 сантиметров, итого 1,2 метра, и если учитывать то, что леска, как правило, не лежит на воде в прямой линии, то нужно учитывать высоту от руки человека до поверхности воды, это ещё сантиметров 30. В итоге ни на что скрадывается полтора метра лески, и в практическом результате получается, что двухметровой удочкой можно рыбачить на расстоянии лишь 2,5 метра от берега, что, конечно же, было совсем мало. Глубина там была небольшая, да и карась — рыба относительно пугливая и редко подходящая в светлое время суток на такое расстояние. Но кто ж его знает, может и повезёт...

Выживала сел на корточки у воды и принялся наблюдать за поплавком. Изредка на него садилась стрекоза, мимо проскальзывали водомерки. Иногда рыба слегка шевелила поплавок, но, похоже, это были мелкие караси-пятачки. Их подсечь-то невозможно. Выживала в очередной раз попробовал подсечь и вытащить, когда поплавок в очередной раз шевельнулся, но не получилось: вытащил голый крючок.

Сам отец тем временем по-быстрому насадил червяков на крючки и забросил на более значительные расстояния, чем Выживала. Удочки у него были примерно длиной 4,5 метра, и рыбачить ими можно было эффективно на расстоянии до 6 метров от берега. Отец сразу выставил глубину в полтора метра, немного подрегулировал, и оказалось, что в месте ловли глубина примерно столько и была.

Пока занимались всякой ерундой, на другой стороне озера по станции проехали электричка и два грузовых поезда в разных направлениях. Потом медленно стуча на стыках проехала дрезина с прицепленной платформой. Станция жила своей жизнью.

Понемногу начала крепчать жара. Погода стояла — ни ветерка. Комары попрятались от солнца, зато начали досаждать слепни и оводы. Приходилось постоянно долбить и гонять их рукам, но кровопийцы не унимались. Конечно, такую напасть можно было бы терпеть, если бы был хороший клёв. Однако, как Выживала и предполагал, рыба абсолютно не клевала: летняя жара разогнала её по водорослям и в камыш. Было слышно, как в камышах чавкает карась, похоже, кормясь водорослями.

Выживала положил удочку на воду и снял куртку, аккуратно повесив её на прибрежные кусты. Стало жарко, и находиться в куртке не было никакой возможности.

Отец менял червей с промежутком в 10 минут, но результат был всё такой же: караси изредка подходили к наживке, осторожно трогали её, о чём говорили вздрагивающие и изредка ходящие туда-сюда поплавки, но тут же бросали. Батя, видя, что рыбалки нет, взял одну удочку, прошёл на другое место, находящееся рядом, в тени. Однако не клевало и там. Спустя какое-то время вернулся.

— Похоже, ерунда, а не рыбалка, — раздосадовано сказал отец. — Что это за рыбалка ? У нас в Красноярье на любую речку придёшь или озеро — рыбы этой как говна за баней. Причём хорошей рыбы. А тут караси даже не ловятся!

Выживала, конечно, мог бы сказать отцу, что на рыбалку нужно было идти раньше, намного раньше, встречать утро здесь, на озере, а не на вокзале. Даже первая электричка шла очень поздно... Сюда если ездить, то можно лишь с ночевкой. Приезжать вечером, разбивать лагерь, ставить новый шалаш или использовать и обновить старый, вечером и ночью немного прикормить рыбу варёной пшёнкой, смешанной с глиной и сформованной в колобки, и потом, утром, когда вся местная карасиная стая будет здесь крутиться, уже рыбачить, начиная с 4 утра.

— Мы поздно приехали, — удручённо сказал Выживала. — Уже не клюёт ни фига.

— Знаю! — махнул рукой отец. — Раньше сюда не ходят электрички.

Потом отец сходил в близлежащий лесок, принёс сухих дров и быстро, по-таёжному, развёл костёр.

— Зачем костёр? — с интересом спросил Выживала.

— Обедать надо, Семён, — рассмеялся батя. — Не будешь же тут голодом сидеть. Рыба не клюёт. Да ещё и не жрамши прохлаждаться? Надо закинуться, набить кишку.

Судя по действиям отца, в походах он бывал. Нарезал тоненьких веточек, заострил их, на каждую насадил по сардельке и, дождавшись, когда костёр прогорит, зажарил над углями. Когда жир начал вытапливаться и капать на углях, по всей округе разнёсся аппетитный запах. Потом, когда зажарил сардельки, расстелил на траве газету, нарезал ножом хлеб, открыл банку кильки и позвал Выживалу.

— Давай, Семён, перекусим немного, — пригласил батя.

— Кто же, батя, с рыбой на рыбалку ходит? — усмехнулся Выживала и показал пальцем на банку с килькой. — Плохая примета для рыбака. На рыбалку надо с мясом ходить. Вот ты с килькой пришёл, рыба и обиделась, посчитала, что у нас уже есть рыба.

— Чииивоооо? — от удивления отец чуть не выронил сардельку изо рта. — Тебе кто это сказал?

— Так мужики сказали, рыбаки те самые, — пожал плечами Выживала и осторожно попробовал сардельку, пахнувшую дымком. — Классная какая.

— Ну-ну... — отец недоверчиво покачал головой и принялся за еду. Что-то сын молодой да ранний становится... К добру это иль к худу... Наверное, такие мысли пришли ему на ум.

Сардельки на рожнах были с изрядным количеством жира, который не успел вытопиться. Но всё равно, получились очень вкусные, с зажаренной корочкой, пахнущие дымком. В общем, всё как надо. Выживала осторожно съел одну сардельку вприкуску с хлебом, вилкой подцепил кусок кильки в томате и почувствовал, что наелся.

— Не буду! — заявил Выживала. — Уже сытый.

— Что-то мало ты, — рассмеялся отец и прикончил всю оставшуюся еду.

После еды он достал термос и предложил Выживале чая. Однако пить горячее не хотелось, так как было жарко, а вот воду можно. Отец из фляжки налил Выживале воды в металлическую крышку-кружку от термоса, потом сам выпил сразу две кружки горячего чая.

— Порядок! — удовлетворённо сказал отец, прилёгши на траву и опёршись локтем о землю. — Похоже, нам тут не светит нихрена. За грибами, что ли, сходить? Ну что, Семён, пойдём за грибами?

Выживала окинул взглядом окружающую местность. Гора в этом месте ещё не слишком подходила к озеру и была не очень крутая, однако, возможно, высокая, с долгим длинным подъёмом-сапуном. Ползать по ней не составило бы никакого труда, каменных участков не видно. Однако, не зная тропинок, соваться в незнакомое место...

— А ты бывал тут? — осторожно спросил Выживала. — Так и заблудиться можно.

— Ну, заблудиться-то не заблудишься, — возразил отец. — Станция рядом, её наверняка хорошо слышно, как поезда ходят, и ночью она светится, как ёлка.

— Вроде как и да, — возразил Выживала. — А если зайдёшь в какое-нибудь ущелье или распадок? Станцию будешь слышать, а как выйти к ней, знать не будешь.

Батя задумался и даже пропустил слова сына, а то бы ещё больше удивился таким разумным словам.

Выживала, тем не менее, конечно же, знал, о чём говорил. В подавляющем большинстве случаев люди терялись в лесу не в какой-то дикой тайге, за сотни километров от дома, наоборот, на треке бывалому туристу не очень сложно ориентироваться: он-то знает, куда идёт. Люди терялись, когда шли за грибами в хорошо знакомый лесок, прямо у дачи. Казалось бы, что такого: обычный лес, даже не хвойная тайга, лишь берёзы и осины. Рядом дорога, по которой машины ездят, коровы в посёлке мычат. Однако всё это было слышно максимум, в двухстах метрах от опушки леса. Потом деревья начинают скрадывать звуки, и через очень короткое время кажется, что ты находишься в давящей тишине, не слышно ничего.

Потом начинают попадаться непроходимые ложбины и глубокие овраги, заваленные буреломом или зарослями волчьей ягоды и калины, торчащими как забор. Начинаешь их обходить, неосознанно меняешь направление движения, появляется какой-нибудь хитрый склон, которого стараешься придерживаться, и так тем более уходишь бог знает куда. Потом возвращаешься, кажется, назад, но... Хоп... Идешь час, два, три, кажется, должен прийти к дачному посёлку, и даже миновать его, ан нет, лес не заканчивается. Света от фонарей посёлка среди высоких деревьев не видно, звуков не слышно. Впереди только сплошные ряды деревьев, и нет им конца и края. Забираешься на гору, а с неё ничего не видно, кроме других гор, заросших лесом. Ты уже ушёл на 10-15 километров, и похоже, совсем в другую сторону...

Если нет солнца, ориентироваться по нему бесполезно, тем более если не знаешь, сколько сейчас времени, или в ненастную погоду. Вопреки устойчивому мнению, мох на деревьях растёт не только с южной стороны, он растёт с любой стороны, где ему хочется. В такой ситуации может выручить компас, но кто же его берёт, когда идёшь в лес за грибами, на пару часиков? Люди не берут с собой абсолютно ничего, уходят с фигой в кармане, максимум — телефон, который, как правило, или разряжен, или вне зоны доступа. И люди паникуют, идут дальше, уже практически наугад, иногда выходят, но чаще теряются, и находят их в десятках километров от своей дачи, там, куда, кажется, и дойти-то никак невозможно: дорогу преграждают ручьи, курумники, скалы... А иногда и не находят... В лесу попадаются дикие звери, бездонные болота, глубокие многометровые пещеры-колодцы, вход в которые иногда представляет собой безобидную с виду дырку в земле, которую сразу и не разглядишь...

— Слушай, ты откуда такой умный стал? — рассмеялся батя. — Да это я пошутил. Конечно, никуда мы не пойдём. Не зная броду, не суйся в воду! А то забуришься сейчас в незнакомый лес, а там, может, и грибов-то нет, да и змей много, судя по всему. А ещё надо же рыжего дождаться. Что-то он там затихарился, наверное, карасей наловил полный садок.

Однако рыжий садок не наловил. Примерно через час он пришёл, усталый, потный, куртка рукавами завязана на поясе, на плечах рюкзак, в руках уже смотанные удочки в чехле. Судя по раздосадованному виду, тоже пустой...