Выживала

Глава 7. Первый день в 1976 году

После того как бабка, которая била Выживалу по жопе, закончила молиться, она погасила лампаду и опять задвинула икону за банки с припасами. Увидев, что Выживала, пригорюнившись, стоит, прислонившись к косяку, погрозила сухим пальцем:

— Мотри мне! Я всё вижу! Эх, Сенька, какой ты непутёвый пацанёнок. Я же тебя токо хорошему учу. Штоб на улице не пакостил, люди штоб не жаловались. Веди себя хорошо, и бабка Авдотья тебе кашалатку купит. Ну всё, всё, иди отселе, я тебе книжку сичас дам, иди, детка, посмотри картинки. Маленький ты мой пострелёнок.

Психологические переходы от физического рукоприкладства к молитвам, а потом к сюсюканью вызвали у Выживалы большое удивление. Выживала не знал, как реагировать на всю эту хрень. Вот как бы вы реагировали? Как не сойти от всего этого с ума? Выживала вышел в комнату, задрал вверх олимпийку и снял штаны до колен. Господи, какое мелкое и слабое тело... Никуда не залезть, ничего не сделать. Как тут жить-то???

— Ты пошто штаны снял, негодник? Што там высматривашь, позорник? — строго спросила бабка, зашедшая вслед за внуком в комнату. — А ну надень, бесстыдник!

— Да я посмотреть только... — неуверенно пропищал Выживала и удивился своему детскому голосу. — А-а-а-а! О-о-о-о-о!

Ну и голос! Как у дурачка!

— Слушай баушку Авдоттю, и не будет жопа синя! — поучительно сказала бабка.

Выживала внимательно присмотрелся к бабке. Бабкой-то её можно было назвать с большим трудом. В его время, в 2022 году, это была бы милфа в самом расцвете сил, от силы лет сорока пяти, не больше. Даже волосы ещё не седые. И морщины на лице только начинают появляться. Однако полное отсутствие косметики, неухоженность лица, обветренные бледные губы и кожа лица, сильно отросшие брови, никогда не знавшие выщипывания, тяжелые покрасневшие кисти рук с мужскими неухоженными ногтями, говорившие о том, что эта женщина занимается тяжёлой работой, придавали ей вид именно старухи. Плюс ещё длинный старый халат с мужским пиджаком, накинутым на него, косынка на голове, явно не способствовали модному луку. Взять бы её, отмыть, посадить в салон красоты на пару часов, привести в порядок, сделать маникюр-педикюр, модную стрижку, макияж, и она бы сбросила, как минимум 20 лет. Почему тут люди так не следят за собой?

— Иди, иди сюда, детка, — бабка показала на круглый стол с фигурными круглыми точёными ножками, накрытый клеёнкой, на котором не было абсолютно ничего. Рядом со столом стоял деревянный скрипучий стул. На него что ли садиться?

Выживала подошёл и попробовал сесть. Однако с первого раза не получилось. Даже нога не закидывалась на него. Рост метр в кепке! Выживала взялся двумя руками за сиденье и всё-таки вскарабкался на стул. Уселся и стал ждать, что будет дальше.

Бабка достала из комода несколько тонких книжек в мягкой обложке, принесла и положила перед Выживалой. Серия «Сказки Пушкина», издательство «Детская литература», 1975 год: «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде», Ершов «Конёк-горбунок», и ещё несколько русских народных сказок в тонких детских иллюстрированных книгах. Бумага была отвратительного качества, похожая на газетную, а рисунки смотрелись очень примитивно, для человека, привыкшего к глянцевой печати. Однако читать можно. Выживала бегло пролистал страницы. Ну что тут изучать-то? Что от него хочет бабка? Неожиданно он понял, что в его возрасте дети читать не должны, а только рассматривать картинки. Бабка от него хотела, чтобы он разглядывал эти сказки!

Однако через некоторое время Выживала увлёкся и прочитал все книги, несмотря на то, что они детские. Лишь сейчас он понял, что не читал книги, пожалуй, со времени учёбы в институте. Что он после этого читал? Разве что материалы в интернете, на спортивных сайтах и на сайтах экстремалов? Комментарии в соцсетях и ценники в магазинах при выборе снаряжения? Получалось что так.

Выживала прочитал вслух несколько слов и услышал, как сзади скрипнула кровать.

— Што? Што ты сказал? — с большим удивлением спросила бабка. — Сенька, ты што, читать умеешь?

— Умею, — уверенно пискнул Выживала. — Что тут не уметь-то...

— Вот родители придут, я им всё расскажу, и как убежал на дорогу, и как читать научился, — пообещала бабка Авдотья. — И вообще, давай спать.

— Я не хочу спать! — заупрямился Выживала. — Я телевизор хочу смотреть!

— Не собираюсь я эту штуку направлять! — возразила бабка Авдотья. — Вот придут папка с мамкой, у них спрашивай. Я ничего тут не знаю и знать не хочу.

Выживала хотел что-то ещё сказать, однако неожиданно почувствовал, что действительно хочет спать. Да, мать твою, это что такое? Только что сидел, было нормально, но только бабка Авдотья сказала, чтобы он ложился спать, как на самом деле, захотелось спать. Можно было предположить только то, что юному организму действительно требуется дневной продолжительный сон, и никак этому препятствовать невозможно. Физиология!

— Я не хочу спать! — упрямо повторил Выживала, осоловелыми глазами посмотрев на бабку, и чуть не свалился со стула.

— Хошь не хошь, ложись, — велела бабка, встала с кровати, взяла Выживалу на руки, притащила, положила на кровать и сама улеглась рядом, накрыв его колючим одеялом. — Спи давай! Скоро батька с мамкой приедут, есть сядем. Вот приедут они, всё расскажу, что ты супротив баушки пошёл, ещё и они тебе жопу начистят!

Однако Выживала это уже почти не слышал: моментом провалился в глубокий сон, и, кажется, даже без сновидений...

... Проснулся от громких голосов в комнате. Сознание медленно возвращалось. Кто это? Спасатели?

— А что, Семён спит? — радостно спросил мужской голос. — Смотри, маманя, чё я ему купил!

Выживала осторожно открыл глаза и посмотрел в комнату. Сейчас до него дошло, какой здесь ядрёный стоит духан, который поначалу он не приметил и на который не обратил внимания. Какая-то трудно объяснимая смесь запахов помойного ведра, угля, дров, старых занавесок, сырости. Ещё пахло кошками и мышами, похоже, жившими в подполье. В общем, запах был точно такой, какой бывает в старых деревенских домах. Запах затхлости и несвежести. «Хоть бы освежителем брызнули», — мрачно подумал Выживала, и тут же в голову пришла мысль, что, похоже, никаких освежителей в этом времени нет. Их ещё не придумали!

Выживала сейчас лежал в другой комнате, не в той, которая служила залом. Похоже, это была крохотная спаленка, в которой стояла лишь кровать, шкаф и два деревянных стула с висевшими на них какими-то зипунами. Бабка Авдотья перенесла его сюда, пока он спал. Сейчас в зале разговаривали люди. Сначала Выживала не хотел выходить туда, но тут же почувствовал острые позывы в туалет, потом пить, к тому же ещё и есть. В общем, навалилось всё скопом.

Выживала осторожно сполз со скрипнувшей кровати на пол, осторожными шагами по крашеному полу подошёл к проёму двери и осторожно заглянул внутрь. Бабка Авдотья сидела на кровати: по идее, приземлиться-то ей было больше и негде. За столом на стуле сидел молодой мужик в синей майке-алкоголичке и трикушках с лямками на штанинах, рядом с ним молодая черноволосая женщина в халате. Похоже, они ели. Неужели это его родители пришли с работы?

Выживала осторожно шагнул в зал. Ссать хотелось неимоверно. Проблема была в том, что туалет он здесь не видел в упор, так же как и ванны. Это что за новости? Неужели в этой халупе нет элементарного толчка? Как они тут живут и куда ходят? Как это узнать?

— Я в туалет хочу! — упрямо сказал Выживала.

— О, Сенька встал, — радостно сказал мужчина. — Привет, оболтус. Я тебе шоколадку купил.

— Шоколадки только после нормальной еды! — возразила женщина. — Сейчас опять ему, Гришка, весь аппетит перебьёшь.

— Как скажешь, Машка, — пожал плечами мужчина и обратился к Выживале:

— Если по-маленькому, иди в помойное ведро, если по-большому — на горшок. Только сначала газету положь.

— Чего? — недоуменно спросил Выживала.

Мать твою, какой ещё горшок... По счастью, хотелось пока по-маленькому. Выживала прошёл на кухню. Едва ступил за порог, как увидел мышь, шмыгнувшую по полу. Ещё и мыши тут бегают... Не обращая на мышь внимания, которая заюлила, и юркнула под печку, прошёл к помойному ведру, стоявшему под раковиной с рукомойником, и сделал своё дело. От ведра пахло мылом и ещё какой-то дрянью. Помоев в нём была примерно половина. Неужели это ведро они таскают на улицу?

— Руки сполосни, прежде чем за стол садиться! — крикнула женщина. — Давай, давай, иди ешь.

Есть хотелось, базара нет... Выживала сполоснул руки из рукомойника, кое-как дотянувшись до него, потом прошёл к столу и сел рядом с родителями. Мать встала, прошла на кухню, налила маленькую железную чашечку супа, принесла и поставила перед Выживалой. Судя по тому, что суп горячий, он только что сварен. Был он красного цвета, с плавающей килькой, картошкой и рисовой крупой. Ясно... Сварили, наверное, на скорую руку...

На столе, в соломенной хлебнице, лежал нарезанный хлеб, на тарелочке несколько кусков колбасы и сыра. В принципе, запах шёл аппетитный, и Выживала тут же принялся за еду. В своих вояжах по тайге и горам он привык питаться чёрт-те чем. Да и в целом, Выживала в еде был очень непривередлив, особенно в походах. Иначе было нельзя... Этот суп был очень вкусен, по всем параметрам.

— Смотри, смотри, Гришка! — белозубо улыбнулась женщина. — Как наяривает! Раньше никогда суп из кильки не любил, и от колбасы нос воротил, а сейчас вон как хомячит, аж за ушами трещит.

— Голод не тётка! — рассмеялся отец.

Выживала пока ел, внимательно рассмотрел родителей. По виду, обоим около 25-ти лет. Отец ростом примерно 175 сантиметров, мать 165. Оба худощавые, стройного телосложения. Сразу видно, выросли без доставок и фастфуда. Пожалуй что, обоих можно назвать симпатичными, а мать так вообще красавица. У неё короткие, но пышные чёрные кудрявые волосы, правильное лицо, пухлые губы и очень притягательная белозубая улыбка. Она практически никогда не переставала улыбаться. Что отец не скажет, она уже растягивает губы в улыбке. Да и в целом, общалась всегда со смешками. Батя был более серьёзен, но и он всегда разговаривал то ли в полушутку, то ли в полусерьёз. А ещё они постоянно называли его Семёном или Сеней. Неужели, у него такое всратое имя? Однако, кажись, дед-алкаш, который указал, где он живёт, говорил, что его звать Женька Некрасов. Впрочем, это можно выяснить потом.

После ужина бабка Авдотья пошла мыть посуду на кухню, а отец с матерью и Выживалой сели на скрипучую кровать, смотреть телевизор. Батя подошёл к телику, поднял с него кружевную накидку, воткнул в сеть чёрную вилку и нажал на кнопку. Телевизор медленно разогрелся и начал показывать. Показывали какую-то чёрно-белую муть. Какие-то бабки пели, плясали, шутили. В общем, ничего не понятно. Отец с хрустом повернул ручку на телевизоре, причём она провернулась с таким звуком, что казалось, ещё немного и тут же вылетит. Однако этого не произошло. Программа переключилась. На второй программе показывали какие-то русские народные песни и пляски.

— Машка, посмотри, что там по программе, — попросил отец.

Мать взяла со стола газету, и прочитала:

— Первая программа «А ну-ка, девушки!», на второй программе концерт ансамбля Московской областной филармонии «Русские узоры».

— Какая-то ерунда, короче! — махнул рукой отец. — Ладно, сидите, пойду сейчас ведро помойное вынесу.

— Ты там только с этими охламонами со своими не сиди! — попросила мать. — Гришка, ох доходишься. Дадут тебе по зубам! Ну что тебя всё тащит туда?

— Да ладно тебе! — махнул рукой отец. — Я Семёна возьму. Сенька, пошли воздухом подышим.

Мать с бабкой остались смотреть телевизор, а Выживала с отцом пошли на улицу. Отец взял помойное ведро из-под рукомойника и, как был, в трениках, в майке-алкоголичке, надев резиновые калоши, с ведром, пошёл на улицу, сунув в карман пачку Беломорканала и спички. Выживала надел старые детские сандалии на босу ногу, кое-как неловкими пальчиками закрепив ремешки, и пошёл за отцом в подъезд.

Барак был двухэтажный и двухподъездный. Как заметил Выживала, в подъезде полы и лестницы тоже деревянные, прямо как в деревенском доме. Стены в подъезде оштукатурены, но кое-где осыпались, и под ними видно дощечки дранки, сбитые крест-накрест, с вплетённым меж ними камышом.

Выживала по скрипучим доскам вышел из подъезда. Жили они на первом этаже, который находился точно на уровне земли, и для того, чтобы выйти на улицу, пришлось спуститься всего на одну ступеньку, а потом уже выйти на крыльцо. Сейчас он мог более подробно разглядеть двор. Ничего примечательного в нём не было. Напротив этого барака, метрах в двадцати, находился ещё один барак, тоже двухподъездный. Как раз за ним Выживалу чуть не сбила машина. Пространство между бараками, которое с большой натяжкой можно назвать двором, заросло крапивой и лопухами, его крест-накрест пересекали две тропинки.

Справа от подъезда, из которого они вышли, стоял большой дощатый стол со скамейками, на которых сидели и галдели несколько взрослых мужиков. Рядом со столом песочница и небольшой детский домик. Справа от стола рос ряд густых кустов, кажется, сирени, за которыми видно, что проходит дощатый тротуар. За тротуаром небольшая насыпь и большая дорога, по которой как раз в это время проезжал автобус. За дорогой находились какие-то то ли складские, то ли производственные строения.

Слева находился длинный ряд высоких почерневших сараев, у которых стоял грузовик ГАЗ-53 со светлой кабиной и фургоном кофейного цвета, с надписью ОРС НОД-1. Как раз туда и направился отец.

Выживала огляделся и вприпрыжку побежал за батей. Сразу за бараком, слева, шёл проезд на котором и стоял грузовик, за которым стояли сараи. Слева от сараев находился большой деревянный рундук, от которого очень дурно пахло. Отец подошёл к рундуку, открыл деревянную крышку и вылил в него помои.

«Это что за мраки?» — мрачно подумал Выживала. — «Они что, сюда каждый раз это ведро таскают? А если ночью надо вынести, или дождь, снег идёт на улице идёт, тоже что ли сюда бегать? А если в туалет захочется? Где у них, кстати, толчок?»

Где толчок было видно сразу: рядом с помойкой находилось большое дощатое строение с двумя дверями, на одной, красной краской намалёвана крупная буква М, на другой двери крупная буква Ж. Похоже, это и был сортир, потому что отец зашёл в дверь с буквой М.

Самое паршивое, что Выживала не мог даже приблизительно назвать местность, в которой он сейчас находится. Что это за город? Что за область? Судя по тому, что сейчас начало июля, погода стояла жаркая. Даже сейчас, примерно в 19 часов вечера, когда солнце уже начало клониться к горизонту, на улице примерно 25-26 градусов. Конечно, не тропики, но явно и не север. Несмотря на то, что солнце ещё не село, Выживала почувствовал несколько звенящих комаров. Однако комары могли быть и в Подмосковье, так же как и в Сибири, но, например, в Якутии или в низовьях Енисея вольготно не походишь в это время года и суток. На северах батя не выливал бы помои так спокойно и не пошёл бы в сортир, не закрыв дверь. Там всё делается быстро: поссал в ведро, быстро выбежал на улицу и выплеснул его у подъезда. Если не хочешь накомарник с плотной штормовкой надевать...

— Что встал, Сенька? Пошли, с мужиками посидим, — усмехнулся батя, выйдя из туалета.

— Как наш город звать? — спросил Выживала.

— Ух ты, какие вопросы стал задавать, — рассмеялся батя. — Наш город Новокузнецк звать. А область Кемеровская. Знаешь такую?

Конечно, Выживала знал и Новокузнецк, и Кемеровскую область, так как, бывало, ещё во времена занятия горнолыжным спортом, приезжал сюда в Шерегеш, на горнолыжный курорт, погонять с горы Зелёная, а также по фри-трассам. Много приятных воспоминаний было связано с Шерегешем. Однако в самом Новокузнецке он был разве что транзитом, помнил только вокзал и аэропорт. До аэропорта долетал из Москвы самолётом, потом на такси доезжал до вокзала, пересаживался на электричку и 6 часов ехал от Новокузнецка до Шерегеша. Вот и всё его знакомство с Кемеровской областью.

— Не знаю, но запомню, — пообещал Выживала.

Потом пошли к мужикам, которые сидели за столом. Было их там человек пять. Наголо бритые, по зоновской привычке, почти все с татуировками на руках, да и вида самого подозрительного. Выживала даже в 2022 году таких говнодавов обошёл бы за версту стороной, однако батя поставил помойное ведро у подъезда, уверенно направился к ним, толкнул самого крайнего жигана, чтобы он подвинулся, и с удовольствием поздоровался за руку со всеми.

— Гринька, а мы сёдни на сухую катаем! — заявил один из жиганов, голос которого был сильно шепелявым из-за выбитых зубов. — Все на мели.

— Значит, будем на интерес играть, — усмехнулся батя и бросил пачку папирос на стол. — Давайте, братва, выкладывайте, у кого что есть. Нас как раз шестеро.

Пока взрослые занимались игрой в домино, громко щёлкая костяшками по доскам стола, Выживала оказался предоставлен сам себе. Делать было нечего. Увидев, что на него никто не обращает внимания, Выживала пошёл посмотреть, что находится у дороги. Выйдя на деревянный скрипучий тротуар, сначала посмотрел вправо, потом влево. Похоже, по всей улице с этой стороны стояли точно такие же бараки. По крайней мере, в обе стороны они шли на достаточно продолжительное расстояние. А может, ему с его детским телосложением это просто казалось? Да не, всё точно...

За дорогой, как было видно и от барака, тянулись красные кирпичные здания, похоже, склады. Но на одном здании была большая надпись на вывеске: «Столовая № 22. Трест столовых и ресторанов». Больше ничего интересного тут не было.

Выживала прошёл опять к сараям, помойке с туалетом и осмотрелся. У сараев стоит грузовой фургон с надписью ГАЗ-53 на высоченном радиаторе, находившемся над массивным железным бампером. На приваренные буксировочные крючья намотан толстый стальной трос. В сараях, похоже, хранились уголь и дрова, судя по тому, что перед ними вся дорога была засыпана угольной пылью.

Он попал в абсолютную жопу! Здесь даже погулять негде! Да и жить, по сути, невозможно... Нечем заняться ни дома, ни во дворе...