Выживала

Глава 22. Озеро у реки и лес

Дни уже значительно укоротились, и когда проснулись, было ещё темно. Завтракать не стали, по-быстрому привели себя в порядок и вышли из дома. На улице густой туман и холодина, температура не выше десяти градусов. Однако, когда быстро шли, хорошо согрелись. А когда поднялись на мост, так и вообще стало тепло.

На вокзале сели, наверное, в самый первый трамвай двенадцатого маршрута, и быстро доехали до Октябрьского проспекта. Так как народа на остановках было ещё мало, трамвай шёл, не задерживаясь на остановках, и до нужного места доехали быстро. Потом, дождавшись автобуса, поехали в сторону аглофабрики. Автобус тоже ехал быстро, и сейчас в основном вёз рыбаков. Выживала впервые увидел, что значит «рыбацкий» автобус. По всему салону сидели мужики с рюкзаками, с удочками, со спиннингами. Сидели, почти не разговаривали, смотрели кто в окно, кто ревностно сравнивал снасти друг у друга, а то и гадал, не на его ли заветное место едет рыбачок, сидящий рядом.

Когда автобус доехал до «Черёмушек», половина рыбаков вышли на этой остановке. Примерно так Выживала и думал: в Черёмушках река была очень хорошая, с приличной средней глубиной в два-три метра, островами, глубокими полноводными протоками, с заводами, омутами с медленным обратным течением, и должна была водиться тут самая разнообразная рыба, вплоть до крупняка. Однако Выживала понимал, что в таком месте с берега ловить нечего, разве что ершей с пескарями. В таких местах без лодки никуда.

Автобус направился дальше. Проехав ещё две остановки, вышли на третьей, которая называлась «Шестой километр». Место, кажется, ничем не примечательное. По обе стороны дороги заросли клёна и тополей, метрах в 100 виден железнодорожный переезд, а ещё дальше за ним цеха и трубы аглофабрики: автобус ехал прямо к ней, на конечную остановку.

— Шесть километров от города мы отмотали, — заметил батя, когда выбрались из автобуса.

Вместе с ними вышли ещё несколько рыбаков, и сразу же дружной компанией пересекли дорогу. В этом месте от шоссе, по которому они приехали, отходила ещё одна дорога, перед въездом на которую висела табличка: «Технологическая дамба Абагуровской аглофабрики, проезд автотранспорта строго воспрещён».

Технологическая дорога, действительно, шла по насыпной дамбе, которая, похоже, защищала близкую аглофабрику от наводнений. Река тянулась по левую сторону, совсем рядом, метрах в 50, а иногда расстояние сокращалось до совсем мизерных 10 метров, и было видно, как насыпь заканчивается густыми тальниками, за которыми в тумане медленно струится свинцовая холодная вода.

По правую сторону сначала было видно большое озеро, наполовину заросшее камышами. Потом озеро закончилось, и началась топкая пойма, заросшая пожухлой осокой. За поймой темнел глубокий канал, который впадал в то озеро, которое они только что миновали. За каналом чернела высокая насыпь, на которой стояли железнодорожные вагоны-думпкары, сразу несколько составов. За вагонами гудела и дымила сама аглофабрика. Запах, напоминающий запах жжёной резины, доносился даже сюда.

Выживала смотрел на эту безрадостную картину, на вагоны, составы, гудящую и дымящую аглофабрику за этими составами, теряющуюся в полумраке и тумане, высоченные рыже-чёрные кирпичные корпуса, трубы и светящие во все стороны частые яркие прожекторы, едва пробивающиеся через туман, и опять подумал, что пейзаж очень похож на какой-то киберпанково-технологичный.

— Мы на это озеро, что ли, пойдём? — Выживала кивнул головой на длинный канал, тянувшийся под железнодорожной насыпью.

— Нет, туда мы потом как-нибудь сходим, — не согласился отец. — Мужики говорили, тут ещё одно озеро есть, лишь бы только до него вон тот мужик не добежал.

Батя кивнул головой на ещё одного рыбака, в фуфайке, шапке-ушанке, болотных сапогах, с удочками и рюкзаком. Рыбак шустро, почти бегом шёл впереди них, метрах в 50, и постоянно ускорял ход. Похоже, намечалась конкуренция за рыбацкое место...

Кстати, так и получилось. Рыбак дошёл до определённого, ему знакомого места, посмотрел влево, в сторону реки, и осторожно стал спускаться вниз по насыпи. Когда Некрасовы подошли туда, батя пнул пальцем вниз, показывая, что это место как раз то, про которое ему говорили мужики. Река здесь слегка, всего метров на 30, отступила от дамбы, и внизу, под насыпью, виднелось небольшое вытянутое озеро, всего-то метров 50 на 20. Очевидно, что в паводок это озеро топило рекой, которая переливала через него. Таким образом рыба в озере могла каждый год обновляться не только за счёт икрометания. В сущности, это было не озеро, а некий затон, который летом терял связь с основной рекой. Однако стоило воде подняться хотя бы на полтора метра, как его заливало.

Озеро наполовину заросло камышом, а берега — тальником, а ещё в него течением реки наносило плавник и коряжник, так что мест для рыбалки было мало, и очень перспективное, удобное место как раз занял этот мужик, который бежал перед ними. Это место находилось слева от тропинки, по которой нужно было спускаться к воде. Когда Выживала с отцом осторожно, стараясь не шуметь, спустились и осмотрелись, мужик уже по-хозяйски расположился и быстро собирал удочки, всем своим видом показывая, что место это его, и отдавать он его не собирается ни в коем случае. Подход к воде там был очень хороший, высокий, ровный, не топкий, в воде стояло несколько рогатин, на которые нужно класть удочки.

Второе место, которое находилось справа от тропинки, было немного хуже. Во-первых, оно находилось на уклоне, и постоянно стоять там было неудобно, так как был риск свалиться в воду, во-вторых, оно было слишком маленькое и подходило только для двух удочек, да и то, которые можно закинуть впритирку. Впрочем, батю это не смущало. Сначала он поставил и обустроил Выживалу, потом так же быстро собрал удочки, насадил червей и забросил их в воду.

То, что рыба будет ловиться, было заметно сразу: если в июле, когда они ходили на Чёрное озеро, на воде царила тишь да гладь, сплошное зеркало, то сейчас на волной глади, курящейся туманом, то и дело раздавались всплески жирующего, готовящегося к зиме карася. Едва отец закинул одну удочку, как поплавок сразу же наполовину погрузился в воду и уверенно пошёл в сторону. Батя подсёк, провёл под водой и вытащил хорошего толстого золотистого карася размером примерно с ладонь.

— Есть! — радостно сказал он. — Начало положено. Сейчас снова заброшу.

Сначала клевало так, что батя не мог справиться с двумя удочками: пока насаживал червяка на одну, на второй уже карась уверенно заглублял поплавок наполовину, ведя его в сторону, или резко бил по наживке, и поплавок сразу уходил в воду, оставляя круги на воде. Батя чертыхался, бросал насаживание и резко подсекал, вытаскивая очередную рыбу. Караси как родные братья: точно размером с ладонь, толстые, граммов по 200, с крупной чёрно-золотистой чешуёй. Однако пару раз попались очень хорошие, размером в полторы ладони, которые батя вытянул уже с большим трудом, жалея что не взял подсачек на длинной ручке. Караси долго водились в глубине туда-сюда, а потом громко хлопали по воде, разбрасывая брызги, когда батя тянул их к себе. Каждый грамм по 400, не меньше. Видя, что идёт хороший клёв, Выживала включился в помощь отцу, насаживал наживку. Когда отец снимал рыбу, Выживала тут же насаживал на крючок червя, а батя в это время вытаскивал ещё одного карася, потом закидывал готовую удочку в озеро, снимал и клал в садок вытащенного карася, которого Выживала изо всех сил держал рукой, прижимая к траве.

Клёв был хороший и продолжался примерно 3 часа. Кроме карасей за это время поймали несколько окуней граммов по 200, пару сорожек такого же размера и пару щурят, тоже граммов по 200, которых батя, да и Выживала, называли карандашами за их веретенообразное и при этом узкое тело. Карандашей, по идее, нужно было отпускать, пусть растут в больших щук, однако они так жадно хватали червя, что проглатывали его глубоко и бесповоротно, прямо до кишков.

Потом клевать стало всё реже и реже, и под конец рыбалки, примерно к 11:00 утра, клевало совсем редко. Конечно, можно было посидеть ещё, поклёвки всё-таки продолжались. Но если ранним утром и на его исходе рыба шла за рыбой, вытаскивать её было очень весело, то сидеть и выжидать поклёвку 10-15 минут уже казалось слишком скучным.

— Ладно, пошли домой, Семён, — наконец решился батя. — Куда нам этой рыбы-то? Завалиться, что ли...

Он достал садок из воды, и достал с большим трудом: садок наполовину полон извивающимися карасями, окунями и сорожками. Сверху лежали две уже дохлые щучки. Килограмма 3 рыбы! Мужик, который рыбачил слева от них, тоже на отсутствие поклёвок не жаловался, а учитывая, что у него было три удочки, мог поймать ещё поболее, чем отец Выживалы.

Эта прекрасная рыбалка надолго запомнилась Выживале, тем более, что она была последней в этом году...

...На следующей неделе мамка приехала из рейса, и родители решили съездить за грибами. У матери в одной из пригородных деревень жили родственники, кажется, дядя, как понял Выживала.

— За грибами сходим, потом из леса в деревню в гости зайдём! К дяде Андрону! — предложила Мария Константиновна. — Давно уже не виделись.

— А вы знаете, куда идти-то? — с подозрением спросил Выживала.

Он знал, что родители его не местные, а собрались идти в лес.

— Не переживай! — усмехнулся батя. — Дальше леса и дальше деревни не пройдём.

А ведь это был уже самый настоящий поход, причём примерно такой, которыми Выживала промышлял в прошлой жизни! Поэтому в сборе к нему он принял самое активное участие, надоедая и всем указывая, что нужно с собой брать. Уезжали они на целый день, поэтому родители запаслись продуктами, по привычке взяли куски варёной курицы, яйца, колбасу, помидоры, огурцы, газировку, хлеб, несколько консервов. В общем, продовольствия примерно на один день. Выживала, конечно же, не знал, что за лес, куда они идут, вдруг там непролазная тайга. Стоило бы взять топорик и компас, но родителям лучше знать.

Утром сели в электричку на 7:27, и поехали в том же направлении, в котором ездили летом на Восточную. Народу опять было навалом. Однако в этот раз они ехали втроём, поэтому, пока мамка стояла с Выживалой, батя нахрапом пролез через толпу и занял им целую скамейку, три места. Впрочем, одно потом всё равно пришлось освободить, и отец взял Выживалу на колени. Выживала смотрел в окно, и когда проезжали Чёрное озеро, видел в тумане лодки с рыбаками. Похоже, рыбалка сейчас и на этом озере шла очень хорошо. Рыбаки сидели и на берегу, а один даже вытащил большого золотистого карася, когда электричка проезжала мимо.

Народ с каждой остановкой понемногу покидал вагон. Сейчас в основном ездили дачники, забирая последний урожай с участков, и через шесть остановок электричка уже была наполовину пустая, а когда подъехали к остановочной платформе под названием 398-й километр, оказалась и вовсе почти пустой.

Родители с Выживалой вышли на перрон и огляделись. Напротив, за остановочной платформой, в отступающем тумане, повсюду, куда падал взгляд, виднелись дачные домики. Рядом железнодорожная касса и тропинка, ведущая в дачный посёлок. Туда и направлялись дачники один за другим.

Родители подождали, пока электропоезд уехал, светя через туман кормовой фарой, перешли через пути, спустились с насыпи и направились куда-то в пойму. Раскисшая от дождей и размотанная тяжёлым транспортом просёлочная дорога пролегала по полям. Справа стояла большая стена подсолнечника и кукурузы, слева, кажется, овёс, насколько Выживала мог судить.

— Тут что, кукурузу выращивают с подсолнухами? — с недоумением спросил он.

— Нет, здесь она не вырастает, — покачал головой отец. — Это совхоз силос выращивает, всё на корм скоту.

Так понемногу дошли до перекрёстка. Дорога, по которой они шли, вливалась в другую дорогу, проходящую перпендикулярно, такую же отвратительную и размотанную грузовым транспортом. Честно говоря, к этому времени Выживала уже устал: прошли не менее 2 километров, и всё время по плохой дороге, продвигаясь по которой приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не свалиться в глубокую грязь или лужу.

Кажется, туман здесь стал ещё гуще. Выживала окинул взглядом окрестности: везде деревья, кустарники, однако, кажется, слева видно возвышающуюся гору. Туда и направился отец. Выживале путешествие в таком тумане совсем не нравилось: они всё дальше удалялись от населённых мест, и когда эти населённые места будут в следующий раз, ещё непонятно.

Действительно, когда прошли влево от перекрёстка, там находился ещё один перекрёсток, одна из дорог вела прямо и уходила куда-то через косогор, а от этой дороги влево отходила ещё одна дорога и вела в гору, по крутому склону.

— Надо туда идти, — батя показал рукой в сторону горы.

Ещё не легче... Но делать нечего, туда так туда. Друг за дружкой пошли вверх. Дорога по-прежнему была плохая, по обе стороны видно обычное забурьяненное поле, заросшее молочаем, сурепкой, дудками, и прочей пожухлой травой, сгоревшей в летний солнцепёк.

Когда поднялись наверх, Выживала от усталости чуть не помер. Однако, на удивление, здесь, на верхотуре, тумана уже не было. Пока поднимались по крутому склону, он как-то незаметно остался позади: похоже, лежал только внизу, над полями и речной долиной. Здесь, наверху, в тускло-голубом небе неярко светило утреннее, уже осеннее солнце. Наконец-то стало видно окрестности. Сейчас они шли по длинному невысокому хребту, который в Сибири называют гривами. Дорога шла дальше, к этой гриве примыкала ещё одна, гораздо больше по высоте, которая находилась слева, и дорога поднималась ещё выше на неё. Справа, в паре километрах, была ещё одна высокая грива, заросшая лесом. На гриве, по которой они сейчас шли, лес тоже рос, но только находился примерно в километре, и, похоже, всё-таки на другой гриве. В общем, вся местность была испещрена невысокими длинными и узкими горами высотой 100-300 метров. Лёгких путей тут не было. В таких местах, особенно если они заросли густым лесом, заблудиться очень легко. Кажется, ты идёшь туда, а на самом деле поворачиваешь совершенно в другое направление.

Прошли по верху горы ещё примерно с километр, и в том месте, где дорога, по которой они шли, поднималась наверх, справа подступила ещё одна грива, как раз та, которую было видно за километр. Она вся заросла большими старыми деревьями: берёзами, осинами и редкими соснами. Но для того чтобы попасть к тому лесу, нужно было спуститься по склону в глубокий распадок, сначала свернув с дороги в густую траву.

— За мной! — махнул рукой батя.

Выживала уныло последовал за ним. Путь вниз был настолько чудовищным, что хоть волком вой. Трудно идти даже взрослому человеку, не говоря уже про пятилетнего пацана. Густая трава взрослому человеку была по пояс, а Выживале чуть не по макушку. Среди неё постоянно попадался мышиный горох и так называемая «берёзка», вьюнок, который то и дело норовил зацепиться за ноги. Хорошо, что батя шёл впереди и торил какую-никакую тропинку, но всё же этого оказалось мало. Вдобавок трава вся была в холодной обильной росе, и через пару минут одежда стала мокрая.

Когда спустились в туманный распадок, который шёл внизу между двумя гривами, солнце опять исчезло, зато оказалось, что там растёт бурьян высотой в 2–3 метра: дудки, иван-чай и тому подобная шарага. Плюс внизу ещё бежал ручей, петляя между высоких кочек, на которых росла уже пожухлая осока. Местность выглядела мрачной, плюс добавил неуверенности батя.

— Идите осторожно, здесь змеи есть, — предупредил он.

Ну естественно, что ещё можно сказать для повышения духа и уверенности в себе... Змей Выживала как-то видел в тайге, тоже в сентябре месяце. Шёл по лесу, уже шваркнутому заморозками, вышел на поляну, на которую падали лучи солнца, и на клубящейся от его тепла земле увидел с десяток чёрных, словно лакированных тел гадюк, вылезших погреться последний раз на солнышке. Зрелище было, конечно же, отвратительное, и пришлось кругом миновать это место, чтобы не наткнуться на змеюк.

Отчасти нынешнее место напоминало то самое...