Система становления. Вызов брошен

Глава 2

Эти слова меня весьма удивили, и Кузнецов, конечно же, с лёгкостью прочитал моё состояние, после чего в его глазах мелькнула тёплая, почти отеческая усмешка, словно он наблюдал за реакцией ребёнка, впервые увидевшего море, и я услышал:

— Да, Сергей Игоревич, вы не ослышались… Мы едем прямо в Кремль.

Я даже не знал, что мне ответить, потому что совсем не понимал предпосылок для такого решения. Мне не верилось, что недавнего курсанта-дезертира, который ко всему прочему ещё и только что устроил воздушный инцидент с участием истребителя НАТО, вот так вот просто везут в Кремль. Это была либо гениальная многоходовка, либо абсолютное безумие.

Машина тем временем резко прибавила скорость, вырвавшись на платную трассу, и уже совсем скоро за окном замелькали огни ночной Москвы. Не знаю в какой момент они появились, но когда мы подлетали к МКАДу — нас уже сопровождали чёрные внедорожники с проблесковыми маячками, которые, одним своим грозным видом расчищали нам путь в потоке машин.

— Но… Но почему? — наконец выдавил я, всё ещё не понимая. — После того, что я… После ментальной атаки на пилота? Разве я не… не слишком опасный элемент для такого места?

Кузнецов после этого вопрос негромко, но искренне рассмеялся, после чего произнёс:

— Опасный? О да… Человек, который способен одним лишь усилием воли отключить сознание высококлассного пилота на сверхзвуковом истребителе действительно крайне опасен. С формальной точки зрения — вас и на пушечный выстрел не стоило бы подпускать к любым стратегическим объектам, не то что к Кремлю. — Он сделал небольшую паузу, после чего с более серьёзным взглядом продолжил:

— Однако, не стоит думать, Сергей Игоревич, что у нас работают глупые люди… Как только мы узнали, что объект «Серафим» — это вы, то нашими специалистами тут же из Калининграда было запрошено ваше личное дело, которое было тщательно изучено, и на основании ваших вступительных психологических тестов, которые вы проходили при поступлении в военный институт, было принято такое решение.

Я удивлённо поднял бровь. Тесты? Эти бесконечные опросники реально позволяют что-то там определить?

— И что же они там увидели? — полюбопытствовал я, на что мой сопровождающий спокойно ответил:

— Они увидели человека с высоким интеллектом, развитым логическим мышлением, чёткой внутренней иерархией ценностей и, что критически важно, — выраженным инстинктом защитника. Не агрессора, не хищника, а защитника.

Вы склонны применять силу только в ответ на прямую угрозу или для достижения ясной, с вашей точки зрения, благой цели. Вам свойственна стратегическая, а не тактическая жестокость. Проще говоря — вы не психопат и не глупец. Вы не станете использовать свои способности просто так, от скуки или чтобы доказать своё превосходство. Особенно — в самом сердце страны.

Он откинулся на спинку сиденья, наблюдая за моей реакцией, после чего располагающим голосом постарался донести:

— А провоцировать вас, поверьте, никто не будет. Мы уже один раз обожглись, и повторения этой ситуации не хочет никто. Мы ценим ресурсы, а вы, Сергей Игоревич, ресурс уникальный.

Так что с вами будут разговаривать, вам будут предлагать компромисы, и возможно — убеждать, но давить, или, упаси боже, применять силу? Это было бы верхом идиотизма с нашей стороны.

Его слова звучали разумно. Слишком разумно, чтобы быть правдой, но в них прослеживалась железная логика. Я понимал, что государству действительно был не нужен взбешённый абсолют, разносящей его святая святых. Им нужен был союзник, и они сделают всё, чтобы его получить.

Ещё несколько минут прошли в идеальной тишине, поэтому мне ничего не мешало наслаждаться мелькающими за окном пейзажами, знакомыми каждому россиянину — высотки, мосты, освещённые фасады исторических зданий… А в один момент наш кортеж резко свернул на набережную, сразу после чего перед нами выросла та самая мощная, зубчатая стена из красного кирпича, освещённая кучей прожекторов.

Когда мы подъезжали к первым воротам — машины сопровождения тут же свернули в сторону, перекрывая дорогу за нашей спиной, а наш автомобиль, почти не снижая скорости, промчался мимо караульных, и въехал через массивные ворота на территорию Ивановской площади. Мы проехали мимо приземистых, величественных зданий соборов и колокольни, мимо царь-пушки и царь-колокола… После чего автомобиль остановился у подъезда одного из административных корпусов.

Меня провели через боковой вход, мимо офицера охраны, который быстро просканировал меня прибором непонятного назначения, и завели в лифт, быстро устремившийся на верхние этажи.

Мы вышли в каком-то длинном коридоре, где на полу лежал длиннющий ковер, а стены были отделаны деревянными панелями, на которых через равные промежутки висели картины.

К большому сожалению мне не дали возможности изучить это удивительное место, и сразу же повели к массивной двери из тёмного дуба, на которой не было никакой таблички.

Как только мы подошли, Кузнецов легонько в неё постучал, и дождавшись тихого «Войдите», толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

Кабинет, куда меня привели оказался небольшим, но на удивление уютным. За простым деревянным столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти с крайне усталым выражением лица, но с очень внимательными глазами. Он был одет в простую рубашку с расстёгнутым воротником, без погон и каких-либо знаков различия.

— Сергей Игоревич, — произнёс он, жестом приглашая сесть в кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Меня зовут Александр Леонидович, и я сразу хочу извиниться перед вами за столь… Непродуманный маршрут эвакуации.

Его голос был спокойным, но даже я, человек далёкий от политических интриг, чувствовал в нём такую силу, что после него голоса Жарова или Волкова казались в лучшем случае голосами подростков. Этот человек явно привык, что его слушают, и понимают его слова с первого раза.

Я кивнул, не зная, что сказать, но говорить ничего и не требовалось, потому что хозяин кабинета спокойно продолжал, смотря на меня пристальным взглядом:

— Я ознакомился с предварительным отчётом подполковника Жарова, и с другими данными, переданными из Калининграда… Абсолют с пятью белыми кольцами становления… Таких носителей в нашем реестре можно пересчитать по пальцам одной руки, а уж статус монарха вообще делает вас стратегическим активом государственной важности. Вы понимаете, что это значит?

— Предполагаю, — осторожно ответил я, и Александр Леонидович тут же пояснил, подтверждая мои мысли:

— Это значит, что разговор о «независимом сотрудничестве» или статусе «приходящего специалиста» — наивная детская игра, — сказал он без повышения тона, но так, что по моей спине тут же побежали мурашки. — С обретением статуса монарха, Сергей Игоревич, вы перешли в другую категорию. Категорию сил национального, а, возможно, и глобального масштаба. Такие силы не бывают «независимыми». Они либо служат государству, либо становятся его проблемой… Третьего не дано.

Он сделал небольшую паузу, позволяя мне вдуматься в его слова, и продолжил:

— После сегодняшней демонстрации ваших возможностей, пусть и в экстремальной ситуации, у нас больше нет сомнений, что вы — не просто сильный носитель, а самый настоящий инструмент, способный решать задачи, недоступные целым армейским подразделениям, и такой инструмент просто обязан находиться в надёжных руках.

Мне крайне не понравилось слово «инструмент», но здесь и сейчас возражать было глупо, потому я постарался взять себя в руки, и настороженно спросил:

— Что вы предлагаете?

Александр Леонидович откинулся на своём кресле, и произнёс:

— Мы немного переработали ваше предложение и решили предложить вам вступить в специальное подразделение при Совете Безопасности. Формально — вы будете числиться офицером, а фактически — получите статус оператора особого назначения с максимальной степенью свободы в рамках поставленных задач.

Вы будете получать целевые задания высочайшего уровня сложности: нейтрализация аномальных угроз, проникновение в закрытые зоны, работа с… особыми контингентами носителей, а взамен — полная легитимность, доступ к любым ресурсам государства для вашего развития, защита вас и ваших близких, ну и, разумеется, ваш друг Илья будет включён в программу, соответствующую его потенциалу.

Это предложение было крайне серьёзно, и вместе с тем — намного опаснее всего, чем я до этого занимался, да и вообще… Если в него вдуматься — возникало очень много вопросов, относительно моего самостоятельного пребывания в Сиале, которого, похоже, не предполагалось.

— А если я откажусь? — спросил я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

Александр Леонидович немного помолчал, затем слегка улыбнулся, вот только улыбка его глаз не касалась, и выглядела от этого… жутковато.

— Вы не откажетесь, потому что вы умный человек, Сергей Игоревич, и прекрасно понимаете, что в одиночку, даже с пятью кольцами, вы не справитесь с тем, что грядёт. То существо, в Калининграде, было лишь первым звоночком. Мир ломается, Сергей Игоревич, и в образовавшиеся щели проникают такие вещи, по сравнению с которыми ваши культисты — безобидные насекомые.

Государство — это конечно крайне тяжёлая и неповоротливая машина, но именно эта машина способна дать вам крышу, разведданные, поддержку и… цель. Без этого вы останетесь просто сильным парнем, которого рано или поздно либо съедят более крупные хищники, либо накроет волной событий, которым вы не сможете противостоять в одиночку.

Он встал, подошёл к небольшому сейфу в углу кабинета, набрал код и достал оттуда толстую папку с грифом «ОВ» — «Особой важности».

— Здесь — досье на инциденты за последнюю неделю, с которыми не смогли справиться обычные силы ДКАР, куда входят аномалии уровня «город-призрак» в Сибири, а так же необъяснимые массовые исчезновения носителей на Урале… — Он положил папку на стол передо мной, после чего продолжил крайне серьёзным голосом:

— Это, Сергей Игоревич, не какое-то далёкое будущее с туманными угрозами, а самое что ни на есть настоящее. И оно требует внимания именно таких людей, как вы.

Я решил не отвечать на эту замануху, молча открывая предложенную мне папку с грифом «ОВ», и как только я это сделал, то на первом же листе обнаружил спутниковые снимки участка тайги, на которых чётко просматривался… город, а точнее, тени зданий, которых не существовало в этой реальности.

Рядом с этими фото находилась подпись: «Аномалия „Город-призрак“, Красноярский край. Радиус действия — 15 км. Две попытки изучения с последующей зачисткой силами ДКАР провалены. Потери: 47 носителей (круги 2–4), 3 единицы тяжёлой техники».

На следующем листе меня встретил отчёт о исчезновении целого патруля из пяти носителей третьего круга на Урале. Они вошли в стандартный средний данж, и… не вышли. Просто исчезли, а портал от этого странного данжа остался на месте, и не думал куда-то исчезать.

После этого я увидел размытые фотографии с места ритуального убийства в заброшенном храме под Воронежем, где какие-то гении нарисовали на полу сложную геометрическую фигуру, а вокруг этого шедевра живописи валялись высушенные, мумифицированные оболочки человеческих тел. Подпись: «Предполагаемая деятельность культа „Пожирателей снов“. Связь с аномалиями регионе».

Дальше я смотреть не стал, а просто закрыл папку, после чего для надёжности отодвинул её от себя. Хозяин кабинета был чертовски прав… Все эти события, они разом показали мне, что ситуация не настолько радужна, как мне это казалось, но самое ужасное заключалось в том, что это только те моменты, которые известны государству, а сколько есть похожих моментов, которые ему неизвестны? Вот то-то и оно…

— Это, конечно, всё очень… впечатляюще, — начал я, с трудом подбирая слова, и ткнув пальцем в зловещую папку, добавил:

— Но неужели вы, Александр Леонидович, всерьёз думаете, что я один смогу справиться с… с этим?

Александр Леонидович улыбнулся, на этот раз чуть теплее, и ответил:

— Один? Это абсурд… Конечно же нет! Вам в обязательном порядке предоставят команду, и эта команда будет лучшей из того, что есть в нашем распоряжении. Опытные оперативники ДКАР, носители высоких кругов, специалисты по аномальным явлениям…

— Зачем мне ваша команда? — перебил я, и с удивлением понял, что мой голос прозвучал гораздо твёрже, чем я ожидал, после чего добавил:

— Она будет слушать кого угодно, но только не меня… А ещё они будут смотреть вам в рот, и ждать новых приказов по цепочке… Я совсем не удивлюсь, что на сложной вылазке, где каждая секунда на счету, они будут заняты не решением проблем, а начнут строчить рапорта о каждом моём действии.

— Ваш друг Илья, конечно, будет включён… — начал было Александр Леонидович, но я снова его остановил.

— Илья — это только начало… Но вы лучше ответьте мне на другой вопрос… Во всех ваших планах я не услышал ни слова про Сиалу.

На лице собеседника появилось лёгкое недоумение, после чего он проронил:

— Сиалу? Сергей Игоревич, вы же сами сообщили подполковнику Жарову, что в Сиале отношение к монархам… двусмысленное, мягко говоря. Верховный Монарх объявил на вас охоту, а потому считать ту сторону безопасным местом для вашего развития было бы крайне наивно. Вам лучше оставаться здесь, на Земле, а необходимые для развития артефакты, «филки», как вы выражаетесь, вам будут поставлять по мере поступления.

Это было настолько нелепо, и так оторвано от реальности прокачки, что во мне что-то ёкнуло, а потом я начал медленно закипать.

— Неужели Жаров в своём докладе не отразил, КАК ИМЕННО я качаюсь? — спросил я, уже существенно громче. — Я не сижу на филках с боссов, как все! Я извлекаю эссенцию из обычных тварей, и благодаря этому качаюсь в десятки раз эффективнее, чем кто бы то ни было.

За сутки в Сиале я получил два новых кольца. За СУТКИ, Александр Леонидович! Какая «поставка филок» может с этим сравниться? Мне для счастья нужен не ящик с артефактами, а мне нужен доступ к бесконечному потоку врагов!

— Безопасность, Сергей Игоревич, требует жертв, — пожал он плечами, и это его спокойное упрямство окончательно вывело меня из себя.

— Жертв эффективностью? Это же глупость! За те же сутки в Сиале я не только прокачался, но ещё и заработал репутацию у местной стражи, а потом обзавёлся… нужными знакомствами. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, после чего сказал:

— И эти знакомства обязательно требуют моего присутствия. Там есть те, кто может стать союзником. Вы хотите, чтобы я решал ваши проблемы с аномалиями? Для этого мне нужно становиться сильнее. И делать это там, где это возможно в разы быстрее.

— Вы слишком ценный актив, чтобы отпускать вас в столь рискованное место в одиночку, — упрямо повторил он.

— В одиночку я туда и не собираюсь, — парировал я. — Я собираюсь туда со своей командой. С теми, кого сам выберу и кого сам подготовлю.

Хозяин кабинета открыл рот, чтобы ещё что-то возразить, но я его добил, произнеся вкрадчивым голосом:

— Подумайте, Александр Леонидович… Если я буду сильнее, то смогу выполнять ваши задачи с большей эффективностью и с меньшим риском. Я буду не просто инструментом, а стратегическим активом, который растёт в цене, а главное… — я откинулся в кресле, демонстрируя расслабленность, которой и близко не чувствовал, после чего сказал:

— Лучше не пытайтесь запирать в клетку, пусть даже позолоченную, пусть и с благими намерениями. Клетки для таких, как я, ещё не придумали, так что нам остаются только договорённости.

В кабинете после моего выступления повисла густая тишина, во время которой Александр Леонидович не сводил с меня внимательных глаз. Его лицо было непроницаемой маской высокопоставленного чиновника, но в уголках глаз собрались лучики мелких морщин — напряжение. Он явно просчитывал варианты и взвешивал риски моего бунта, и наконец он медленно наклонился вперёд, и сложив пальцы домиком, сказал уже совсем не тёплым голосом:

— Компромисс, дорогой Сергей Игоревич… Всегда есть место компромиссу. Вы говорите о росте, о команде, и о свободе действий, а государство в моём лице говорит о безопасности, контроле и достижении целей. Давайте поищем точки соприкосновения…