Система становления. Вызов брошен

Глава 8

Интерлюдия. Объект «Омега». Несколько ранее…

Инструктаж по применению экспериментального оружия завершился совсем недавно, и сейчас в стерильном, ярко освещённом зале собралась группа из семи человек, куда входили шесть бойцов с тремя кольцами, которых усиленно готовили к этой операции последние несколько дней и их командир — полковник Игнатьев Дмитрий Сергеевич.

На столе перед группой лежали недавно полученные образцы вооружения, которые внешне совсем не походили на смертельные игрушки, но вот по своей сути… По своей сути они были одним из страшнейших средств уничтожения живой силы противника.

— Повторяю для особо одарённых, — произнёс Игнатьев низким, хрипловатым голосом. — Это не обычное вооружение, а инструмент последнего шанса. Это оружие очень мощное, и если, не дай бог, у нас возникнет ситуация, когда потребуется его применение — контролируйте зону выстрела. Нам не нужны дружественные потери…

А вообще — без явной, смертельной угрозы — применять его запрещаю, понятно? Однако, — он обвёл взглядом каждого, — если почувствовали, что ситуация выходит из-под контроля, что ещё немного, и операция окажется сорвана… сомневаться не стоит. Мы не знаем, с какими угрозами столкнёмся в новом мире, так что перестраховка здесь — намного лучше геройской смерти там.

После этого он перешёл к тактике, тыкая указкой в схему на большом экране, где была изображена карта, нарисованная нервной рукой Лены Соколовой. Это была карта Вольного города Астрарий, на котором находилось множество отметок, и самая большая из них — особняк лорда Кассиана на окраине аристократического квартала.

Командир группы говорил уже в который раз:

— Задача перед нами крайне проста, и не должна вызвать ощутимых затруднений: переходим в точку входа Лены на центральной площади Астрария, затем быстрое, незаметное перемещение к цели, извлечение актива, и отход к точке выхода. — Игнатьев посмотрел на часы, после чего сказал уверенным тоном:

— Я предлагаю не терять времени и начать операцию прямо сейчас. Ночью в чужом городе мы будем как белые вороны, а днём, в толпе, у нас есть хороший шанс, чтобы затеряться. Оружие прячем в инвентарь, и не вытаскиваем до последнего, поняли?

— Так точно! — рявкнули военные, и бросились проводить последние проверки.

Перед самым выходом Игнатьев прошёлся по шеренге бойцов с небольшим, но тяжёлым чемоданчиком в руках. Он открывал его перед каждым членом группы, и боец забирал оттуда горсть мутных, тускло светящихся капсул, которые были ничем иным, как филками третьего круга, которые родина выделила им для исполнения возложенной на них миссии.

После окончательной проверки группа собралась в специально отведённом, экранированном зале, где Игнатьев ещё раз осмотрел своих подопечных, и наконец отдал последнюю команду в этом мире:

— Переход!

Центральная площадь Астрария. Чуть позже.

Они материализовались почти одновременно, в паре метров друг от друга, на краю огромной, вымощенной светящимся камнем площади.

Безопасная зона позволила существенно заглушить шум и гам этого места, чем с радостью воспользовались наши ребята, и собравшись вместе, одновременно вышли за пределы зоны.

Как только они это сделали — на них тут же обрушился весь хаос центральной площади. Над головами наших ребят парили какие-то существа на крыльях из перьев и света, мимо шагали трёхметровые гуманоиды с кожей, напоминающей кору дерева, а под ногами у большей части прохожих мерцали целые наборы колец, которые заставляли наших бойцов напряжённо оглядываться по сторонам.

Игнатьев не отвлекался на раздражающие факторы и вёл группу по нарисованной карте, не отвлекаясь от маршрута ни на шаг, а бойцы шли следом за своим командиром, сдерживая искреннее изумление от происходящего.

В один момент сержант Котов — силовик с красными кольцами, невольно засмотрелся на группу девушек-эльфиек в струящихся платьях, чьи кольца ловкости буквально переплетались друг с другом, на что лейтенант Смирнов — следопыт с жёлтыми кольцами, резко дёрнул его за рукав, и прорычал: «Котов, блин, соберись! Тебе что, земных девчонок мало⁈»

Группа шла ещё где-то около десяти минут, прилично углубившись в менее людные, но всё ещё оживлённые улочки, ведущие к аристократическому кварталу, и тут дорогу им преградило странное существо…

Оно было невысоким, тщедушным, в рваном балахоне, с горящими фанатичным огнём глазами на вытянутом, почти безносом лице. Оно раскинуло длинные, костлявые руки с перепонками между пальцами, после чего заверещало на ломаном общем языке:

— Слушайте слово Пожирателя снов! Смерть — лишь врата! Ваши страхи — пища для величия! Отбросьте пелену реальности, вкусите истину за…

Его проповедь прервал старший лейтенант Гордеев — медик группы с зелёными кольцами поддержки. Этот человек перенёс тяжёлую контузию, и сейчас имел подёргивающийся левый глаз и взрывной характер, благодаря которому он не стал слушать его бред, и просто оттолкнул с пути группы, буркнув под нос:

— Посторонись, блаженный.

Существо пискнуло, кувыркнулось через голову и шлёпнулось в пыль, а группа, даже не думая замедляться и оглядываться, двинулась дальше.

Проповедник, которого звали Кзилт, медленно поднялся с брусчатки, а его фанатичные глаза, полные не только религиозного рвения, но и личной обиды, провожали удаляющихся землян пристальным, запоминающим взглядом.

Он отметил странную походку, чуждые черты лиц, небольшое количество колец, и главное — полное, презрительное игнорирование местных норм. «Охранка… Или ещё кто покруче!», — прошипел он себе под нос, после чего вытер содранный локоть и, припадая на одну ногу, заковылял в противоположную сторону, в ближайший, грязный переулок.

Лачуга Культа Пожирателей снов. Астрарий, трущобы.

Кзилт миновал несколько примитивных, но коварных ловушек, после чего постучал особым ритмом в старую покосившуюся дверь, куда его сразу же впустили.

Внутри, в мягком полумраке пахло благовониями, а на грубо сколоченном троне из костей и обломков сидел смотритель культа, отвечающий за этот район города. Это существо было чем-то похоже на Кзилта, но обладало намного более крупным размером, и на лице у него был один единственный глаз посреди лба.

— Что принёс, малютка? — проскрежетал смотритель, на что Кзилт затараторил:

— Смотритель, я видел подозрительных разумных! Они передвигались группой из семи существ, и расы такой я еще не видел. Ходят, будто постоянно готовы к бою и зыркают как голодные курты… По повадкам — вылитая охранка, а может и кто покруче… Колец при этом у них всего по три штуки, а магии я почти не почувствовал… Не смотря на это они меня, служителя Великого пожирателя, взяли и оттолкнули! Осквернили!

Смотритель молча выслушал этот монолог, и во время этого рассказа его единственный глаз бесстрастно смотрел на Кзилта.

— Межрасовые склоки нас не интересуют, — произнёс он наконец. — Но… Слабая магия, агрессивное поведение в городе… Возможно, у них есть что-то ценное для наших друзей… — Он кивнул, после чего сказал:

— Великий Пожиратель снов отметит твою бдительность, верный Кзилт, а сейчас иди и отдохни. Твою долю в добыче тебе предоставят.

Когда Кзилт удалился, смотритель выждал ещё немного времени, а потом достал из складок своей робы небольшой, тёмный кристалл, напоминающий застывшую каплю смолы, после чего сжал его в кулаке, и дождавшись небольшого светового сигнала, тихо сказал:

— Мой человек заметил группу из семи разумных неопознанной расы. Все с тремя кольцами разной принадлежности, ведут себя как профессиональная охрана, показывают агрессивное поведение. Двигаются от центра в сторону аристократического квартала, по улице Позолоченных листьев. Да, понял…

Он разжал пальцы, и свет в кристалле тут же погас. Сообщение было отправлено, и имя получателя знал только он…

Улица Позолоченных листьев. Астрарий.

Группа Игнатьева продвигалась всё дальше, и сейчас её бойцы уже видели впереди более высокие, богато украшенные здания аристократического квартала. Из-за близости цели напряжение в группе немного спало, и Игнатьев снова был вынужден то и дело одёргивать бойцов резкими фразами: «Не глазеть! Идём спокойно! Котов, я же тебе говорил!»

Когда до особняка Кассиана, судя по нарисованной схеме, оставалось не более пятисот метров, путь нашей группе неожиданно преградили четверо разумных.

Они внезапно вышли из-за угла, но вот суеты в их движениях не было, а всё потому, что эта четвёрка была одета в форменные темно-синие мундиры с серебряными нашивками в виде переплетённых колец — эмблемой городской стражи Астрария. У троих из них под ногами вращались по три кольца, а у старшего, высокого мужчины с острыми чертами лица и холодными серыми глазами — было целых пять синих колец.

— Доброго дня, — произнёс старший стражник голосом, не терпящим возражений. Его взгляд скользнул по лицам и одежде членов группы спасения, после чего он добавил:

— Покажите, пожалуйста, ваши регистрационные знаки города Астрарий.

Услышав это требование — внутри у Игнатьева всё похолодело, потому что в отчёте Лены не было ни единого слова про какие-то там знаки, и это было серьёзной проблемой…

Остальные стражи в это время, словно по команде, начали неспешно расходиться, отрезая все возможные пути к отступлению, и хоть они пока что не доставали оружия, однако их позы говорили о том, что в случае необходимости — за ними не заржавеет.

Игнатьев заставил себя улыбнуться, и сделав шаг вперёд, начал импровизировать:

— Добрый день, господа стражи! Мы… мы только что прибыли в ваш чудесный город, и ещё не успели разобраться с формальностями. Если вы подскажете, где можно получить этот… знак, то мы с удовольствием всё оформим! Сразу же!

Старший стражник кивнул, вот только в его глазах по прежнему царило абсолютное недоверие, а потом он ровным голосом сказал:

— Конечно. Для оформления знаков проследуйте, пожалуйста, за нами. В управлении стражи вам всё объяснят и оформят. Это недалеко.

Игнатьев понимал, что это была ловушка. Ловушка, которая уведёт их в сторону от особняка Кассиана, и которая может закончиться совершенно непредсказуемо. Однако нагнетать обстановку против легитимной стражи ему совсем не хотелось, но не все в его группе придерживались таких же мягких взглядов.

— Пацаны, ну вы что, не поняли ещё что ли⁈ — раздался сзади сдавленный, нервный крик Гордеева. Когда Игнатьев посмотрел на него, то увидел что его лицо исказила гримаса ярости, а левый глаз дёргался с бешеной скоростью. Он вытащил из системного инвентаря «Скорпион», и прокричал:

— Эти уроды нас без шума повязать хотят в своём притоне! Всё, хватит! В бой, братья! Спасём нашу малышку и свалим из этого гадюшника!

Игнатьев лишь успел раскрыть рот, чтобы рявкнуть «Стоять!», но было уже поздно.

Стражи мгновенно среагировали на крик, и вокруг них сразу же расцвели полупрозрачные синие барьеры, сразу после чего «Скорпион» в руках Гордеева дрогнул и послал своё смертельное содержимое в сторону вражеских целей…

Вольфрамовые сердечники, разогнанные при помощи эссенции оказались страшной штукой, и щит, способный выдержать хороший удар магией, взорвался тысячами синих осколков, которые тут же начали испаряться, а на мостовую упало четыре тела, на мундирах которых медленно расплывались пятна крови…

Как только это произошло, то вокруг наших ребят повисла звенящая тишина, которая почти сразу взорвалась самой настоящей паникой, а многочисленные прохожие кинулись врассыпную.

Игнатьева очень удивила сила дарованного им оружия, но его мозг, годами тренированный в военных конфликтах на родной Земле, уже отбросил в сторону шок и лихорадочно работал. Преступление совершено, отступать нельзя, а значит им оставалось только одно…

— Все к бою! — рявкнул он хриплым, но властным голосом, после чего продолжил:

— Быстро продвигаемся к цели и прикрываем друг друга! Гордеев, ты… потом с тобой разберёмся! Вперёд!

Группа сразу же рванула с места, в один момент превратившись из подозрительных прохожих в отряд смертников идущих на прорыв. Кто-то из прохожих что-то кричал им вслед, но его голос безнадёжно потонул в происходящем хаосе.

Некоторые из прохожих, которые обладали большей смелостью, или имеющие отношение к страже города, пытались помешать нашей группе, вот только они боялись. Боялись закона.

Именно поэтому во время своего вмешательства они не применяли убийственных заклинаний, а в большинстве своём просто кидали чары замедления, пытаясь хоть как-нибудь задержать наших бойцов.

К их большому сожалению земляне не были связаны таким страхом, вернее, они его не знали… Для них это был вражеский город, а они — диверсионная группа на задании.

Сержант Котов, ведомый яростью и адреналином, щедро бил прикладом «Скорпиона» по всем, кто пытался наложить на них чары, и его путь сопровождался хрустом костей и отчаянными воплями, на которые он не обращал совсем никакого внимания.

Это была страшная ситуация, где местные боялись убить, а вот пришельцы — нет. Они просто прокладывали себе путь к цели, оставляя за собой след из покалеченных разумных.

Семь минут безумной мясорубки и быстрого бега по кривым улочкам — и они вырвались на небольшую, тихую площадь, где прямо перед ними, за высоким кованым забором стоял особняк в виде внушительного, трёхэтажного здания из тёмно-серого камня, с остроконечными крышами и узкими, словно бойницы, окнами. Они нашли свою цель.

Игнатьев, тяжело дыша, поднял руку, собираясь отдать команду на штурм ворот, а в его голове уже строился план: «Скорпионами» по петлям, залить двор огнём, зачистка…

Но у судьбы оказались свои планы, и в мысли полковника вмешалась изящная башенка, венчавшая особняк Кассиана…

С этой башенки в их сторону ударил пепельно-серый луч, толщиной в мизинец ребёнка, который с лёгкостью прошёл сквозь грудь лейтенанта Смирнова, стоявшего чуть впереди, высматривая караульных.

Не было ни взрыва, ни крика… Смирнов просто… рассыпался. Его тело, одежда, снаряжение — всё превратилось в мелкий, дымящийся пепел, который тут же развеял лёгкий ветерок, и от живого человека не осталось ничего. Даже маленькой лужицы…

— ЛЁЁЁШКААА! — закричал сзади его напарник — сержант Котов, после чего его глаза налились кровью, и повернув к Игнатьеву искажённое яростью и горем лицо, он прорычал:

— Командир!.. Разреши… Разреши этих уродов поджарить⁈ Дом… дом не пострадает! Зуб даю!

Игнатьев смотрел на то место, где секунду назад стоял Смирнов, а внутри у него возник конфликт полученного приказа «сохранить актив любой ценой» и животная, солдатская ярость за потерю своего.

В конце концов он понял, что это оружие на вершине башни с лёгкостью может выкосить их всех по одному, прежде чем они прорвутся внутрь, а значит нужно его уничтожить, и сделать это прямо сейчас. Именно поэтому он коротко кивнул, после чего сказал:

— Делай! Но Кот… Дом должен уцелеть! Во что бы то ни стало!

— Не ссы, командир! Сейчас я этих уродов… — пробормотал Котов, после чего призвал из своего пространственного рюкзака три матовых блока, и начал шустро состыковать их особым образом, в результате чего у него получилось страшнейшее оружие российских гениев — «Сердце дракона».

После этого Котов с трудом поднял получившуюся бандуру, нацелил её в сторону особняка, выбрав целью проклятую башенку, его губы тихо прошептали: «За Смирнова, сволочи…», а потом он нажал единственную, утопленную кнопку активации заряда.

В этот момент, за несколько секунд до того, как микро сингулярность должна была схлопнуться, уничтожив и башенку, и часть крыши, нарушив при этом тончайшие магические связи, питающие городской артефакт управления где-то глубоко под землёй, каждому носителю в Сиале, включая ошалевшего Котова пришло одинаковое сообщение багрового цвета, которое разделило мир на «до» и «после».