Система становления. Вызов брошен

Глава 4

Интерлюдия. Роман Григорьевич

В кабинете Романа Григорьевича стоял густой запах крепкого кофе, а сам хозяин кабинета, снявший пиджак и расстегнувший воротник белой рубашки, выглядел так, будто его вот буквально только что вытащили прямиком из могилы.

Темные, как синяки, мешки под глазами, серая, небритая щетина, пальцы, время от времени надавливающие на переносицу, чтобы отогнать навязчивую головную боль…

Ночные приключения с «Чайкой», безумный план осуществления его эвакуации, а затем бесконечные звонки от дипломатов, военных и разведчиков, пытающихся либо выяснить, что произошло, либо хоть как-то разгрести последствия произошедшего, вычерпали из него все соки.

Он сидел, откинувшись на спинку своего кресла, и его обычно острый всевидящий взгляд, сейчас был туманным, устремлённым в одну точку на стене.

Именно поэтому, когда дверь резко открылась и в кабинет без стука вошёл Александр Леонидович, Роман Григорьевич лишь медленно перевёл на него свой взгляд, совершенно не шевеля при этом головой.

Его гость, председатель военно-технической комиссии при Совбезе, человек, чьё слово могло остановить или запустить любую программу вооружений, выглядел ничуть не лучше, чем он.

Его обычно безупречно отглаженный костюм был помят, галстук ослаблен, а на строгом, аскетичном лице читалась удивительная смесь раздражения, усталости и подавленной злости, увидев которую, Роман Григорьевич невольно усмехнулся уголком губ, прекрасно понимая причину такого неподобающего вида.

— Ну что, Александр Леонидович? — произнёс Роман Григорьевич охрипшим голосом. — Совсем всё печально? Непробиваемый?

Александр Леонидович отвечать не спешил. Вместо этого он молча, почти машинально подошёл к столу, взял хрустальный графин с водой, налил полный стакан, после чего поднял его немного дрогнувшей рукой и залпом опустошил, словно пытаясь вымыть из себя горький привкус неудачи.

После этого он поставил стакан на полированную столешницу с таким стуком, что тот чуть не треснул, и раздражённо выдохнул, скрывая целую бурю эмоций:

— Да! Чёртов… абсолют. Вот не передать словами — насколько проще работать с Соколовой! Сказали «надо» — она кивнула и сделала, а этот…

Этот требует что-то, как будто на базаре находится! Торгуется! Угрожает, будто у него за спиной не государство стоит, а целая гильдия каких-то рейнджеров! И смотрит свысока, Роман Григорьевич, свысока! Будто я перед ним не Александр Леонидович Трофимов, а мальчик на побегушках!

Роман Григорьевич философски, и несколько устало пожал плечами, после чего сказал:

— Времена меняются, Александр Леонидович. Старая власть, наша власть, пока ещё держится на привычке, на структурах, на пушках, в конце концов… Но в глазах вот таких, как он, как Соколова, как те, кто уже получил силу из системы… В их глазах всё сильнее обретает ценность не должность в кабинете, а количество и качество этих самых колец под ногами. И что уж там…

Исходя из их новой, дикой иерархии, наш Сергей Игоревич, который в одиночку умудрился получить пятое кольцо за крайне малое время, вполне имел право так с вами разговаривать. Он сейчас по их меркам — уже не человек. Он — сила. А силу или уважают, или ломают. Мы с вами пока что не можем его сломать, не потеряв при этом всё, а значит, выбора у нас нет… Придётся уважать. Или хотя бы делать вид.

Трофимов мрачно хмыкнул, а затем снова налил себе воды, но на этот раз пил куда медленнее, стараясь взять себя в руки.

— Философия, Роман Григорьевич, философия… А на деле — везде бардак! Мы даже толком договориться не смогли ни о чём! Он упорно не хочет нам доверять, и требует к себе какого-то особого отношения, а когда я привожу ему вполне разумные доводы, что его жизнь и свобода важны для страны — пренебрежительно отмахивается!

Мы почти час с ним беседовали, и единственное, что мне удалось продавить — это внедрение охраны. И здесь, на время его пребывания, и потом, когда он снова уйдёт в Сиалу… Группа поддержки всегда будет рядом с ним, и с этим он, слава богу, согласился.

После этого я понял, что без ваших указаний дальнейший разговор будет продолжать бессмысленно, и отправил его отдыхать, а то после этой эвакуации он какой-то чересчур взбудораженный.

Услышав про эвакуацию, Роман Григорьевич вздрогнул, как от удара током, а вся сонливость с него моментально слетела. Его взгляд резко сфокусировался на собеседнике, а лицо выразило вселенскую скорбь.

Теперь пришла очередь ухмыльнуться Александру Леонидовичу. Увидев выражение лица Романа Григорьевича — его губы растянулись в усталой, но едкой усмешке.

— Что, Роман Григорьевич, совсем вас там заклевали?

Роман Григорьевич на это только махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и сам потянулся к многострадальному графину. Когда он полностью его опустошил, то тут же начал возмущаться:

— Да, что б им там всем икалось! Тут, после вашей эвакуации, такой вой на международной арене подняли, что хоть святых выноси. Они на каждом углу кричат, что мол русские что-то раскопали на объекте «Эпицентр-1» и эвакуировали это в Москву! Спутниковые снимки нашего кортежа в Храброво уже, небось, у каждого начальника разведки в НАТО на столе лежат.

Санкциями грозят, комиссию международную требуют, доступ к зоне организовать немедленно… Сплошной визг. — Он немного помолчал, а потом в его глазах вспыхнул знакомый Александру Леонидовичу холодный огонёк, человека, принявшего решение.

— Но знаешь что? А не пошли бы они все… лесом. Дай-ка задание своим аналитикам в информационно-аналитическом центре — придумать правдоподобное, красивое объяснение произошедшего.

Пусть придумают… Ну я не знаю… Что это была эвакуация тяжелораненого, но ценного учёного, пострадавшего при исследовании аномалии, или ещё чего… В общем — пусть отрабатывают свой хлеб! Пусть придумают что угодно, лишь бы это звучало научно и скучно, но! В их придумке не должно быть ни одного слова про «абсолюта», про «носителя», или про «систему». Понятно? Пусть думают, что мы просто сильно спешили и времени на согласования у нас не было.

Александр Леонидович тяжело вздохнул и согласно кивнул. Бремя лжи, прикрытий и двойных игр было его ежедневным хлебом, но с приходом системы этого хлеба стало так много, как никогда.

— Ладно, займутся Роман Григорьевич. К сегодняшнему вечеру сообразим что-нибудь дельное. — Он перевёл дух, снова возвращаясь к своей главной головной боли. — Но есть, Роман Григорьевич, ещё одна проблема, которая так же касается нашего нового абсолюта…

Договориться то я с ним договорился, однако неожиданно выяснилось, что группу для его сопровождения в Сиалу собрать оказалось… весьма и весьма нетривиальной задачей.

В настоящий момент времени его караулит один проверенный боец из личной охраны… Недавно получил третье кольцо, хороший и исполнительный специалист, но нам для полноценного прикрытия нужно как минимум три, а лучше — четыре человека!

И эти люди должны быть не просто исполнительными, но ещё и обладать достаточной силой. У каждого из них должно быть минимум три кольца становления, и желателен опыт выживания в том мире. Они должны уметь работать в команде и обладать уникальной дисциплинированностью, а таких… Таких нет.

Все, кто в настоящий момент уже получил третьи кольца и прошёл хоть какую-то подготовку, либо уже задействованы на других направлениях, либо… их просто нет в живых. Свободных групп, которых можно было бы сдёрнуть на охрану пацана, сейчас в резерве — ноль.

Роман Григорьевич задумчиво посмотрел на собеседника, его пальцы снова начали постукивать по столу, выдавая усиленный мыслительный процесс, а потом он неожиданно спросил:

— Хм… Александр Леонидович, а скажите мне… Получилось ли узнать — сколько у членов этой группы должно быть времени нахождения в Сиале, чтобы не получилось так, что оно кончилось раньше, чем у абсолюта. Получилось что-то узнать?

— Прямо я у него не спрашивал, — тут же отозвался Трофимов. — Но во время нашего спора он вскользь упомянул, что находился там чуть больше суток.

— Значит, он потратил сутки… — задумчиво кивнул Роман Григорьевич, а потом его взгляд стал отстранённым, словно он мысленно пролистывал внутренний каталог доступных ресурсов, и вдруг его лицо озарилось.

— Группа с «Омеги»! — выпалил он. — Игнатьев, кажется, докладывал, что последние люди из его команды этой ночью должны были получить третьи кольца. Все они — проверенные ветераны боевых действий, а сейчас ещё и прошли курс специальной подготовки под руководством Дианы…

С учётом того, что благодаря нам они вооружены до зубов, то они идеально нам подходят! Проверенные, сплочённые, мотивированные… Их как раз можно задействовать на охране Сергея, как вы считаете, Александр Леонидович?

Мужчина в гостевом кресле тут же, почти рефлекторно, покачал головой, и сказал:

— Нельзя, Роман Григорьевич. У той группы своя, не менее важная задача. Они задействованы на операции «Клинок» — по спасению и освобождению Лены Соколовой из плена лорда Кассиана, и это, как вы сами не раз говорили, вопрос не только человеческий, но и государственного престижа. Мы должны показать, что за вред нашим гражданам прилетит ответка где угодно.

— Так-то оно так, — согласился Роман Григорьевич, но в его тоне уже появилась уверенность человека, нашедшего изящный выход из сложной ситуации. — Но согласно последним сводкам Игнатьева, группа под его руководством получила от нашего друга Николая Фёдоровича такое вооружение, что их оснащению сейчас позавидует спецназ любой страны в нашем мире.

«Скорпионы», «Буревестники», и даже какой-то экспериментальный «Дракон»… Они идут на штурм с таким богатым арсеналом, что при их подготовке операция по извлечению одной девушки должна быть быстрой и чистой, а когда они вернутся — их можно будет немедленно переориентировать на задачу прикрытия Сергея, тем более, они уже будут слаженной группой, побывавшей в Сиале. Идеальные кандидаты, ведь правда?

Александр Леонидович задумался, но апеллировать ему было нечем, а потому он был вынужден согласиться:

— Идея… здравая. Если операция «Клинок» и вправду будет быстрой, но если они завязнут…

— Не завязнут, — с лёгкой, почти безрассудной уверенностью парировал Роман Григорьевич. — У них есть не только мотивация, но и хорошие такие зубы! — Тут он неожиданно замолчал, и Александр Леонидович с содроганием увидел, что в его глазах мелькнула ещё одна, внезапная мысль, которую он тут же не замедлил высказать:

— А знаете, что Александр Леонидович? Давайте мы с вами сделаем ещё хитрее… Вот что нам мешает перебросить нашего нового «абсолюта», Сергея, к ребятам на «Омегу»? Не навсегда, нет… Пусть он познакомится с ними, пообщается… А вообще… — Роман Григорьевич резко наклонился над своим столом, и сделал, как ему казалось, просто превосходное предложение:

— А что, если наш абсолют поможет группе в проведении операции и поучаствует в освобождении своей сестры по классу? Он сильный, с пятью кольцами, да и опыт у него, судя по всему, не шуточный… В составе группы они вообще пройдут там как нож сквозь раскалённое масло, плюс он сразу сможет доказать свою лояльность на деле, а не только на словах.

Помимо этого группа сразу увидит свой объект в деле, привыкнет к нему, и начнет воспринимать не как капризного выскочку, а как союзника… Два зайца, Александр Леонидович! Быстрее освобождаем Соколову, и получаем готовую, сработавшуюся команду для прикрытия нашего нового актива.

Эта идея уже не просто не понравилась Александру Леонидовичу — он нахмурился так, что брови почти сошлись на переносице. Он немного посомневался, а потом всё-таки решил возразить:

— Роман Григорьевич, это… слишком рискованно. Бросать в первую же боевую операцию человека, с которым мы ещё даже договориться толком не успели? Он может не только не улучшить, но ещё и всё испортить! Нарушить план, полезть на рожон, подставить группу! Он непредсказуем!

— Вся Сиала — это сплошной риск и непредсказуемость, — холодно возразил Роман Григорьевич, после чего добавил:

— А он в ней уже не только побывал, но и выжил. Он — фактор, и игнорировать этот фактор просто напросто глупо! А вот использовать — это правильно. Мы дадим ему шанс доказать, что он с нами, а если он им не воспользуется… — Взгляд Романа Григорьевича стал совсем ледяным. — … то мы с ним будем разговаривать уже совсем в другом тоне… Собери-ка мне досье на этого соколика, Александр Леонидович… Где родился, кто родители, как учился… Ну да не мне вас учить.

После этих слов в кабинете повисло тяжелое молчание. Александр Леонидович прекрасно понимал, что спорить сейчас совершенно бесполезно, потому что когда Роман Григорьевич входил в такой азарт, его было не остановить. Да и, если отбросить эмоции, логика в его словах всё-таки была. Жестокая, прагматичная, но логика.

— Ладно, — сдавленно произнёс Трофимов. — Попробуем всё организовать, но в случае чего — я умываю руки. Это ваша инициатива, и отвечать за неё только вам.

— Моя, — легко согласился Роман Григорьевич. — Действуй. Организуй его перевод на «Омегу», сегодня же. И свяжись с Игнатьевым, предупреди…

Александр Леонидович, не дожидаясь конца фразы, уже доставал свой защищённый телефон. Он быстро набрал номер дежурного объекта «Омега», представился сухим, официальным тоном и попросил соединить с подполковником Игнатьевым. Пока он ждал, глядя в пол, прошло секунд двадцать, и всё это время Роман Григорьевич молча наблюдал за ним, ожидая результата.

Неожиданно лицо Александра Леонидовича изменилось. Такое лицо бывает у людей, когда они сталкиваются с тем, чего совершенно не ожидают… Не говоря ни слова, он нажал кнопку сброса вызова, и медленно опустил руку с телефоном, после чего перевёл свои широко раскрытые, не понимающие глаза на Романа Григорьевича, и сказал глухим голосом:

— Роман Григорьевич… Дежурный доложил, что группа подполковника Игнатьева… Она вышла на выполнение операции «Клинок» сорок минут назад. Согласно специфики операции связь обычными методами с ними невозможна, и через пол часа после её начала был запланирован краткосрочный выход одного из бойцов для доклада о прогрессе операции, но… Пол часа прошло, а никто так и не вышел.

Тишина в кабинете после этих слов стала по-настоящему давящей. Роман Григорьевич замер, совершенно не двигаясь, и даже его веки, казалось, перестали моргать. Вся усталость, вся философская умудрённость слетели с его лица, обнажив собранность руководителя высшей власти, который столкнулся с неожиданной проблемой.

Его единственный козырь… Группа, на которую он возлагал огромные надежды, и которая была вооружена по последнему слову техники, скрещённой с магией… Пропала где-то между мирами.

— Повтори, что ты сейчас сказал, — тихо, произнёс он, разом утратив всю учтивость.

— Связи с группой «Омега» нет, — механически повторил Александр Леонидович. — Они вышли на задание и не выходят на связь.

Роман Григорьевич медленно опустил лицо в ладони. А потом, сквозь пальцы, донёсся его приглушённый, хриплый голос, в котором смешались усталость, ярость и горькое осознание:

— Что ж это такое… Вот почему даже самая тщательно спланированная операция так и норовит пойти не так⁈ Почему??? — Тут он вскинул своё лицо, и с крайне серьёзным выражением, произнёс:

— Тащите сюда Сергея, Александр Леонидович. Он находился в том мире больше суток, а значит знает о том мире намного больше нашего. Возможно, он подскажет нам — куда пропали наши люди.