Система становления. Вызов брошен

Глава 9

Интерлюдия. Верховный монарх Эол.

Дворец Верховного монарха Сиалы, известный как Иллардиан, был не просто какой-то там резиденцией… Это было живое воплощение абсолютной власти и многовекового могущества, высеченное из камня и настолько сильно накаченное магией, что взять штурмом эти стены не удавалось ещё никому.

В самом сердце этого великолепия, в зале безмолвного постижения, было пусто. В нем не было ни колонн, ни каких-либо украшений… Только идеально отполированный пол из чёрного обсидиана, который подобно зеркалу отражал куполообразный потолок, на котором медленно плыли туманные изображения звёздных скоплений, а в центре этого зала, в позе лотоса, в полуметре от пола парил Верховный монарх Сиалы, известный среди подданных как Эол.

Его облик, не смотря на занимаемое положение был крайне прост: длинные, серебристо-белые волосы, правильные черты лица, а одет он был в простые белые одежды, призванные не стеснять движений.

Однако, несмотря на эту видимую простоту, было в этом зале и истинное свидетельство силы находящегося в нём существа, которое медленно кружилось вокруг него в виде двадцати колец становления, каждое из которых было желанной конечной целью для миллионов обитателей Сиалы.

Девятнадцать из этих колец переливались всеми цветами радуги, а двадцатое горело чистым солнечным золотом, и было оно настолько ярким, что как будто затмевало собой все остальные.

Перед Эолом в воздухе парил древний трактат, который не был книгой в привычном понимании. Это был кристалл, неправильной формы, внутри которого появлялись и пропадали письмена на давно забытом языке древнейшей эпохи. Эти знаки то вспыхивали, то гасли, словно пытаясь спрятаться от взгляда читающего, но Верховный не испытывал никаких неудобств, с лёгкостью перебарывая это слабенькое ментальное воздействие.

Этот трактат назывался «Песнь преображённой плоти», и его подарил Эолу один из его ближних советников — Аранион, обнаруживший его на руинах очередного «мёртвого мира» — реальности, где магия окончательно иссякла, а следом за ней угасла и жизнь.

Техника, описанная в этом трактате, была запретной и невероятно сложной даже для того, кто уже собрал двадцать колец становления, однако на высоких стадиях освоения она обещала превратить физическое тело мага в сгусток чистого, осознанного света, неуязвимого для любого воздействия — от простого меча до самых изощрённых пространственно-временных заклятий. То есть — эта техника была путём к подлинному бессмертию, а значит игра однозначно стоила свеч.

Эол был погружён в глубокую медитацию, а его сознание спокойно скользило между строками архаичного текста, пытаясь ухватить его суть, а не просто перевести слова. Проблема была в барьере, который заключался не в языке, а в самой концепции этой техники. Его разум, выросший в мире могущественной, но всё же материальной магии, с трудом постигал идею добровольного отказа от формы, которая была главным её постулатом.

«Сделай свою оболочку пустой, чтобы наполниться светом вечности», — гласила одна из строк, а вот КАК это сделать написать там не удосужились… Но Верховный даже не думал отчаиваться и злиться, потому что раздражение было эмоцией для слабых. У него впереди были десятки лет, и потому он мог позволить себе роскошь медленного, неспешного постижения.

Внезапно, одна из стен зала постижений дрогнула, и на её абсолютно гладкой поверхности появился дверной проём, в котором сразу же возникла фигура его советника. Это был Аранион — даритель трактата и один из немногих разумных во всём царстве, кто также, как и Верховный,носил под своими ногами двадцать колец.

Его облик был более суровым, нежели у Эола: короткие, тёмные, с проседью волосы, лицо с острыми чертами и пронзительными глазами цвета воронова крыла, в которых светился отточенный годами интеллект.

Аранион зашёл в зал, и сразу же склонился в почтительном, но не раболепном поклоне, после чего замер, даже не думая двигаться, потому что прекрасно знал правила, установленные в этом месте.

Он знал, что Эол заметил его присутствие ровно в тот момент, как он пересёк порог этого зала, но просто так прервать свою медитацию он не мог. Поэтому сейчас Араниону не оставалось ничего иного, кроме как смиренно ждать, пока Верховный не завершит текущий цикл медитации и не усмирит потоки магии, которые были задействованы в ходе её проведения.

Если же не ждать, и попытаться заговорить, тем самым нарушив ход мыслей монарха, то это было чревато… самыми непредсказуемыми последствиями, даже для настолько сильного существа, как Аранион.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем золотое кольцо на несколько мгновений загорелось ярче обычного и после этого Эол наконец медленно открыл свои глаза, которые смотрели на окружающий мир двумя небольшими озёрами жидкого серебра.

— Подойди, Аранион, — произнёс он спокойным голосом, который было прекрасно слышно в любой точке этого зала, из-за чего появлялось ощущение, что он звучал прямо в сознании пришедших сюда разумных.

Аранион тут же распрямился, после чего уверенной походкой двинулся в сторону Эола, и не доходя до него строго определённое расстояние — остановился с совершенно невозмутимым лицом.

Не смотря на то, что он потревожил правителя в запретном месте — он совсем не переживал за свою жизнь, а всё потому, что они оба уже давно переросли примитивные эмоции в отношении друг друга, и сейчас между ними царило взаимное понимание, отточенное десятками лет совместного правления и постижения тайн мироздания. Аранион знал: Эол прекрасно понимает, что просто так, по пустякам, он его не потревожит, и позволит хотя бы высказаться.

— Рассказывай, — сказал тем временем Верховный, не сводя пристального взгляда с лица своего советника. — Что послужило для тебя таким весомым поводом, чтобы ты решился прервать «Песнь преображённой плоти»?

Аранион слегка откашлялся, после чего размеренным голосом произнёс фразу, которую Эол не слышал уже много лет:

— Сиала сегодня подверглась нападению, Верховный.

Визуально после этих слов в зале ничего не изменилось, но вот его атмосфера моментально стала иной. Насыщенный магией воздух сгустился, и стал настолько тяжёлым, что тут вряд ли бы смог находиться кто-то слабее пятнадцатого кольца становления, но слабаков тут не было, а Араниону таки фокусы были до лампочки.

— Кто? — требовательно спросил Верховный, и несмотря на то, что это было всего одно слово — в него оказалось вложено обещание мучительной смерти для любого, дерзнувшего на такое деяние, потому что атака на царство Сиалы была не просто преступлением, а самым настоящим покушением на саму основу мироздания, частью которого Эол себя небезосновательно считал.

Аранион с лёгкостью выдержал взгляд правителя, после чего тем же спокойным голосом продолжил доклад:

— Известно, что это сделали агенты из мира, совсем недавно присоединённого к Системе, который мы пока не брали в разработку из-за наличия на нём стартовой защиты.

Жители этого мира каким-то образом проникли на территорию вольного города Астрария, находящегося на южных землях, в семидесяти двух километрах от Земель Отречения, под управлением лорда Кассиана, после чего сначала уничтожили группу стражников, а потом, каким-то непостижимым образом умудрились повредить артефакт управления, который мало того, что был защищён формациями десятого круга, так ещё и находился глубоко под землёй!

С каждым новым фактом из сухого, чёткого доклада Араниона напряжение в зале начало постепенно рассеиваться. Когда советник закончил свой доклад, упомянув, что повреждение артефакта запустило необратимый процесс его распада и, как следствие, уничтожение самого города, лицо Верховного монарха полностью успокоилось.

Он даже вернулся к прежнему, почти добродушному расположению духа, а его взгляд снова скользнул к парящему трактату с бесценными знаниями, после чего в зале наступила идеальная тишина.

— Господин… Проясните мои дальнейшие действия. Что прикажете предпринять в отношении агрессоров? И следует ли мне подготовить группу «Восстановителей» для экстренного ремонта артефакта? Город вольный, но всё же он находится под сенью вашей власти, а потому его потеря может быть истолкована как самая обычная слабость.

Эол поднял глаза на своего собеседника, и посмотрел на него странным взглядом, в котором читался настоящий коктейль эмоций, после чего тихим голосом спросил:

— Как на это нападение отреагировали Семь Сфер?

После этого вопроса обычно невозмутимый Аранион совершил почти незаметное, но красноречивое движение — он опасливо окинул взглядом пустой зал, будто в его тенях могли скрываться незваные гости, а потом сказал:

— Семь Сфер… осведомлены о произошедшем. Их наблюдатели зафиксировали нарушение основополагающих законов и приняли меры противодействия, подавив группу агрессоров. В настоящее время у них полностью отключены не только системные способности, но и возможность экстренного возвращения в свой родной мир.

После этого Семь Сфер прислали нам запрос на отправку группы возмездия до пяти разумных в их родной мир, а сами заняли выжидательную позицию. Они ждут нашего решения, относительно пострадавшего города, а уже потом, в зависимости от масштаба нанесённого вреда и наших действий, ими будут определены меры в отношении мира-агрессора. Возможны санкции, ограничение потока носителей, и даже карательная экспедиция для демонстрации силы.

Верховный Монарх на это хмыкнул, и в этом звуке впервые прозвучало что-то похожее на человеческую эмоцию — радостное предвкушение.

— Ну и замечательно, — сказал он, а Аранион слегка наклонил голову, ожидая продолжения, которого не последовало, а потому он уточнил:

— Так… мы отправляем «Восстановителей»? И что делать с пленниками? Их способности и оружие представляют значительный интерес для…

— Мы не отправим ни «Восстановителей», ни кого бы то ни было ещё, — перебил его Эол, и его голос вновь обрёл ту самую беспринципность, которая заставляла трепетать целые континенты. — Да, ты не ослышался… Мы не будем предпринимать никаких видимых действий для спасения Астрария.

Аранион впервые за всю беседу проявил лёгкое замешательство, что выразилось в едва приподнятых бровях и замешательстве во взгляде, а потом он спросил:

— Господин, я… не совсем понимаю. Лорд Кассиан, пусть и не самый могущественный разумный, но всё же он является нашим вассалом. Его город — источник налогов, ресурсов и душ для Системы. Его гибель без ответа…

— Аранион, Аранион, — Эол медленно покачал головой, с мягкой улыбкой смотря на своего советника. — Ты до сих пор мыслишь категориями вчерашнего дня. Зачем нам спешить восстанавливать какой-то заштатный вольный город на задворках царства, если мы можем… немного подождать, и получить гораздо больше?

Он немного помолчал, а потом продолжил:

— Семь Сфер сейчас смотрят на мир этих несчастных с подозрением и гневом. Они видят в нём угрозу, и необходимость «цивилизовать» этот мир, чтобы показать ему его место. Гибель Астрария, особенно если её красиво преподнести как акт немотивированной, варварской агрессии со стороны новых носителей, станет для Семи Сфер идеальным поводом не просто для санкций, а для чего-то большего.

При должном старании с нашей стороны они распахнут перед нами двери в целый мир. Мир, куда мы сможем ходить без ограничений, без квот, без этих дурацких «правил интеграции для примитивных реальностей».

Мы сможем войти туда не как наблюдатели Системы, а как хозяева. Забрать его ресурсы, его уникальные, не магические технологии, которые они так эффектно применили… и его души.

Представь: мир, только-только познавший Систему, полный страха, неразберихи и… потенциала. И весь этот потенциал будет нашим! А один город, что ж… Это приемлемый размен, и я готов на него пойти.

Аранион слушал Верховного, и постепенно замешательство в его глазах сменялось тем же холодным, расчётливым пониманием. Он немного помолчал, после чего сказал:

— Риск… Они могут решить, что тот мир не заслуживает полноценного вторжения и ограничатся карательным ударом, что совсем не одно и то же…

— Верно, и мы должны сделать всё, чтобы сферы приняли правильное решение, — легко парировал Эол, и тут же добавил:

— Информация, которую мы предоставим Семи Сферам, должна быть… максимально драматизирована. Там должна быть отражена беспринципная жестокость агрессоров, их артефакты чуждые системе, и обязательно нужно указать прямую угрозу стабильности Системы!

Он замолчал, сосредоточенно обдумывая сложившееся положение, после чего приказным тоном сказал:

— Вот что ты сделаешь… «Восстановителей» действительно не посылай, а вот отправить туда кого-нибудь… незаметного — это сделать необходимо. Его главная задача — не мешать процессу распада. Пусть он проконтролирует, что артефакт не будет восстановлен какими-нибудь местными энтузиастами или самим Кассианом. Пусть всё идёт своим чередом.

Город должен эффектно погибнуть, а мы тем временем, — Эол указал на советника пальцем, — отправим в мир агрессоров передовую группу, чтобы она подготовила плацдарм, а сами будем готовить наши ударные силы, чтобы когда истечёт таймер — войти во вражеский мир не как «восстановители порядка», а как… его новые правители, понял?

Аранион глубоко склонился, и в этом поклоне с лёгкостью читалась не просто почтительность, а полная готовность исполнить гениальный, хотя и беспощадный замысел Верховного.

— Понял, господин. Воля твоя — закон, и в соответствии с твоим приказом — город падёт. К этому моменту наши силы будут готовы, а Семь Сфер… Получат свой повод для гнева.

Интерлюдия. Где-то в материнском мире.

Холод. Он был первым, что она почувствовала после того, как к ней вернулось какое-то подобие сознания, после чего она открыла глаза, и слепящий белый свет светодиодных панелей на потолке сразу заставил её сильно зажмуриться, прогоняя пятна перед глазами.

Она попыталась приподняться, вот только мир предательски накренился, и попытка закончилась провалом. Голова была тяжёлой, а мысли… Мысли были набором разрозненных картинок без какого-либо сюжета.

Лицо? Она не помнила своего лица, так же как и своего имени. Там, где должно было быть её «Я» — сейчас зияла пугающая пустота.

Она всё-таки смогла медленно сесть, с трудом удерживая равновесие, потому что её худое, почти детское тело, в простом сером комбинезоне, подчинялось с очень серьёзной задержкой, будто сигналы от мозга шли по практически оборванным проводам.

Она находилась в каком-то небольшом помещении, где всё было сделано из металла, а отсутствие окон и мощная дверь намекали на то, что она была тут явно не по своей воле.

Сознание девушки спряталось где-то внутри неё и упорно не хотело выходить наружу, но даже в таком состоянии она чувствовала… Ощущала жгучее чувство необходимости, что она была нужна. Где-то. Без неё — всем будет плохо. Очень, очень плохо. Это был единственный островок в море беспамятства, и девушка на одних инстинктах ухватилась за него.

Она встала, пошатнулась, упёрлась ладонью в холодную стену, а в следующее мгновение откуда-то всплыло слово «Астрарий», которое отозвалось в ней слабым эхом чего-то важного.

Девушка не понимала, что она делает, и безраздельно отдалась собственной силе, которая как опытный кукловод заставила её активировать переход в царство Сиалы, а спустя несколько мгновений больше ничего не напоминало, что совсем недавно тут стояла измученная девушка с единственным розовым кольцом под ногами…