Взрослая дочь

Глава 12.

Николь

«Папа», - проносится в моей душе.

Как не крути, а всё-таки родная кровь есть родная кровь. А ещё была надежда, что я получу должное признание и место под солнцем.

Солор уходит сразу. Молча. Без лишних слов. Вот только уходя, его пристальный взгляд ощутимой тяжестью ложится мне на плечи. Я не разгадала его смысла, но в том и не было моей великой задачи.

Я выдыхаю, когда закрывается дверь. Опускаюсь на ближайший стул и просто ни о чём не думаю.

Такая у меня сейчас точка моего пути, когда я совершенно не представляю завтрашний день. Не говорю уже о том, что не вижу, что со мной будет через год. Это в данной точке.

Искренне надеюсь, отец прояснит моё будущее и тогда мне будет проще строить планы и обозначать дальнейшие траектории развития.

Последняя мысль меня вдохновляет, и я спускаюсь к обеду.

Зал, в котором семья Фадель по обыкновению трапезничала, был баснословно роскошен.

Просторный. Высокие потолки. Помпезные люстры из венецианского стекла (об этом я знала от прислуги, с ней сдружилась и перешептывалась втайне от членов семьи), мозаика, эксклюзивная плитка, удивительной красоты растения. А в позолоченных и вертикальных клетках, расставленных по углам зала, давали о себе знать суетливые какаду.

Мне казалось, что я сижу где-то на вилле в Бразилии в обществе королевских особ. Сказка, в которую я попала, не должна ни в коем-случае исчезнуть и растаять. За неё я буду бороться.

Пусть я и не сильно торопилась к столу, однако нам прилично пришлось ждать отца. Всё было подготовлено и сервировано, но еду никто не думал подавать без него.

За столом нас уже было трое. Место во главе, разумеется, предназначалось хозяину этого дома. Я сидела по одну сторону, напротив меня устроились мать и сын.

Солор делал вид, что меня не существует и сидел, с умным видом погрузившись в огромный телефон. Маргарита Витальевна доброжелательно мне улыбалась. Вот только улыбка не трогала её глаз. Они загадочно поблескивали и практически не отрывались от меня.

- Как тебе платья? Всё ли подошло?

В первый день моего пребывания жена папы сделала мне очень богатый подарок. Заказала целый гардероб людям, у которых их семья одевается.

Через три часа, не больше, вся моя комната была завалена новыми вещами. Чего уж там только не было! Горничные радостно пищали и с удовольствием помогали мне разобраться с коллекцией одежды.

Маргарита Витальевна строго запретила мне что-нибудь дарить прислуге, но я это сделала. Взяв с них обещание помалкивать.

Вещи хорошо мне подошли, и я решила переносить их все, чтобы окончательно разобраться, что мне подходит, а что нет.

Мне нравилось, как прилегала дорогая ткань к моей коже. Казалось, вместе с этим повышается и моя самооценка, и гордо расправляются плечи. Я дочь миллиардера и должна это принять, а не благородно отказаться от своего статуса в угоду родственничков.

- Всё село идеально! Спасибо, Маргарита Витальевна.

На миг Солор поднимает на меня глаза.

Послышались быстрые шаги, и в зал вошёл отец. Лощёный, холеный. С уверенной улыбкой на губах. Серый деловой костюм ему невероятно шёл. Белая рубашка. Галстук оттенка темного красного вина. Ничего лишнего.

По записям матери я знала его возраст. В сентябре ему стукнет пятьдесят девять. Но даже в своём возрасте он был свеж и подтянут.

Я гордилась им про себя. Мой папа очень красив. Но высказывать свои восторги – боялась, так как была наслышана о его характере.

Он шагает вдоль длинного стола мимо жены и сына, огибает край и подходит ко мне. Мы: Солор, Маргарита Витальевна и я – совершенно ошарашенными наблюдаем за ним и нисколько не понимаем его мотивов.

Оказавшись около меня, отец подхватывает мою руку, подносит к губам и целует, как самую большую драгоценность. Пронзительный взгляд серых глаз заставляет поёжиться.

«Что происходит?» - думаю я, а Фадель старший, улыбнувшись мне, забрасывает вопросами:

- Дочка, как твои дела? Как самочувствие? Легко ли проходит акклиматизация? – встав спиной к жене и сыну, он по-отечески сжимает мою ладонь в своих руках, смотрит действительно с участием и заботой. Мне бы радоваться, но темные тучи набегают слишком быстро. Солор сверлит меня взглядом, а его мать не знает, куда денься от стыда и унижения.