Взрослая дочь

ФИНАЛ

ФИНАЛ

Месяц спустя

Николь

Выныриваю из воды и делаю вдох. Увидев над собой тень человека, смахиваю ладонью с лица лишнюю воду и моргаю, чтобы быстрее лучше видеть.

Солор.

- Как водичка? – интересуется он, глядя на меня со снисходительной и ласковой улыбкой.

- Всё хорошо, - отвечаю я, выравнивая дыхание, и плыву к борту бассейна.

Выхожу из воды, Фадель подходит ко мне близко.

- Осторожнее, - говорю, торопливо стряхивая с руки воду, - не хочу, чтобы ты промок.

- Как ты заботишься об имениннике?! – смеётся.

- Да, - подхватив полотенце с шезлонга, вытираю волосы, - я думала, что ты приедешь чуть позже, и я успею привести себя в порядок.

После того, как я покинула больничные стены, врачи посоветовали мне заняться плаванием. Почему бы и нет, когда в фаделевском особняке есть целых два больших бассейна, крытый и не крытый. По утрам и вечерам я обычно плаваю.

Янтарно-зелёные глаза скользят по мне.

- Мне и так нравится, как ты выглядишь.

Испытывая лёгкое волнение, прохожусь кончиком языка по нижней губе:

- Верю, но у женщин свои заморочки.

- Ты будешь меня поздравлять? Или нет? – его пухлые губы чуть выдаются вперёд, приоткрываясь. Дико сексуально, учитывая, как я хочу их сейчас поцеловать, но позже.

- Да, - натягиваю на плечи огромный белый махровый халат, но, предполагаю, что ты опять будешь меня ругать, - развожу руками и перекидываю волосы на одно плечо.

- Хороший намёк.

- Прости, просто я слишком хорошо тебя знаю, - смущённо улыбаюсь.

- Куда идти? – вертит головой он.

Прерывистый вздох вырывается из моей груди.

- Пойдём сразу к подарку. Сто процентов, Солор, что ты отшлёпаешь меня по заднице за то, что я сотворила! – с загадочной искоркой распахиваю глаза.

- Ну-ну, давай, показывай.

По одному из нескольких выходов, имеющихся в особняке, мы выходим на задний двор, минуем второй бассейн и лужайку и подходим к гаражам, около которых и стоит мой подарок, покрытый красивым тканевым чехлом и немаленьким золотым бантом.

- Ни-коль! – с упрёком поёт и стонет Солор, останавливаясь. Он явно догадался о моём подарке. – Готовь свою милую попку, кому-то сегодня попадёт! – приподняв одну бровь, а другую сдвинув к переносице, нестрашно грозится он.

Ноющий стон срывается у меня с губ, но, вспомнив, что именинника надо всё равно поздравлять, натягиваю на лицо улыбку.

Развернувшись, встаю рядом с подарком. Вытягиваюсь стрункой, поднимаю подбородок. Фадель же, в ожидании поздравлений, выводит ногу перед собой и, согнув её в колене, ставит на носок.

- Дорогой Солор, - его веки опускаются в момент моей короткой паузы, - поздравляю тебя с Днём Рождения! Желаю тебе здоровья, счастья и любви! Прими от меня, пожалуйста, этот скромный подарок.

Подхватываю чехол за край и тяну. Тяжёлый, зараза! Одной не справиться.

Солор мне намеренно не помогает, следит, наблюдающе, только когда становится тяжело, он всё же подходит и рывком стаскивает чехол до конца, под которым скрывался – Та-Дам! – роскошный спортивный автомобиль красного цвета.

- Это тебе, - сложив ладони вместе, почти виновато выдыхаю я.

Тигр переводит на меня свой пристальный взгляд.

- Откуда деньги?

Со вздохом отвечаю:

- Продала квартиру.

Солор неодобряюще качает головой.

- Николь, скажи мне, что за логика: взять ипотеку, потом набрать кредиты, чтобы эту ипотеку погасить, а после всего продать квартиру, чтобы купить машину? Это чисто женская логика или чья? – моргая, уставляется на меня.

- Я бы поправила конечный этап, - кокетливо верчусь, прислонив свои ладони внутренними сторонами к своей пятой точке, - я сделала подарок любимому человеку и ни о чём не жалею!

- Николь! – со смирившимся вздохом мой Тигр отшвыривает подарочный чехол в сторону, - я полагал, что моё влияние тебя научило чему-то, а ты окончательно потеряла голову, - спокойнее и мягче констатирует он.

Слова благодарности просятся наружу, но я делаю выбор в пользу молчания. Без слов подхожу к имениннику и обнимаю его. Он прекрасно знает, что это обозначает.

- Ты стала совсем домашней и ручной моей девочкой! – говорит тише и ласково гладит меня по голове, по влажным волосам. – Совсем ручная.

- Здесь ты ошибаешься, Солор! – в голосе просыпается моё «я», но сама я жмурюсь от ласки своего бога. Взгляд падает на машину. – Скажи, что тебе понравилось? Это же так? Ведь я всё кинула к твоим ногам.

Мой мужчина смеётся.

- Я не ожидал от тебя другого. Ты предсказуемая, - он медленно отходит от меня.

- Сейчас! – поправляю я его, выставив перед собой указательный палец. – Сейчас я предсказуемая, и ты знаешь почему.

- Знаю, - Солор ненадолго, но крепче прижимает меня к груди и отпускает, - потом только не упрекай меня, что отдала всё такому неблагодарному гордому мужчине, ладно? – смеётся он, предупреждая.

- Ладно, - развожу руками.

- Тогда я принимаю твой подарок! – Фадель с довольной улыбкой дёргает меня на себя, проводит рукой по волосам и целует. Как он умеет. Как хочет. Разжигая всё к чертям у меня внутри!

- Я очень рада, - нежно трогаю его щеку. – Идём в дом. Сегодня любое твоё желание – закон! Что ты хочешь, чтобы я тебе приготовила?

Возвращаемся в особняк тем же путём, что и вышли. Солор тащит меня за руку, чуть ли не двумя руками перехватив запястье:

- Я думал, что моё слово и так закон в этом доме, - оборачивается ко мне.

- Без сомнений! Так что ты хочешь?

- Хочу запечённого гуся! Сама сделаешь?

- Уже бегу на кухню! – склонив голову набок, пожимаю плечами, мол, куда я денусь.

- А можно так? В халате и купальнике… - с порочным блеском в глазах, Солор тянет за рукав халата, и едва ли не обнажает мне плечо.

- Можно, но вряд ли тебе захочется, чтобы я готовила тебе гуся, когда буду расхаживать перед тобой лишь в одном купальнике? – нахожу я.

Солор

Николь переодевается и спускается на кухню готовить праздничный ужин для нас двоих. Хочу ли я видеть кого-то ещё на своём дне рождении? Нет, не хочу.

Мне приятны те немногочисленные искренние поздравления, которые я получил. От самых близких людей, дружбу с которыми я не афиширую, от Адель, как это было бы ни странно, и от своего нового персонала, который довольно и сыто работал у меня в доме уже несколько месяцев.

Я знал, что кое-кто постучится ко мне в этот день, но я жутко не желал этого, хотя трезво оценивал неизбежность сего.

Николь принялась за готовку заказанного мной гуся, ей помогал шеф-повар с нашей кухни, мешать я не хотел, поэтому ускользнул в кабинет.

Сегодня я позволил себе пробыть в компании только половину рабочего дня, вторую я предпочёл работать из дома, чтобы мне потом не докучали формальными и многочисленными поздравлениями, с целью продемонстрировать уважение ко мне. Я в этом не нуждался, я и так прекрасно всё знал.

Поработав спокойно чуть больше двух часов, в мою дверь постучал новый домоправитель и доложил о приезде Сулеймана Кайшата.

Честно думал, что они (семья Кайшатов) обойдутся двумя неудачными попытками до меня дозвониться.

- Проводи его сюда, - смирившись, что встреча в такой день неизбежна, я даю распоряжение впустить брата ко мне.

Откладываю в сторону договор, который я читал и задумчиво смотрю на дверь. Я чего-то жду? Я ничего не жду.

Сулейман в свойственной манере уверенного человека проходит в помещение и воздерживается от комментариев, пока не занимает место напротив.

- Привет, - выдыхает он, мазнув указательным пальцем по губе.

- Привет, - отвечаю я с посылом, мол, и что дальше?

- С Днём Рождения! – в той же манере произносит он.

- Спасибо, - сложив руки на торсе, слегка покачиваюсь в кресле.

Я могу сколько угодно играть в молчанку и гляделки, и, прочитав это намерение в моих глазах, Сулейман сдается:

- Что происходит, Солор?

- В смысле? – вздёргиваю подбородок.

- Раньше ты так радовался, что приобрёл семью: отца, брата, а теперь мы тебе уже не так нужны, как раньше? – Кайшат в довольно спокойном ключе высказывает свои претензии.

- Скажи, что это ещё огромная честь с вашей стороны, - цежу сквозь зубы, - всё было рассчитано заранее. Я не буду грубо выражаться, но твой отец Ариф, что мой отец Ибрагим долгое время пытались перехитрить друг друга. Цена вопроса: моя жизнь. Никто из них не учитывал мои интересы и мои чувства. Им было плевать. С чего вдруг я должен воспылать благодарностью к твоему отцу, когда он меня так грубо использовал, чтобы убрать своего давнего конкурента? В бизнесе я пошёл на те уступки, которые он планировал от меня получить после гибели Ибрагима. Но в дальнейшем он на меня не может рассчитывать. Я буду развивать свой бизнес так, как посчитаю нужным.

Всё это время брат по крови очень внимательно меня слушал.

- Неужели ты думаешь…

- Да, я так думаю, Сулейман. Назад дороги нет! Я не хочу, чтобы мой сын, когда он появится на этот свет, наблюдал подобную схему. Я не хочу, чтобы его использовали в своих играх люди. Этого не будет. И я сделаю всё, чтобы он продолжил тот же путь, которым иду я.

- Ты слишком самоуверен, Солор!

- А мне плевать кто, что думает обо мне. Это моя жизнь, и ей распоряжаюсь, только я!

- Отец скучает по тебе.

- Я заметил, как он скучал по мне всё двадцать шесть лет моей жизни и позволил другому человеку измываться надо мной, в то время как ты рос в любви, ласке и заботе.

- В тебе говорит обида.

- Вне сомнений, но и голос разума тоже слышен здесь и сейчас! Из-за надежды, которую когда-то Ариф подарил моей матери, она сошла с ума. Она до последнего думала, что они будут вместе. В её заражённой дурной мыслью голове созревал страшный план по устранению твоей матери, Сулейман. Так что можешь сказать мне спасибо и убираться восвояси, - решительно излагаю я.

Кайшат медленно поднимается на ноги.

- Я надеюсь, твоё сердце когда-нибудь успокоится, и ты захочешь возобновить отношения со мной и отцом, - ровно замечает он.

При этих словах гостя не могу сдержать скептическую усмешку.

- Ждать придётся долго, - поднимаюсь и я.

- Одиночество – не лучший друг, - продолжает сыпать умными фразами мой единокровный брат.

- Зато верный советчик.

- Мне жаль, что ты сделал такой выбор.

- А мне нет! Я не слуга ни тебе, ни твоему отцу. Прощай, Сулейман!

Посмотрев на меня задумчиво и долго, Кайшат изрекает напоследок:

- Пока.

В груди неприятно саднит, но я понимаю, что сделал правильный выбор. Я не хочу, чтобы мои дети впоследствии оказались вассалами семьи Кайшатов. Чёрта с два!

Один из вечеров Николь и Солора около камина

Солор

Лежа на шкурах животных валетом каждый из нас с Николь думал о своём. Я задумчиво водил рукой по обнажённой стопе девушки, рисуя хрен пойми какие узоры. На душе что-то висело, но я не мог понять, что за груз это был.

- Я хочу быть свободным, - выдохнул вверх слова-признания.

Николь

Знала, что он это скажет. И, наконец-то, услышав их, эти слова, мне становится легко.

Солор

- Я не хочу жениться, - в который раз скольжу пальцем по своду стопы Ники.

Слышу, как она шевелится, наклоняя голову так, чтобы видеть меня.

- Если ты о том, что это не совпадает с моими планами, то нет, у меня нет пункта по этому вопросу.

- Уверена?

- Уверена, - принимает прежнюю позу.

- Потом не пожалеешь?

- Не пожалею.

Николь

Хорошо, что мы тронули эту тему. Меня аж отпустило.

Поднимаю руку и опускаю её на ногу Солора.

- Всё дело в наших родителях. Ни один из них не смог построить отношения, которые бы увенчались успехом. Поэтому нам лучше просто жить и учиться их строить самим. Мы оба с тобой неидеальные.

- Это точно, - грустно смеётся Солор, качая мою стопу из стороны в сторону, – но, если тебя будет что-то не устраивать, скажи мне, Николь, и мы вместе попытаемся найти выход.

- Обязательно скажу, - подтягиваюсь и принимаю сидячее положение. – Но сейчас я хочу сказать тебе, Солор, что ты прав в своём решении. Поэтому не сомневайся и не мучай себя, если вдруг ты задумаешься, что поступил по отношению ко мне не так. Мне раньше было страшно жить. Просто поднять голову, - протяжный вздох вырывается из моей груди, - а теперь во мне расцвела уверенность, и с тобой я ничего не боюсь! – смотрю на него, и уголок моих губ плавно ползёт вверх.

- Какая ты послушная! – иронизирует он.

Солор

- Кто-то из двух баранов, встретившихся на мосту должен уступить дорогу, иначе можно так от упрямства элементарно умереть! – посмеивается она, а я ей мщу беспощадной щекоткой, чуть приподнявшись.

- Солор!

- Ники…

- Всё, ты главный! Главный, - прерывисто дыша, сдаётся она.

- Мы договорились? – завершаю я.

- Да. Да!

Опускаю затылок на шкуру.

- Чем ты хочешь заниматься дальше?

- Хочу уйти в юридический отдел, если ты не возражаешь. Буду переводить договора.

- А может, я помогу тебе открыть своё дело, Ники?

- Своё дело? Я тебя умоляю, во мне и нет даже самой жалкой деловой жилки. Я просто всё всем раздам! – подчёркивает она.

- Ладно, - держась за ногу Николь, высказываю своё одобрение, - можешь работать с юристами, но иногда я буду брать тебя с собой в качестве переводчика и… просто, чтобы я не помереть от скуки! – переворачиваюсь и накрываю её сверху.

- Как скажешь, мой упрямый босс! – выдыхает она почти мне в губы.

Думать о делах желание испаряется, и я быстро и ловко высвобождаю пуговицы на одежде Николь. До уха моего доносится тихий и возбуждающий стон. Она закидывает ногу на мою нижнюю часть ноги, и призывно скользит по ней, говоря на языке тела, что она тоже хочет. Стискиваю руками талию Ники, поднимаюсь выше и поочерёдно захватываю всей ладонью спрятанные под слоями одежды нежные холмы. Тут уже я не могу подавить предвкушающий стон. Поднявшись на колени, принимаюсь срывать с себя одежду.

День рождения сына

Солор

До знаменательного для меня события я прибыл на греческий полуостров за несколько дней. С Адель я виделся каждый день по два-три часа, а сам проживал на вилле партнёра по бизнесу.

Она была рада, что я передумал, однако открыто меня не спешила благодарить, так как действительно боялась, что я отменю всё назад до последнего часа до начала родов. А как начались схватки, слов она уже не выбирала.

Слава Богу, это были не стремительные роды. Я успел спокойно приехать, переодеться и не без удивления отметил, что медицинская форма мне к лицу.

- Спокойно, детка! – сопровождаю я Адель, попутно не упуская возможности, подтрунивать над ней, хотя бы в самом начале кропотливого пути. – Ты в руках суперпрофессионала!

На что впадающая в болезненные схватки бывшая отвечает мне мычащим рыком. На языке инстинктов незримо угадывается зашифрованная в этом звуке фраза: «Заткнись, Солор! И так тошно!»

Ну что ж, милая Адель, ты ведь так хотела устроить свою жизнь за счёт меня, а ради этого придётся потрудиться. Ноги ты уже раздвигала, теперь придётся раздвинуть ещё раз, чтобы дать жизнь моему сыну. Твою ж мать, как же это слово гордо звучит: «Сын!» Скоро у меня будет сын, а я стану отцом. Перевожу взгляд на страдающую Адель и улыбаюсь.

На ёрничество меня хватило минут на двадцать, потом я по полной включился помогать девушке. Местная медсестра подсказывала важные вещи, и я следовал её советам, стараясь искренне облегчить муки матери моего ребенка.

Через час я простил Адель её поступок и сказал об этом, чтобы отвлечь её от боли. Она ничего не ответила по этому поводу, но в глазах всё ж мелькнула тень благодарности, а через мгновение она и вовсе схватила меня за руку и попросила не оставлять её, даже если она меня пошлёт куда подальше!

В предродовой палате мы находились вдвоем, часто прибегал медицинский персонал и контролировал ситуацию. Медсестра, которая поделилась своими секретами, хвалила меня, и говорила, что я хороший муж.

Когда между схватками время было приличное, мы с Адель ещё как-то разговаривали, а когда это время неизбежно стало сокращаться, мы с ней стали просто дышать. То она вцеплялась в мою руку, то я держал её за руку, но мы дышали в нужном ритме, не переставая, как советовала медсестра.

- Как у вас женщин всё сложно, - имея змеиный характер, неконтролируемо выдохнул я.

- Да пошёл ты! – едва сдерживаясь от крика, процедила Адель и всё же потом запела, превращая болезненный стон в холодящее душу пение.

Я усмехаюсь, но искренне жалею бывшую любовницу. Теперь я не понаслышке знаю, как это – рожать.

Прежде чем нас перевели в родовую, мы провели вместе пять-шесть часов в предродовой.

- Я щас сдохну, - выдохнула, покрывшаяся испариной Адель. Она измучена, но того требовал процесс.

Стоя у изголовья, я приободряюще сжал её руку, наклонился к ней и сказал на ухо те слова, которые не мог позволить сказать себе вслух. Я не сделал ничего сверхъестественного, просто мне очень хотелось, чтобы она поверила в свои силы.

Через пятнадцать минут у нас родился малыш три с половиной килограмма. Перерезать пуповину я не решился, для меня это слишком кроваво, но вот взять сына первым я хотел, однако уступил это право матери. Только когда ребёнка помыли и запеленали, до него добрался и я.

Это что-то волшебное – держать своего только что родившегося ребенка на своих руках.

- Он похож на меня, - чувствуя полное счастье, подметил я.

- Кто бы сомневался.

- Я хочу назвать его Султаном, как ты на это смотришь?

Адель отрывается от зеркала:

- Пусть будет Султан! Мне нравится.