Взрослая дочь

Глава 27.

Солор

- Адель была моей партнёршей по фламенко, - рассказывает брат, когда мы возвращаемся за барную стойку, - он улыбается, вспоминая былые дни, - тот танец – наша зачётная работа. Страшно подумать, что это было семь лет назад!

- Не поверю, что ты сам занялся танцами, - упираюсь в толстую деревянную столешницу спиной, вальяжно поставив на неё локти.

- Это всё мама. Она очень хотела сама заниматься танцами. Стать хореографом. Открыть свою школу. Но… - тень грусти накрывает лицо Сулеймана, - семья ей не позволила. Сказали, что муж и сын отныне твоя жизнь.

- Ты исполнил мечту матери.

- С десяти лет. Как же я ненавидел эти танцы. Особенно вальс! Но потом я подрос и понял, что уметь танцевать - это нечто большее. Фламенко и танго я осваивал уже по собственной инициативе. Иногда что-то необъяснимое на меня нахлынет, и я иду танцевать.

Кайшат больше не пьёт, заказывает бармену воды.

- Завтра снова много дел. Опять вечное колесо рутины, - он с недовольством морщиться, потом перехватывает на себе чей-то взгляд. Я отслеживаю его и вижу, что на нас смотрит Адель, - ты не закончил с ней, - его чёрные блестящие глаза адресуют мне вопрос, - я так, понимаю, тебе понравилась московская девица. Теперь ты знаешь, что она тебе не родня. Можно действовать. Тогда надо поставить «точку», а не «запятую» с Адель.

- Жирных «точек» было много и на островах.

- Нет, - не соглашается со мной Кайшат, - там ты был зол на меня, а не на неё. Пойди, поговори, и лучше расстаться друзьями.

Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Я право не понимаю, как после интимных отношений можно оставаться друзьями? Если такое возможно, значит, вы изначально ошиблись, нацепив на себя статус «любовник» и «любовница».

У меня ошибки не было. Я хотел Адель. Она была со мной и могла быть, если бы мой интерес не был бы утрачен. Сейчас в моём объективе светит глазами совсем другая лань.

Присаживаюсь за столик бывшей любовницы, предварительно вежливо спросив разрешения. По всему виду она ждала меня.

- Я хотел бы извиниться перед тобой за то, что между нами произошло недопонимание по моей вине. Прости.

- Это сложно, - она задумчиво потирает ладошками.

- Но ты это сделаешь, Адель. Между нами всё кончено. Ты упустила свой шанс быть со мной честной и откровенной, а я больше не хочу тебя.

Мои последние слова задевают девушку, и она сжимает губки в виде бутона розы. Молчит.

- Я пришлю тебе утешительный приз. Что хочешь? Украшение? Машину? Путешествие? – хочу, чтобы моя совесть была чиста.

- Подари мне, Солор, украшение. Рубиновое ожерелье, - молвит она своим кротким неторопливым голосом.

- Пусть будут рубины. Прощай, - поднимаюсь я с кожаного красного дивана и иду к бару.

- Ну как? – интересуется мой единокровный брат.

- Откупился дорогой безделушкой.

- Адель надо уехать за границу. Хорошо бы в Италию. Здесь она замуж не выйдет, - рационально мыслит Кайшат.

Согласно киваю.

- А что с русской красавицей? Будешь брать напором? Или измором? – лукаво и заинтриговано улыбается он. – Ставлю на «напор». Ты по-другому не умеешь, Солор.

- Она дикая, Сулейман. Не такая, как все. Не знаю, что с ней делать, - качаю головой.

- Покажи мне её, я подскажу, - не отрывая от меня взгляда, Кайшат пригубляет стакан воды.

- Хорошо. Когда?

- Завтра. В девять. Я ужинаю с одной своей подругой. Посидим вчетвером, поболтаем. А заодно я оценю твою перспективу насчёт… Как девушку зовут?

- Николь, - подкидываю слово.

- Оценю твою перспективу насчёт Николь.

Я не успеваю сказать, что хотел, потому что нас отвлекает звонок.

Он совершается на служебный телефон клуба. Видимо, сейчас на личный телефон Кайшата не дозвониться. Трубку Сулейману передает бармен.

- Это ваш отец, Сулейман Арифович, - сообщает он.

Узнав, кто звонит, моё сердце начинает отсчитывать ритм гулко и мощно, что аж в ушах отдаёт.

- Алло, - Кайшат, как всегда, невозмутим. Слушает собеседника внимательно, а потом на его лицо неожиданно прорывается светлая улыбка, - Солор здесь. Да. Это тебя, - с этими словами Сулейман протягивает мне телефон.