Взрослая дочь

Глава 18.

Солор

Ариф Кайшат… Ариф Кайшат… Ариф Кайшат…

Эхом отдается в моём сознании.

Этого не может быть. Этого просто не может быть…

- Мама… - срывается голос, и я чувствую острую резь в глазах.

- Прости, сынок, - заламывая руки, она ищет во мне поддержку и утешение.

Я не вижу в ней ни игры, ни тени обычного самообладания. Она не лжёт. И она сейчас очень слаба в своей честности и искренности.

- Я бы никогда не сказала тебе… - мама пытается справиться с эмоциями. Достав платок, не спеша промокает им слёзы, в едва намеченных бороздках под глазами.

- Я знаю.

Я не помню, как сел на тахту. Наверное, это случилось, когда я услышал имя своего биологического отца.

Поставив локти на бедра, и наклонив голову вперёд, я плавно запускаю пальца в волосы и медленно провожу ими ото лба до затылка. Собраться с мыслями для меня сейчас непосильная цель. Нужно время.

С глухим стоном выпрямляю спину и поднимаю подбородок. Вроде смотрю куда-то, а ничего не вижу, потому что взгляд направлен в себя.

- Он знает? – выдавливаю я.

- Да.

Короткое слово, словно острием кинжала чиркает мою грудь.

- Давно? – подхватываю с тумбы чётки и рассматриваю их.

- Я от него ничего не скрывала…

- Боишься произнести его имя? – не отрывая взгляда от бусин из горного хрусталя, задаю уточняющий вопрос.

- Даже у стен есть уши, Солор. Больше не рискну. Ты знаешь, этого достаточно.

Киваю, пребывая в своих раздумьях.

- Мне больно, мама…

- Прости меня… Я слишком любила его, чтобы отказаться от своей мечты…

- Значит, я всё-таки его сын. Ты уверена? – обращаюсь к ней взглядом.

На этот раз мать не прячет своих глаз и тоже смотрит на меня.

- Ты на него похож, Солор.

Мы глядим друг на друга, не мигая.

- Вот почему ты всегда защищала Сулеймана. Он, выходит, мой сводный брат…

- Я люблю Арифа. Люблю и его семью. К его жене я всегда относилась, как к родной сестре. К их мальчику, как к собственному сыну.

- Высокие отношения, - шумно выдыхаю я.

- Прости меня, - в который раз просит мама.

- Дай мне осмыслить то, что произошло, - поднимаюсь, будто пьяный. Ноги ватные.

- Конечно, сынок, - всё понимает она.

Прикусив язык, мать явно останавливает себя в желании напомнить мне о нависшей над нашими головами проблеме.

Обессилев после таких новостей душой и телом, выжат, словно лимон, я как-то доплёлся до двери. Схватившись за позолоченную ручку, оборачиваюсь и кидаю матери через плечо:

- Я придумаю, как мы поступим завтра, а до тех пор не беспокой меня.

Она энергично закачала головой, и я вышел из её комнаты.