Взрослая дочь

МУЖСКОЙ РАЗГОВОР

МУЖСКОЙ РАЗГОВОР

8 лет спустя

Солор

Когда Султану исполнилось два года, я понял одну важную для себя истину: я хочу, чтобы сын был со мной рядом.

Я дал большое интервью журналистам, в котором поведал, что у меня есть ребенок, что признаю его и в будущем вижу своим наследником и продолжателем династии Фаделей.

Вот так причудливо сложилась судьба, что незаконнорожденный сын Арифа Кайшата, теперь является продолжателем рода Фаделей вместе со своим сыном.

А мой сынишка хоть и был тогда мал, но было заметно, как он радовался, что теперь может чаще и дольше видеть отца.

Год назад он пошёл в школу и вовсе мне стал казаться маленьким взрослым. Иногда я замечал за собой, что с особой настороженностью жду его ответа или, напротив, каверзного вопроса. А уж когда от ответа Фаделя-младшего что-то зависит, то мне становится по-отцовски страшно.

И всё-таки это кайф – общаться с маленькими людьми с самого начала. Не понимаю тех, кто откладывает своё общение с ребенком на потом, упрямо твердя себе под нос: «Я подожду, пока он подрастёт!»

А потом он что, сразу рассыплется вас слушать и понимать? Дети, они не дураки, какими порой бывают взрослые. Они всё тонко чувствуют, и, повзрослев, отдают родителям именно то, что те заслужили.

Когда Султан понял, что я не женат на его маме, он стал смотреть на меня хмуро. Когда кто-то ему сказал, что его отец никогда этого не сделает, он чуть не выгнал меня из дома и отказался со мной говорить и встречаться в тот конкретно раз.

Но прошла неделя и малыш сам мне позвонил.

- Я хочу увидеться с тобой! – бойко отчеканил он мне в трубку и назначил встречу на берегу моря.

Он приехал один. С водителем, разумеется, но без мамы.

Сурово сдвинув брови, он протянул мне руку.

- Привет.

- Привет, сын! - пожимаю ему руку с пробивающейся улыбкой.

- Папа, я честно хочу поговорить с тобой, - говорит он, чуть смягчаясь, когда видит, что я присаживаюсь практически на корточки, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

- О чём же? – плавно приподнимаю бровь.

- О маме, - на его лице появляется тень обиды.

- Хорошо, я тебя слушаю, Султан, - весь в ожидании его вопросов.

- Мама красивая. Умная. Почему ты не женился на ней? – он деловито, как самый настоящий мужчина, скрещивает на груди руки.

- Потому что я не люблю её.

- А кого ты любишь?

- Тебя люблю! Ты мой единственный сын!

- Но это другое. Ты живёшь с тётей Николь, ты её любишь?

- Ага.

- Тогда почему не женишься? – упрямо додавливает меня сын.

- Потому что не хочу!

- А почему ты не хочешь?

- Потому что я не хочу делать так, как делают другие. Хотя не так, я просто не хочу оформлять официально статус «мужа». Для меня это всё равно, что на коня надеть узду и хомут и сделать его не свободным, понимаешь?

Ярко-карие глаза в обрамлении пышных и густых чёрных ресниц прищуриваются.

- Значит, свободу ты любишь больше всех? – выводит он.

- Больше всех, Султан, больше всех, – потихоньку беру сына за руку.

- А меня? Как сильно ты любишь меня?

- Смотри, сынок, - переворачиваю его ладошку внутренней стороной и в центре рисую вообразимый маленький кружочек, - больше всего я люблю свободу, жизнь, Солнце и Небо, Воду и Землю, красавицу Луну, Воздух, Огонь. Всё это вместе для меня едино. Согласись, что всё это очень красиво?

Султан кивает и продолжает внимательно смотреть на ладошку, когда я вокруг маленького круга очерчиваю круг больше.

- Потом я люблю себя!

- Мама говорит, что ты настоящий эгоист, - ловлю в его интонации знакомые нотки.

- «Эго» - это «я» по-латыни.

- Я знаю! От мамы.

- Потом, - очерчиваю следующий круг, - я люблю тебя, Султан, потому что ты мой сын. Ты, как я, только улучшенная и усовершенствованная версия меня!

- Как новенький робот? – сравнивает он.

- Ну, ты же человек. Какой робот! – улыбаюсь. - Потом…

- Тётя Николь, да?

- Угадал.

- А мама где?

- А с твоей мамой Адель мы дружим. Друзья тоже входят в круг любви, только он дальше от центра, - на ладошке сына провожу самый широкий круг.

- Теперь я понял, - Султан зажимает ладошку и прячет за спину, - ты придумал свои круги. Я тоже хочу! В центре должен быть я?

- Да, ты можешь быть в центре, - объясняю сыну, выпрямляясь, - пойдём, покидаем камни в море, - протягиваю ему руку.

Несколько шагов мы делаем, держась за руки, а потом Султан вырывает свою ручку и мчит на всех порах к воде.

- Я первый! – хватает камень и закидывает его как можно дальше.

- Молодец!

- Значит, когда я вырасту, я тоже могу не жениться? – неожиданно спрашивает он.

- Это ты с мамой договаривайся! – смеюсь.

- А ты счастлив?

- Я счастлив, - смотрю в горизонт и, отодвинув полы пальто, засовываю пальцы в карманы брюк.

- А мама говорит – нет! – Султан запускает в волны следующий камень.

- Много твоя мама знает.

- А если она выйдет замуж, ты не обидишься?

Резко поворачиваю голову:

- Кажется, мне надо позвонить твоей маме, - хмурюсь.

- Не надо. Она хорошая, - защищает свою родительницу малыш.

Молчу и снова увожу взгляд в морскую даль.

- Я хочу брата или сестру, как их мне достать, если ты не живёшь с мамой? – отряхивая руки, Султан подходит ко мне.

Мои губы растягиваются в улыбке.

- Если тётя Николь родит, то этот ребёнок будет твоим единокровным братом или сестрой. Так тебя устроит?

После недолгих раздумий, мой сын заявляет:

- Тогда ты попроси её, чтобы она родила побыстрее, а то поиграть даже не с кем! – конкретно договаривается он.

- Хорошо, - делаю несколько шагов по хрустящей гальке, - через четыре месяца подойдёт?

- Подойдёт! – качает головой.

- Начнём с сестрёнки?

- Пусть будет сестра, - скопировав мою позу, пожимает плечами Султан. - Только я буду играть с ней, когда она будет нормально разговаривать и ходить.

- Договорились! – бесшумно смеюсь. – А ты поможешь мне выбрать для неё имя?

Малыш задумывается.

- Хочу, чтобы у моей сестры было самое красивое имя! И чтобы она тоже была очень красивой, - загадывает мальчуган, деловито выставив ногу вперёд.

- Ну, посмотрим, что получится, - разравниваю перед собой гальку носком ботинка, поднимаю глаза, когда Султан подходит ко мне совсем близко.

- Дай руку! – требует он.

Протягиваю ему ладонь, и он рисует на ней два маленьких круга.

- Я буду любить маму и сестру одинаково.

- А я где? – не без интереса спрашиваю.

- Ну-у-у, ты же большой и сильный. А надо любить слабых и маленьких.

Громко цокаю, реагируя на вполне себе справедливое заявление сына.

- Нет, - присаживаюсь на корточки, - меня тоже надо любить, я же твой папа. Я же всё делаю ради тебя!

Султан заливисто смеётся и обнимает меня за шею.

- Ну, конечно, я тебя люблю! Ты мой самый «большой круг»!

- Тогда я даже поиграю с тобой в догонялки! – поднимаюсь, задеваю его за плечо и, убегая, кричу: - догоняй!