Взрослая дочь

Глава 55.

Солор

Я слышу, как Николь сделала вдох, но забыла выдохнуть. Замечаю, как она напряглась, едва сдерживая слова, подошедшие горлу и перепрыгнувшие на кончик языка. Но вспомнив о моей просьбе, она вздыхает и яростно сминает на коленях салфетку.

Адель, услышав мои слова, приосанивается и роняет руки на стол. В глазах – неверие, на губах – протест!

- Ты не посмеешь… - предупреждающе ведёт головой.

- Я посмею, - уверенно чеканю.

- Солор…

- Адель, ты зачала дитя умышленно без моего разрешения. Мало того, сговорившись за моей спиной с моим отцом Ибрагимом.

Вижу, как Николь глядит на мою бывшую пассию не столь благосклонно и сочувственно.

- Ты сейчас чего ждёшь? – продолжаю я свой напор. - Что я публично признаю сына и провозглашу тебя самой дорогой содержанкой в стране? – вперяю в неё свой неумолимый взгляд.

Я спокоен. Я просто не понимаю, насколько можно быть такой наивной?!

- Но…

- Что тогда другим шлю… другим девушкам, наподобие тебя, помешает так же проворачивать схемы обмана и прибегать к подобным манипуляциям?

Потупив взор, Адель виновато вздыхает.

- Так до красной линии недалеко человека довести. Я не желаю подобного развития событий, потому считаю, что ты должна в полной мере понести наказание за свой проступок, - не спускаю глаз с девушки, носящей в чреве моего сына. Или дочь.

- Это слишком жестоко, Солор! – переходя на эмоции, шепчет эскортница.

- Жестоко поступила ты. Я лишь отвечаю, - плавно приподнимаю подбородок и хищно прищуриваю глаза.

- Я не могу отдать своего сына. Я же мать.

- Это мой сын. А для тебя этот ребёнок – средство устроится комфортнее да богаче.

Возразить на это Адель нечего, и она переводит взгляд на Николь.

- А её зачем привёл? – кивает на мою спутницу, не скрывая зависти и презрения.

Всё-таки истинное нутро трудно укрыть в такие моменты.

- Чтобы показать тебе, кто будет воспитывать твоего ребенка, - закидываю ногу на ногу, - Николь станет официальной матерью малыша, которого ты родишь и отдашь мне, - холодно штампую я слова.

- Я не отдам своего сына! – сквозь зубки цедит Адель, для пущей убедительности пустив дорожку слёз.

- Подумай только, - возвожу глаза к потолку, - ты сможешь начать абсолютно новую жизнь. С чистого листа. С мужиком, который влюбится в тебя, дурачок этакий, и легко поверит всем твоим сказкам, которые ты ему зальёшь в уши.

Фокусирую взгляд на бывшей пассии.

- Миллион долларов и роды заграницей, проживание там же, до рождения малыша. Потом ты должна будешь уехать в другую страну. Это часть моего условия. – Поддаюсь вперед и вкрадчиво шепчу. – Подумай, Адель. Ты только вслушайся, я предлагаю тебе миллион долларов.

- Я не продамся!

- Интересно, а что ты делала до того? – сверлю её глазами. – Кстати, каждое твое «нет», уменьшает сумму ровно вдвое. Теперь я предлагаю пятьсот тысяч долларов.

От изумления любовница раскрывает рот. Захлопывает его, зло сверкая глазами и недовольно поджимает губы.

- Верни миллион долларов, и я согласна, - опустив глаза и притихнув, роняет Адель.

Николь неодобрительно ахает.

Я делаю знак рукой, чтобы замолчала, затем подзываю своего человека, заранее составленными бумагами. Адель подписывает всё, не вчитываясь. Юрист прибирает подписанные договора в папку и исчезает. Своё дело он сделал.

- Тебя ждёт машина. Ты немедленно вылетаешь в Грецию. Будешь под пристальным наблюдением моих людей. И никаких фокусов, Адель! В противном случае, ты даже денег не получишь, - при мысли о самом ужасном раскладе готов активироваться инстинкт «уничтожить». Бывшая любовница это считывает и прячет глаза. Она поняла, что если что-то случится с моим ребенком, ей будет плохо. Очень плохо. Проваливай!

Я делаю пренебрежительный знак рукой, и двое мужчин окружают Адель, едва она успевает подняться со стула. Она мажет взглядом по моей спутнице. Язык так чешется, что-то бл*** напоследок брякнуть, но я взглядом выдаю послание для неё, и она нехотя отступает.

Парни сопровождают Адель к тачке, а я рад, что избавился от такой бабы.

Поворачиваюсь к Николь.

- Что тебе заказать, дорогая?

- Зачем ты это сделал? – Николь кидает на кровать сумочку, когда мы заходим в спальню.

- Она меня обманула, - невозмутимо парирую я, стягивая с шеи распущенный галстук-бабочку.

- Она всего лишь бедная женщина! – очень участливо замечает Васильчикова.

- Не защищай её, - устремляю на неё предупредительный взгляд. – Адель умышленно обманула меня, Николь. Кстати, на пару с твоим папочкой.

- Ах, когда Ибрагим упоминается в суе, он сразу мой папочка! А как управлять компанией – твой! – возмущаясь, она ставит на талию руку.

- Хочешь управлять компанией? – прищуриваюсь. – А сможешь?

Уводит взгляд.

- Зачем ты взял меня с собой? – спрыгивает с темы.

- Я уже отвечал на этот вопрос. Слушать надо было внимательно, - не спеша освобождаю манжеты от запонок.

- Ты серьезно хочешь забрать у неё ребёнка?

- Николь, - допускаю выразительную паузу и на секунду прикрываю глаза, - прошу… не задавай мне глупых вопросов.

- Это же двадцать первый век! – отчаянно восклицает она в мимолётном миге беспомощности.

- Ты ещё всех «прелестей» этого времени не знаешь, лучше замолчи.

Наступает минута тишины, когда Васильчикова действительно понимает, что ей лучше сейчас помолчать. Пустив горькую слезу, она опускается на кровать и утирает себе слёзы.

- Если бы я только заранее знала, что мне придётся пережить… - всхлипывает она.

- То сама бы решила проблемы, а не прибежала к папочке? – прикидываю я примерный вариант её ответа.

Мы встречаемся с ней глазами.

- А ты знаешь, что именно с подачи Ибрагима тебя прессовали те гопники? Он хотел, чтобы ты к нему прибежала, - нервно сглатываю, - ты нужна была ему, чтобы манипулировать мной.

Николь мне отвечает прерывистым вздохом и риторическим взглядом в потолок.

- Твоя мать обрекла тебя на муки в тот самый миг, когда раздвинула ноги перед этим мудаком, - срываю с плеч рубашку и шагаю в гардеробную переодеваться.

- Интересно, на что я себя обрекла, когда раздвинула ноги перед тобой? – намеренно повышает голос, чтобы я услышал её вопрос.

- Ты обрекла себя на качественный секс, - выглядываю из дверного проёма гардеробной, и, абсолютно ничего не стесняясь, заявляю я.

На этот раз из Николь вырывается обречённый вздох.

- Кстати, ты не хочешь на время переехать в Европу?

- По какой причине?

- Из-за соображения безопасности, – упираюсь локтем о дверной косяк, - в последнее время моя мать ведёт себя не очень хорошо.

Девушка одаривает меня многозначительным взглядом.

- Я то встал на путь истинный! Исправляюсь.

- Ага, - снисходительно роняет Васильчикова, - видела я только что в ресторане, как ты исправляешься.

- Я, по крайне мере, не пью и по салонам гадалок не шляюсь.

Николь с удивленным взглядом поворачивается ко мне.

- Серьёзно?

- Всё очень плохо, Ники, - добавляю в свой голос ложечку сочувствия и капельку мёда. – Может, уедешь на время?

- Можно было, но…

- Что?

Неуверенно пожимает плечами:

- Ты только пошёл на поправку, Солор. – Наши взгляды снова встречаются. – Я боюсь тебя оставить. Вдруг я уеду, и ты снова превратишься в зверя? Как в этой сказке… - она щелкает пальцами, желая вспомнить, - о красавице и чудовище.

Отталкиваюсь от косяка и прохожу вглубь комнаты.

- Я скрывать не буду, ты действительно очень положительно влияешь на меня. Но моё чутьё подсказывает мне, что тебя лучше спрятать. Если не моя мать, то мои враги могут добраться до тебя. Тем более я обещал тебе, что ты теперь будешь в безопасности.

- За предыдущие два года, мне только в последние дни было спокойно. Присядь, - вытянувшись назад, она хлопает ладонью по противоположной стороне кровати. Прохожу и сажусь туда, мне нетрудно.

- Что ты хотела?

- Расскажи мне о ребёнке. С чего ты взял, что я буду его воспитывать, как родная мать?

- Ну а кто его будет воспитывать? – искренне изумляюсь. – Ты хочешь, чтобы я доверил воспитание своего сына моей матери, которая пьёт и верит в бредни шарлатанов?

- Нет, конечно. Но если ты будешь отцом, а я матерью…

Вздыхаю.

- Нет, Николь. Дважды два не четыре! Или ты хочешь, чтобы я женился на тебе?

- Нет, - резко отвечает она. - Я не нашла своего счастья в одиночестве, как я могу подарить счастье, вступив с кем-то в брак? Даже если это будешь ты, Солор, человек, который понимает меня больше и лучше всех!

- Хорошие слова. Долго их в голове подбирала?

Если у меня не отзывается ничего в груди на громкие заявления человека, значит, он врёт.

- Зря ты так. Я тебе правду говорю, - поникла она.

- Ну, раз правду, то поможешь воспитать мне ребенка, не обращая внимания на всякие там условности, - наклоняюсь в сторону Николь.

- Мне надо подумать.

- Думай, - слегка прикасаюсь подушечкой большого пальца к её щеке, отпрянув назад, поднимаюсь и ухожу в гардеробную.

Принимаю душ, спускаюсь на первый этаж, некоторое время работаю в кабинете. Стефан успевает доложить мне не сулящие ничего хорошего факты о поведение матери. Я теряюсь и не знаю, что мне делать. Ибрагим при таких обстоятельствах, точно бы действовал радикально. А как насчёт моего настоящего отца, Арифа Кайшата?

С признаком искушения под руку попадается телефон. Набираю Сулеймана.

- Алло.

- Здравствуй, Сулейман!

- Привет! Как дела? Готовишься к завтрашнему празднику?

- Мы с Николь непременно будем, но я звоню не поэтому поводу.

- Что-то случилось? – обеспокоенно интересуется единокровный брат.

- Я могу сейчас услышать… Арифа?

- Солор, если возникли какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне.

- Мне нужен его совет насчёт матери.

- Минуту.

Примерно минуту мне и приходится ждать, пока трубку не берёт мой биологический отец.

- Алло, - презентабельно отзывается он на том конце провода.

- Здравствуй.

- Здравствуй, сынок, - совершенно спокойно произносит он, но меня всего обездвиживает от волнения. – Излагай свои соображения. Слушаю.

- У меня проблемы с матерью. Пьёт. Посещает подозрительные салоны магов и колдунов. А в последнее время заговорила о тебе. Если ничего не предпринять, боюсь, она чего-нибудь вытворит, либо с собой, либо… Страшно даже предположить! - делюсь я тревожащими меня событиями.

- Ты уверен, что дела именно так и обстоят?

- Я организовал за ней слежку. Отчёты моих людей не внушают ничего радостного, а наши с ней отношения стали архисложными.

- Я тебя услышал, сынок. Предлагаю поступить следующим образом. Завтра мы отпразднуем юбилей нашей с Наилей свадьбы, а уже послезавтра мы с тобой займёмся поиском подходящей клиники. Прямо сейчас я поручу Сулейману присмотреть подходящее заведение.

- Спасибо, отец! – благодарю его.

- Не за что, - Ариф вежливо прочищает горло, - я слышал, то есть я знаю, потому что присматриваю за тобой, Солор, что ты занялся своим душевным равновесием. Это очень похвально, сынок. Руководитель крупного бизнеса должен быть со стальными нервами и безупречным самообладанием.

- Именно понимание этой ответственности и сподвигло меня проработать все свои былые установки.

- Разве? – удивляется отец. - А я думал, всё дело в дочери Ибрагима. Она оказывает на тебя благотворное влияние.

- Общение с Николь внесли свою лепту, согласен, - становится немножечко стыдно, за своё лукавство, но лишь чуть-чуть.

- Общение или отношения? Надеюсь, ты понимаешь, что девушке лучше отсидеться, пока всё не уляжется. Она привлекает отнюдь недобрый интерес конкурентов. Они могут попробовать сыграть на ней, акцентировав нам ненужное внимание. Пусть посидит несколько месяцев в другой стране. Ты ведь без неё не умрёшь?

Его вопрос с одной стороны неожиданный для меня, с другой стороны, а точнее к моему удивлению, он как-то по-особому резонирует внутри меня.

- Да, я понял тебя, отец. Выполню.

- Вот и хорошо. Доброго вечера.

- До свидания!

Разговор с отцом оставил двоякое впечатление. Всё теперь для меня взвешивается на весах. Но здесь оба впечатления положительны.

Во-первых, рад, что я ему небезразличен и это зависит не только от бизнеса. Подобное участие трудно подделать или сыграть.

А, во-вторых, я понимаю, что придётся согласиться со своим внутренним голосом разума и расстаться с Николь на несколько месяцев.

Тут много причин: и ради её безопасности, и в целях избежания репутационных ударов для имиджа одного из самых крупных бизнесов в стране, и я должен дать себе и ей время на «подумать», а судьба ли нам идти дальше?

Может, моя страсть к Николь это своего рода болезнь? Одержимость? Расстояние между нами внесёт ясность в наши чувства.