Взрослая дочь

Глава 36.

Николь

Мои слова любому мужчине были бы неприятны. А для Солора с его темпераментом это просто откровенное оскорбление. С одной поправкой, что оно заслуженное.

Он смотрит на меня, не мигая. Его тигриные глаза превратились в янтарного цвета айсберги, что незримо в это же самое время возводят между нами стену из блоков изо льда.

Свои пухлые и чувственные губы он едва заметно поджимает и задумчиво выводит языком вперёд. Прежде чем ответить, его веки наконец-то смыкаются, и он глядит уже не на меня, а будто мимо.

- Я так тебе противен?

В шоковом состоянии мотаю головой:

- Я не понимаю мужчину, который хочет залезть в трусы своей сестры, - глухим от напряжения голосом заявляю.

- Ты мне не сестра, - с возмущением рокочет он, хищно подступая. Выставляю «розочку» вперёд и обороняюсь. Солор замирает.

- На бумаге нет. Но в обществе – да! Ты ведь не хочешь переставать быть Фаделем? – изгибаю бровь. - Так? А что люди подумают о тебе, если публично заявлю, что я – дочь Ибрагима? А ты при этом сделаешь меня любовницей? Тебя низвергнут в Ад! А я стану изгоем на всю жизнь, хоть и с большой долей наследства.

Держу зрительный контакт и обороняюсь. Сейчас мне нельзя расслабиться и на толику.

- Я знаю про самолет… - шепчу.

Оппонент настороженно ведёт головой, а в его глазах вспыхивает пламя.

- Услышала случайно, как молодые люди обсуждают авиакатастрофу. «Частный самолёт миллиардера упал в Каспийское море…» В Баку только я об этом не знала… Ваших рук дело? Хотя не так… Это ваших рук дело! Вы убили моего отца, чтобы удержать власть!

По лицу Солора видно, что он причастен. Вот только я никак это не смогу доказать. Мне не по зубам.

- Я знаю – это вы! – глаза мои щиплет от слёз. На этот раз не из-за отца, на этот раз это моя женская слабость, осознание своего бессилия перед мордоворотами этого крайне жестокого и гнусного мира. – Ни одной слезинки по нему не проронили. Убрали, как лишнюю, отыгравшую своё фигуру на шахматной доске.

- Ты можешь и дальше рассуждать, что правильно, а что не правильно. Но здесь камеры, Николь, и скоро сюда приедет патрульная машина, если ты не перестанешь тыкать передо мной разбитой бутылкой.

Солор взглядом подсказывает местонахождение дорожной камеры. Она висит за моей спиной.

Сгибаю руку, и прижимаю «розочку» к груди, таким образом, она не попадает в объектив, а я не лишаюсь средства для самообороны.

- Чего ты хочешь? – деловито спокойно отзывается псевдо Фадель, медленно ко мне подступая.

- Кусок пирога.

На его лице мелькнуло облегчение.

- Хорошо, что не справедливости.

- Почему?

- «Справедливость» - это самое дорогое удовольствие на этой грешной земле. Его никто себе не может позволить. Никто, Николь.

Нервно сглатываю.

- Я не рекомендую меня обманывать, Солор. Уж поверь, я смогу обезопасить себя от случайной смерти.

- Да. Конечно, - он умно делает вид, что мне верит. Недооценивает меня, а зря.

- Мне нужен гарант безопасности. Им для меня могут выступить только люди.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что никто тебя не собирается признать законной наследницей?

- Понимаю, - утвердительно качаю головой. - Но завтра, ты созовёшь журналистов и дашь интервью, в котором объявишь меня подопечной своего отца. Дочерью старого его знакомого из России, о которой Ибрагим обещал позаботиться, но не успел.

Солор прищуривается, размышляя над моим требованием.

- Но самое главное, ты при всех, слышишь, при всех назовёшь меня своей сестрой! Духовной сестрой, не по крови. Это моё первое требование и на его исполнение у тебя двенадцать часов!