Я – Ректор!

Глава 10

— Я не выйду!

— Надо, ректор, надо!

Ираида тянула меня за мантию, пытаясь вытащить из кабинета. Я отчаянно цеплялся за стол, орал и отбивался ногами.

— Нет, я точно облажаюсь! Не пойду-у!

— Вы должны, ректор! — секретарша перехватила меня за ноги, уперевшись каблуками в ковёр, рывком дёрнула на себя, что я повис в воздухе.

Первым поддался стол. Медленно, рывками, царапая пол, пополз по направлению к выходу. Я же продолжал бороться, до побеления пальцев держась за резной край столешницы. Меня накрыла очередная волна паники. Сегодня должны были прибыть студенты, а академия распахнуть свои двери в новый учебный год. И как только я представил, что мне придётся играть роль ректора не перед десятком людей, а перед тремя сотнями реальных, пусть и начинающих магов, с таким же количеством родителей, уже магов полноценных, за спиной, то откровенно запаниковал. И это понятно, я же не актёр и не гениальный мошенник, чтобы талантливо сыграть того, кем, по факту, не являюсь.

— Кому я должен, всем прощаю! — лихорадочно орал я, а когда стало совсем невмоготу, запел срывающимся голосом, — Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!

— Да что ты будешь делать! — в сердцах рявкнула райденка, — ну чего ты боишься? Всё же получилось, мы все заклинания с тобой проработали, я делала, ты повторял. Ну⁈

— Это было тогда, а сейчас, жопой чую, выйдет лажа!

Нет, девушка была права, я повторил за ней все два десятка заклинаний накануне, и, к моей вящей радости, все они получились. Какие-то похуже, какие-то получше, но получились всё же. Как выяснилось опытным путём, хорош я был больше в дисциплинах Синего факультета, правда, не в части лечебных заклинаний, а во всём, что касалось иллюзий и очарования. В том числе и заклинания освещения. Ираида сказала, что такое бывает — более узкая специализация, чем обычно. С одной стороны, минус, с другой — плюс. Минус в том, что при общем уровне мастера, в остальных «синих» заклинаниях я колдую на уровне подмастерья, как и, в целом, с непрофильной магией, но вот в своей области, иллюзиях и очаровании, я могу тягаться с магистром. А если раскачаюсь до магистра, то и с великим магистром смогу поспорить.

Но не смотря на успех, подспудно червячок сомнения всё-таки грыз. Я ведь реально делал всё то же самое, что и раньше, когда колдовал. Но получалось почему-то только после того, как мне это заклинание показывала Ираида. Как такое может быть, и как это вообще работает, я до сих пор не понимал, и это смущало. А вдруг, если опять начну колдовать, только уже без неё, снова всё сорвётся?

— Да не очкуй ты, Славик! Всё будет нормально!

Тут я на секунду заткнулся и с подозрением посмотрел на девушку:

— Ты откуда это выражение знаешь?

— Так я же в голову тебе залезла, когда ты первый раз ко мне попал, — ответила та, — думаешь, как я сразу поняла, что ты не он? Ну, заодно и нахваталась выражений из твоего мира.

Тут она ехидно сморщила носик и добавила:

— Лошара!

— Да иди ты, — обиделся я, — всё равно не пойду.

Тут от двери внезапно раздался удивлённый голос:

— Ректор⁈

От неожиданности мы с секретаршей дружно отпустили руки, и я плашмя грохнулся на пол. Правда, тут же сделав вид, что энергично отжимаюсь. Выполнив пару резких движений, бодро вскочил на ноги и поздоровался с удивлённо пялящейся на меня деканшей Синего:

— Синесса, здравствуй. — После чего добавил, объясняя увиденное, — вот, стараюсь поддерживать себя в форме. Спорт — это жизнь!

— Жизнь — это жизнь, — фыркнула в ответ та, — слышать не слышала про этот твой спорт. Абдиль, ты вообще собираешься студентов встречать? Давно пора уже. И думай, что сказать по поводу башни, а то все пялятся и шепчутся, пытаясь понять, что в академии произошло. Да, и мистресс Кортес просила напомнить о вашей договорённости с великим магистром.

Это она о том, что я обязался на людях изображать ректора. То есть проректорша так и остаётся в тени, никак себя не афишируя, чтобы излишне не возбуждать общественность. Что ж, угроза вполне читается, не буду изображать — нарвусь на неприятности. Впрочем, я не удержался и слегка уколол Баляйн:

— Смотрю, с нашей новой проректором у вас установились вполне рабочие взаимоотношения, она уже посылает вас с поручениями. — намекая, что та у Кортес на побегушках.

Деканша вспыхнула, сверкнула глазами, но ничего не ответила, только гордо вздёрнула подбородок и вышла из кабинета. Впрочем, плюс от её визита всё же был. Меня слегка отпустило, и мысль, что я появлюсь перед сотнями пар глаз, уже не вызывала такой безотчётной паники.

— Так, — я вздохнул, оглядывая мантию, — ладно, сейчас выйду, только схожу лицо умою.

Кстати, сразу внимание не обратил, но в потайной комнате с кроватью оказалась и небольшая уборная с медной ванной и ватерклозетом, в которой, по всей видимости, прежний ректор любил смывать с себя следы любовных утех, а может, и остатки утешительниц. Я уже ничему не удивился бы. Тот явно бросался во все тяжкие. Я понял, кстати, почему он, путём всяческого обмана, пробрался именно в эту академию. Потому что тут самые богатые ученики, дети магических семей, которые вполне обоснованно можно охарактеризовать выражением «старые деньги». И заработать на них, соответственно, можно больше. Правда, даже этого ему не хватило, раз он развернул в городе целую преступную сеть из борделей, наркоторговли и грабежей. Магистерский уровень в иллюзиях и очаровании — идеально для прикрытия банды домушников.

Наскоро ополоснув покрасневшее лицо, я несколько раз тихо произнёс мантру ещё из детства, правую ногу поставив перед собой на кончики пальцев и выставив вперёд руки:

— Дыхание — дух дисциплины.

Запомнилась эта фраза Кена Мастерса из мультфильма «Уличный боец 2» в момент финального боя с Байсоном. Меня она всегда успокаивала и позволяла сконцентрироваться.

— Эй, ты чего? — окликнула меня Ираида, заглядывая в комнату, но я только, с некоторой холодностью взглянув на неё, твёрдо ответил:

— Я — ректор, а не «эй ты», пора бы запомнить, мисс Беккер.

— О, отлично! То есть, да, ваше магичество, — довольно заулыбалась та, — прошу, вас все уже ждут.

Выйдя из ректората, я посмотрел на море людей, заполнившее центральную площадь. Множество с любопытством пялилось на валяющуюся посередине крышу башни, часть, обступив, внимательно изучала остатки самого строения.

— Да пребудет со мной Сила, — негромко пробормотал и решительно пошёл к ним.

— Ректор, ректор… — тут же побежали по толпе шепотки, когда меня заметили.

Кто-то смотрел с жадным любопытством, кто-то чуточку боязливо, некоторые с плохо скрываемым недовольством. Была даже парочка откровенно ненавидящих взглядов. Но тут я бы даже сказал, что удивительно, что всего парочка. С такими наклонностями, думалось мне, ненавидеть его, то есть меня, должна была не меньше чем половина. Но, видимо, я опять что-то не знал.

Народ от башни немедленно отхлынул, давая мне возможность остаться на возвышении подле неё одному. Я застыл перед лестницей, внутренне поёжившись от сотен направленных на меня взглядов, но, взяв себя в руки, раскинул руки в стороны и громко произнёс:

— Приветствую вас в Версильской академии магии, друзья!

Приветственная речь удалась на славу. Впрочем, я слегка схитрил, Ираида мне надиктовала, что говорил прошлый ректор, и я только адаптировал основную часть под текущий год. К слову, три тысячи семьсот двадцать второй с окончания Великой Магической Войны. Великой магической она называлась потому, что в ней принимали участие Великие маги. А закончилась она, когда все эти Великие маги друг дружку перебили. Не чета, судя по всему, были нынешним. Современные магистры у прежних Великих разве что учениками бы числились, не больше. Но никто не жаловался, потому что поумирало в ту войну народу бесчисленное количество, даже континенты очертания поменяли. Что-то под воду ушло, что-то, наоборот, из воды вынырнуло. И повторения, соответственно, никто не хотел.

Хотя мне думалось, что кое-кто из магов и хотел бы к тому могуществу приблизиться, вот только знания оказались утрачены, а те артефакты, что остались, никак не поддавались расшифровке и изучению. Ну это правда, вон даже у меня на Земле флешку со всей научной документацией отправить даже в какой-нибудь не слишком отдалённый тысяча девятьсот пятидесятый год, много с неё там узнают? Мало иметь носитель информации, нужно ещё устройство её воспроизведения. Так и тут.

Но, в общем, стандартную речь я толкнул бодро, а вот затем пришлось уже импровизировать.

— Друзья, вы, конечно, задаётесь вопросом, что же случилось с ректорской… с моей башней. Почему она лежит в развалинах. И я вам отвечу, потому что это пережиток прошлого, атавизм, ненужный придаток, чья необходимость давно отпала. Ведь что символизировала эта башня, которая была выше всех остальных зданий академии? Оторванность ректора от студентов и преподавателей, и только. Высоко сижу, далеко гляжу — это полезно, когда башня дозорная, и выслеживать надо далёкого врага. А когда смотреть надо не за врагами, а за друзьями, которые близко, вот тогда эта высота только мешает. Часто ли вы видели своего ректора? — Спросил я толпу.

Поначалу ответом мне было недоумённое молчание, но затем кто-то осторожно выкрикнул:

— Нет!

— Именно! — я энергично ткнул в сторону смельчака пальцем, — И это плохо. Ректор не должен сидеть в башне недоступный для остальных. Он должен быть тут, среди вас, всегда готовый выслушать, помочь, подсказать. Поэтому теперь никаких башен. Вместо неё на этом месте мы возведём здание с боулингом и бильярдом, на втором этаже разместим кафе с открытой террасой, и, конечно же, откроем театр с театральной студией, чтобы наши студенты могли не только учиться, но и отдыхать!

Оглушающая тишина — вот что было мне ответом. Такого, видимо, не ожидал никто. Даже проректорша, которую я заметил на краю площади, стояла, выпучив глаза. Ненароком порадовался: хрен ей, а не башня, и, подавая пример, начал резко и громко хлопать в ладоши. Спустя секунду ко мне присоединились первые неуверенные хлопки, а затем словно сорвало стоп-кран, и площадь погрузилась в оглушительные аплодисменты.

Ну что ж, эффектом я был доволен.

После моей речи ещё некоторое время было дано студентам, чтобы пообщаться с роднёй, показать желающим аудитории, библиотеку и полосу препятствий с циркусом. Ещё за рядом деревьев за башней была вотчина Зелёного факультета, тоже своего рода полигон, в обычное время представлявший собой покрытое травой поле, но во время учёбы, как рассказывала Ираида, прораставший совершенно диковинными растениями. Ну, и уже за полем находился большой пруд, тоже являвшийся частью академии и так и называвшийся академическим, в котором обитали несколько видов декоративных рыб, была своя лодочная станция и даже проводились тренировки по гребле.

И если второ- и третьекурсники, как и их родители, не особо суетились, то их желторотые собратья, только вступившие в стены своей будущей альма-матер, окружённые довольной роднёй, нет-нет, но принимались мандражировать, ведь их ещё ждала проверка дара и выбор факультета.

— Ректор, ректор! — догнал меня поспешный возглас, когда я в сопровождении секретарши дефилировал в толпе, вежливо улыбаясь, чуть кивая родителям и по-отечески похлопывая по плечу студентов.

— Да? — я остановился, дожидаясь солидного, но невысокого, мага, спешившего ко мне под ручку с женщиной на голову выше его.

Пока он, с достоинством неся впереди себя необъятное пузо, добирался до меня, я успел оценить и весьма недешёвый гардероб его и супруги, и разглядеть крупные украшения: унизанные перстнями пальцы у него, а у жены шикарный гарнитур из серёг и колье, блиставший синими явно дорогими каменьями. Господин был весьма не бедный. Даже на фоне остальной толпы, в которой бедных в принципе не было.

— Слушаю вас? — произнёс я, когда они замерли подле.

— Мессир ректор, — с некоторым апломбом произнёс толстяк, — позвольте представиться, мастер-целитель Царий Тандур, моя жена Арфиса, также целитель, и наш сын Маргат.

Тут они вытащили за руку и поставили передо мной парнишку лет семнадцати, что стыдливо прятался за родительскими спинами.

— Приятно познакомиться, — дежурно улыбнулся я и также дежурно коснулся плеча юноши, стоявшего, скромно потупив взгляд, и явно нервничающего, — вижу достойного отпрыска достойных родителей. Маргат, не переживай, всё будет хорошо. Наша академия очень скоро станет для тебя вторым домом, а факультет, на который ты попадёшь, второй семьёй.

— Да, ректор, — заторопился отец семейства, — об этом я и хотел с вами поговорить. Знаю, что принципы выбора факультета для студентов базируются на выявленных предрасположенностях дара, но также в курсе, — тут он понизил голос до шёпота, — что можно, скажем так, этот выбор в нужную сторону повернуть.

Он потянулся рукой к мантии и осторожно извлёк из неё туго набитый мешочек.

— Возьмите, — воровато оглянувшись, прошептал он, — мы семья потомственных целителей и хотели бы, чтобы наш мальчик пошёл по нашим стопам, поэтому Синий факультет будет для него идеальным выбором.

Сказать, что я опешил, это ничего не сказать. Нет, я знал, что у ректора может быть сомнительная репутация, но чтобы так, сходу, при стольких свидетелях совать взятку⁈ И как, самое главное, на это посмотрит та же проректорша? Нет, деньги бы мне не помешали, но я переживал за последствия. Тем более уже увидел десятки любопытных глаз, наблюдающих за происходящим.

Пауза затягивалась, я всё не мог принять решение, и у толстяка, стоящего с протянутой рукой, потихоньку начало вытягиваться лицо. Спасла положение Ираида. Ужом выскользнув из-за моей спины, она ловко выхватила мешочек из рук Цария и, улыбаясь, ответила:

— Всё будет в лучшем виде. Маргат, Синий факультет.

— Да-да, — тот облегчённо выдохнул, достав платок, промокнул вспотевший лоб, — благодарю.

А затем я понял, что это был не разовый инцидент, а вполне себе постоянная практика. Просто этот мастер-целитель оказался самым нетерпеливым, а за ним как прорвало. Один за другим начали подходить другие просители, желавшие видеть своих чад обязательно на каком-то конкретном факультете, непременно в соответствии с семейной традицией. Правда, быстро сориентировавшись, мне они деньги уже не совали, сразу передавая секретарше. Их было столько, что я стал переживать, куда райденка спрячет столько золота и как унесёт. Впрочем, зря, несколько десятков мешочков канули ей в карман без каких-то видимых трудностей.

«Безразмерный он, что ли?» — подумал я.

Впрочем, это же магический мир, всё возможно.

Наконец, этот акт вопиющего взяточничества закончился, и спустя полчаса по всей академии прогремел трубный сигнал. Кто его подал, я не понял, но все родители тут же заторопились на выход. Вторые и третьи курсы с площади переместились на лоджию главного корпуса и на возвышения вдоль северного и южного рядов, а по центру остались только нервно мнущиеся первокурсники.

— Сейчас начнётся процедура выбора факультета, — пояснила Ираида.

— А как мы вот с этим… — я неопределённо покрутил рукой в воздухе, не зная, как точнее выразить мысль.

Но девушка поняла.

— Я всё сделаю. Результаты проверки артефактом видны только деканам, так что никаких проблем не будет.

Тут из дверей ректората вышла процессия из трёх деканов и нескольких преподавателей, тащивших за ними стол со стульями и громоздкий артефакт, больше всего напоминавший почему-то игровой автомат, ну, тот самый, который «Однорукий бандит». Спереди, как и положено, у него были три барабана красного, синего и зелёного цветов, с какими-то надписями на них, и только рычаг находился не сбоку, а сзади. Впрочем, когда я пригляделся, оказалось, что это не рычаг, а просто торчащая чуть под углом рукоять.

Стол и артефакт установили на возвышении перед лестницей, там, откуда я толкал приветственную речь, так что будущему студенту нужно было подняться по ступенькам наверх для проверки. Деканы расселись, а Ираида поспешила к ним и принялась что-то негромко говорить.

Я видел, как недовольно скривилось лицо Баляйн, а Фаргис несколько раз в голос фыркнул, но, судя по всему, принципиальных возражений ни у кого не возникло. И хорошо, а то я до последнего переживал, что та же деканша Синего закатит какой-нибудь скандал или побежит жаловаться проректорше. Последнюю, кстати, что-то нигде не было видно.

В общем, студенты готовились, деканы шелестели списками на столе, отмечая указываемые райденкой позиции, и только я оказался не при делах, ловя на себе удивлённые взгляды. Похоже, на этом этапе ректор уже не считал нужным присутствовать.

Чтобы скрыть неловкость, я стал прохаживаться по площади, подбадривая юношей и девушек.

— Не переживайте, всё будет хорошо, все попадёте, куда надо.

— Ректор, — вдруг зашептал запомнившийся мне сын толстяка целителя Маргат, мимо которого я в этот момент проходил, — но я не хочу, куда надо, я хочу на Зелёный.

От неожиданности я чуть запнулся и, не зная, что ответить, натянуто улыбнулся.

— А я на Синий, — вдохновлённая его поступком, сообщила мне девушка слева.

— А я не хочу на Красный, — с плаксивыми нотками в голосе вторила ей другая уже справа от меня, — там страшно.

Засада, однако. Я почему-то не подумал, что выбор родителей может не совпадать с желанием детей. Хотя это, в общем-то, вполне обычная вещь, не все хотят продолжать семейное дело. Вот только что делать в этой ситуации? И не скажешь, что они попадут туда, куда больше предрасположенность их дара, передаваемые деньги видели все. Поэтому всё, что я смог, это поспешно ретироваться, растерянно бормоча, что мы что-нибудь придумаем.

Переместившись за спины деканов, облегчённо выдохнул. Вот только совесть неприятно кольнула душу. Конечно, родители лучше знают, что нужно их детям, но тем самым могут невольно сломать им жизнь, заставив заниматься нелюбимым делом. Пусть даже приносящим большой доход. Но разве счастье в деньгах? Опять же, там, где сильна власть капитала, счастье, как ни прискорбно, именно в них, а вернее, в их количестве. Семейное дело, обычно, куда выгоднее, чего-то создаваемого с нуля. А возможности, которые откроют перед ними большие деньги, компенсируют недостатки.

Так я себя немного успокоил.

А затем началась сама процедура выбора.

— Хлоя Морис! — громко произнесла Баляйн.

Худенькая девица с огромными глазами и длинными белоснежными волосами решительно взбежала по лестнице и крепко ухватилась за рукоять артефакта. Внутри того что-то звякнуло, барабаны закрутились, а затем один за другим стали останавливаться. Я пригляделся и понял, что на каждом из них написаны цифры. На зелёном застыла двойка, пятёрка остановилась на красном и четвёрка на синем.

— Крепкий средний уровень, — шепнула деканша Синих декану Красных, и тот согласно кивнул головой.

Они мельком глянули в список, и Баляйн объявила:

— Поздравляю, Хлоя, Красный факультет! Впрочем, — добавила она, — рекомендую также взять факультатив по моим дисциплинам, у вас неплохие задатки к целительству.

«Ага, — сделал я пометку в голове, — есть факультативы для тех, кто неплох сразу в нескольких направлениях».

Правда, судя по спокойной реакции и ремарке про средний уровень, никаких выдающихся результатов девушка не показала, впрочем, как и слабачкой не оказалась. Смущала только двойка в друидской магии, но, судя по маэстро Ландрину, явно скучавшему за столом и не обращавшему внимание на происходящее, дисциплина эта была сильно не для всех и в определении уровня силы особо роли не играла.

Пополнившая ряды красных студентка счастливо разулыбалась и довольная побежала обратно на своё место, тут, видимо, желание и результат совпали.

— Жефф Баэлл.

Невысокий, но очень широкоплечий парень, этакий шкафчик, выпятив грудь и квадратную челюсть, поднялся к аппарату, также уверенно берясь за рукоять. Снова закрутились барабаны, и я почти не удивился, увидев восьмёрку на красном барабане. Синий показал двойку, а зелёный единицу. Чистый боевик. Потомственный, как и большинство тут, но я точно помнил, что за него взятку не предлагали, видимо, никто и не сомневался в результате.

— Красный факультет, поздравляю, прекрасный результат! — объявила Синесса, а Фаргис добавил хриплым голосом:

— Как и ожидалось от славной семьи Баэлл. Добро пожаловать, сынок.

Парень в ответ надулся ещё сильней и с поклоном ответил:

— Мастер-чародей, честь обучаться у такого наставника как вы.

Следом прошло ещё несколько студентов, в целом воспринимавших распределение спокойно, кто-то с некоторым облегчением, кто-то философски. Но затем вызвали Маргата Тандура.

Барабаны крутнулись, показав две тройки в синем и красном и, тут я с досадой поджал губы, целую семёрку в зелёном. А ведь он и хотел на Зелёный факультет. Ландрин было ожил, с некоторым интересом глянув на результат, но сидевшая рядом Баляйн чуть качнула головой, показав ему список, и тот вновь безучастно отвернулся.

— Синий факультет, — кашлянув, произнесла женщина, с некоторой даже жалостью глядя на понурого парня, — буду рада вас видеть, юноша, в числе своих студентов.

Когда он уже медленно спускался по лестнице обратно, Фаргис негромко поинтересовался у соседки:

— А потянет?

— Главное, что не двойка, — также шёпотом ответила ему та, — знаю эту семью, занимаются породистыми животными, кошечки — собачки, людей не лечат.

— И кому это надо? — снова фыркнул в своей манере декан Красных.

— О, не скажи, у богатых свои причуды. Опять же, они не просто лечат, а выводят новые породы, которые без постоянного контроля целителя нежизнеспособны, но красивы. Одного такого продашь какой-нибудь герцогине или подаришь даже, и всё, чтобы эта тварь не сдохла, сожрав кусок морковки, от аллергии или нюхнув не тот цветочек, та любые деньги отдаст. Ниша узкая и без связей в неё не влезть, но у Тандуров репутация уже больше ста лет. Только к ним и идут. Так что богаты, очень богаты, и всех детей в целители. При том, что в лучшем случае дар средний или даже вот как тут. Я и отца его, Цария, помню, тоже едва на четвёрку потенциал, но тот нигде не блистал, а вот мальчик хорошим друидом мог бы стать.

Постепенно через распределение прошли все студенты, и многие, реально многие, попадали не туда, где у них был высший балл. Впрочем, на скорости распределения это не сказывалось, деканы больше не отвлекались на пространные рассуждения. Застопорились лишь один раз, когда за ручку артефакта взялась мрачно-сосредоточенная девушка с копной тёмных вьющихся волос, — Эмни Райган. Барабаны с циферками никак не хотели останавливаться, и только когда деканы попросили девушку ручку отпустить, те нерешительно, на долю секунды, замерли, показывая три девятки. Но тут Баляйн что-то сделала, я успел увидеть короткий жест, и девятки мгновенно сменились единицами.

Она вновь переглянулась с Фаргисом и объявила:

— Дар невысокий, но, думаю, на Синем факультете вам будет самое место. Добро пожаловать, Эмни.

Синесса бросила и на меня короткий пристальный взгляд, но я сделал вид, что рассеяно разглядываю облака над головой. Похоже, тут была какая-то очередная тайна, в которую были посвящены оба декана, но лезть ещё и в неё у меня пока не было совершенно никакого желания.

А затем распределение закончилось, и мы пошли в большой зал, где я должен был объявить пир и запустить фейерверк.

Выплыв из воспоминаний, я оглядел опустевшее помещение. Все разом обнажившиеся студенты разбежались, преподаватели и деканы тоже ушли, и только я одиноко сидел за накрытым столом. Да уж, такое студенты запомнят надолго.

Тут в зал влетела, наконец, объявившаяся Кортес, до этого куда-то надолго пропавшая, и, обозрев следы великого голого разбегания, накинулась на меня с обвинениями.

— Абдиль, да чтоб тебя райдены разорвали, ты что творишь⁈ Я обсуждаю с великим магистром важные вопросы, мы решаем, что делать с этим твоим заявлением про боулинг и бильярд. Что, кстати, не карты и шлюхи? Было бы в твоём стиле. И тут в окно видим, как из большого зала куда-то голышом бежит толпа народу. Это что такое, ты что, совсем⁈

— Это… — я вздохнул, задумчиво огладил бороду, а затем, посмотрев на женщину, ответил, — это было посвящение в студенты. Символ чистоты и незнания, то, какими они появились в этих стенах. И именно академия даст им одеяния знаний и опыта, одев их в броню из силы и умений, после чего выпустит готовыми к реалиям большого мира.

— Ты ёбн. лся, — взявшись за голову, произнесла та.

— Нет, я показал им, кто они на самом деле.

— То есть, это не просто твоя дурацкая пошлая шутка?

— Нет, символ!