Я – Ректор!

Глава 14

— Хандришь?

С таким вопросом ко мне зашла Ираида на следующее утро, когда я, расплывшись в кресле и облокотившись о стол, уныло пялился в окно.

— Думаю, — буркнул мрачно.

После вчерашнего фиаско, я заперся у себя в кабинете и больше никуда не выходил. Еду снова приносила райденка, тактично не задававшая вопросов, понимавшая, что мне сейчас надо побыть одному.

А я снова размышлял о том, что всё, что пытаюсь делать для исправления ситуации, выходит мне же самому боком. Если в начале горел энтузиазмом, наивно полагая, что если не буду вести себя, как прежний ректор, то этого уже будет достаточно, чтобы потихоньку мнение обо мне начало меняться, и все увидели, что я действительно другой, то сейчас уже не был в этом так уверен.

Стоит один раз взять взятку, и всё, всю оставшуюся жизнь каждая собака будет в тебя пальцем тыкать со словами, что ты продажный. И самое фиговое, что брал-то не я, но все думают, что я. Поэтому да, повода веселиться не было от слова совсем.

— Заканчивай думать, пора делать, — решительно произнесла девушка, сегодня уже, по-видимому, не собираясь давать мне рефлексировать.

— А зачем? — всё так же уныло ответил я, — делай, не делай, всё одно. Может, сбежать? Начать с чистого листа. Деньги кое-какие есть, если не шиковать, лет на десять хватит. А там, авось, придумаю чего. Всё равно тут перспектив никаких.

Прав был тот мудила, прошлый ректор, тут действительно без вариантов, что бы не сделал, в первую очередь будут искать, в чём подвох, и ведь найдут, а не найдут, так придумают и сами же себе объяснят, где мой корыстный интерес сокрыт.

Ещё и эта дочка великого магистра, как акула, рыщет где-то неподалёку, план придумывает, как нам с ней быть вместе. Маньячка натуральная. Как вспомню, аж в дрожь бросает. С ней же, как на минном поле, один шаг не туда — и всё. А через два месяца что-то решать с бандитами, а то дождусь, что чёрную метку мне пришлют, как у Стивенсона, или кто там «Остров сокровищ» написал. Или просто убийц подошлют. Даже не через два, меньше уже, через полтора, примерно, на встречу идти, а я не готов. Вот совсем не готов. К тому моменту хорошо если парочку заклинаний смогу уверенно колдовать. Не маг, а инвалид магический, курам на смех.

А ведь планы-то были! Ректор — это же, как ни крути, а уважение и влияние. Чисто даже по должности. Понятно, что с гильдией у меня всё сложно, но для рядовых её членов, кто не в курсе судилища, я всё ещё достаточно важная птица. Думал, освоюсь, выправлюсь, разберусь с магией, а там какие-нибудь лёгкие приключения, путешествия, магические конвенты или конклавы, как они там называются, званые ужины, балы, да хрен с ним, с балами, просто весёлые попойки в кругу друзей и соратников, а там, может, и что новенькое бы в магическую науку привнёс. Я, конечно, не программист, но инженер. Тоже что-то бы придумал. В общем, жил бы на полную.

Но мечты, как обычно, разбились о суровую реальность.

— И куда ты сбежишь? — хмыкнула секретарша, ставя передо мной почти полный стакан, снова выуженный откуда-то из воздуха, — ты хоть где-то, кроме академии, бывал? Что происходит в мире знаешь? Как себя вести с другими? Да элементарно, если в тебе распознают гильдейского какие-нибудь подвыпившие королевские маги, запросто вызовут на дуэль. Да, заклинания разрешены не выше третьего круга, и дуэль не до смерти, но ты и с такими не совладаешь. А бандиты? Разденут, разуют, хорошо если живым оставят. Ты же из другого мира, вообще без магии, хоть и более развитого технически, но здесь тебе курсы уверенного пользователя ПК не помогут.

— Если ПК — это пулемёт Калашникова, то помогут, — сварливо заметил я.

— Ты его получи сначала, этот твой пулемёт. Да и магическую защиту от стрел никто не отменял.

— Пуля из Калашникова пробивает рельсу, — вновь встал я на защиту нашей национальной гордости.

— Вдоль? — приподняла бровь райденка.

— Ай, да ну, — отмахнулся я, вновь отворачиваясь к окну.

Понятно, конечно, что калаш я тут не достану и не изготовлю. Да и дело не в самом оружии. Патроны — вот ещё одна задачка, это же не просто пуля, которую ещё умудрись сделать конической, это гильза сложной формы, бездымный порох и капсюль с чем-то внутри, взрывающимся от удара. Проще динамит сделать, чем пулю в сборе. А их надо не одну, а сотни и тысячи, иначе ультимативного превосходства на поле боя не получить.

— Всё, прекращай, — снова решительно рубанула воздух ладонью Ираида, — один ты за пределами академии и дня не протянешь. Здесь хотя бы ты спишь на нормальной кровати и питаешься три раза в день едой, которую не каждый горожанин может себе позволить. И вообще, хватит ныть, смотреть противно.

— Спасибо, утешила, — язвительно огрызнулся в ответ.

Но тут мне пришла в голову новая мысль, и я, выпрямившись в кресле, очень внимательно посмотрел на девушку. Очень-очень внимательно, чем слегка сбил её с настроя.

— Что? — с некоторой опаской спросила та, отступив на шаг.

— Ты сказала «один». А если не один? А, например, с тобой?

— Зачем со мной? — подозрительно переспросила девушка.

— Ну ты же разбираешься во всём этом, что ты мне сейчас говорила: как себя вести, что в мире происходит и прочее. Ты сильнее обычных людей и магией владеешь, вон с бандитами по ночам как расправляешься. Так что, если мы уйдём вдвоём, то нормально я проживу. Тебя же тут ничего не держит?

— Во-первых держит, я всё ещё надеюсь найти тут что-то, что поможет мне вернуться домой, — с некоторым возмущением ответила райденка, уперев руки в бока, — а во-вторых, с чего ты решил, что я хочу быть тебе нянькой?

— Ну, почему нянькой? — смутился я, кажется, даже чуточку покраснев.

— Ну уж нет! — тут же отрезала та, поняв, о чём я думаю, — даже не надейся. Я тебе не суккуба какая, я дочь князя.

— Ну не сын же, — попытался скаламбурить я, но неудачно, девушка, внезапно вспыхнула, причём не фигурально, от неё вполне явственно пахнуло жаром, и я поспешно добавил, — шутка! Я вовсе не думал тебя… с тобой… в общем, извини, дурацкий разговор какой-то вышел. Конечно, никуда я отсюда не пойду. Это я так. Просто накатило что-то.

Жар отступил, Ираида, хмуро сложив руки на груди, постучала носком туфли по полу, но немного успокоилась и кивнула на стакан на столе:

— Выпей, полегчает.

Глянув на янтарного цвета жидкость внутри, я вздохнул и, даже не спрашивая, что это, глоток за глотком принялся вливать весь стакан в горло. Хотела бы убить, распылила бы ещё в первую нашу встречу. Поэтому за своё здоровье я не переживал.

Сначала захолодило, как от мятной жвачки, а затем изнутри желудка вдруг по телу пошла такая бодрящая волна, что аж захотелось вскочить и немедленно побежать что-то делать.

— Фирменный рецепт, — чуть посмеиваясь, заявила секретарша, видя, как меня всего тряхануло, как от удара током, — правда, не совсем такой, как на моей родине, но с того у тебя бы всё нутро разъело.

— Эм… — чуть не подавился я последним глотком, сипло прошипел, — хорошо, что не такой. Мне моё нутро, знаешь ли, дорого.

— Ну что, пришёл в себя? — ещё раз уточнила она, и я, прислушавшись к организму, с некоторым удивлением кивнул.

И впрямь отпустило. Ощущение безнадёги отошло на второй план, тоска подзаглохла, и я тоже подумал, что грех жаловаться, ем вдоволь, сплю спокойно, вокруг тепло, сухо, безопасно. Что все косятся подозрительно, так и чёрт с ними, или, как говорят местные, райден. Главное, жив, здоров и не в тюрьме. А проблемы решаемы, если хорошенько подумать.

— Даже если вас съели, у вас всё равно есть два выхода, — важно изрёк я народную мудрость.

— Но лучше до такого не доводить, — хохотнула в ответ секретарша, одобрительно кивнула, — Так-то лучше.

Нужно было что-то делать, что-то, что сместит баланс сил в академии в мою пользу. Деканы и преподаватели не на моей стороне, ибо слишком хорошо знают меня прежнего. Кортес тоже. Шансы, что я когда-нибудь перетяну её на свою сторону, были меньше чем никакие, она — цепной пёс великого магистра. Пытаться активно наладить с ними взаимоотношения будет воспринято, как очередная хитрость. Нет, надо доказывать делами и привлекать тех, кто меня не знает или знает только по должности.

И вот тут я снова подумал про студентов. Не все из них были развращены большими деньгами родителей, как Ания. Тот же Маргат, которого пихнули к целителям, хотя ему самое место у друидов, мне показался скромным парнем. Да и другие, набравшиеся решимости высказаться против родительской воли. Используя их неудовлетворённую потребность в самовыражении, можно было создать студенческий актив, выступив его инициатором и патроном. Привнести элементы самоуправления, внедрить социальные проекты, и вот они уже о ректоре, то есть обо мне, сформируют иное, положительное мнение. И потихоньку год от года число моих сторонников начнёт расти и рано или поздно перевесит число противников, тем более, что старшее поколение будет уходить на покой, а новое постепенно его замещать. Процесс не быстрый, но и мне торопиться некуда.

Решено, надо сделать так, чтобы студенты покидали стены академии, унося с собой тёплые воспоминания со щепоткой сожаления, что это всё закончилось, и потом с ностальгией вспоминали, непременно связывая эти чувства со мной, ректором Версильской академии магии, какой он был крутой и классный.

Надо было и со жрачкой столовской не инвентаризацию эту ненужную устраивать, а тоже во время обеда там или завтрака организовать показательное выступление в большом зале, прилюдно оттаскав завхоза и высказавшись о качестве еды, а затем пообещать, что теперь всё изменится к лучшему.

Оно и так изменится. Кортес тоже не была в восторге от увиденного, но изменения уже не будут связывать со мной. Эх, жаль, сообразить бы раньше, но что теперь. Ладно, с этого дня больше никакой игры по правилам, только популизм и пиар во главе угла.

Да, в моём прошлом мире не было магии, но в нём было кое-что куда более сильное — политтехнология. Отточенная годами демократии методика воздействия на массы людей, чтобы те действовали в соответствии с нужными интересами.

Множество способов, методов и процедур, неизвестных тут, но знакомых мне. И я собирался применить их все.

Что ж, наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!

Очнулся я от громких хлопков в ладоши. А стоявшая рядом Ираида подняла большой палец вверх:

— Классная речь!

— Я это вслух сказал?

— О да, столько уверенности в голосе и огня в глазах. А последнее даже меня пробрало. Хоть я и не товарищ.

— Ты товарка, — засмеялся я, пригнулся, пропуская взметнувшуюся ладошку над головой, отскочил, — шутка!

И пока та, набычившись, буравила меня взглядом, быстро произнёс:

— Организуй завтра после занятий общее студенческое собрание всех курсов, у меня есть, что им сказать. И да, сегодня и завтра нам с тобой предстоит хорошенько поработать.

К началу собрания я подготовился на славу. При входе в зал на стене был закреплён большой плакат с надписью «Выбирай или проиграешь!» с нарисованным рядом лицом, скрытым под капюшоном. Капюшон был белый, но черт лица разобрать нельзя было.

Внутри тоже были плакаты, развешанные через равные промежутки по стенам, только уже другие.

«Родной академии — энергию молодых!», «Интересы студентов — интересы ректора!», «Другие болтают, а ректор делает!», «Вместе мы сделаем академию лучше!», «За новую академию!» и тому подобное. Всё с соответствующими картинками.

Трибуна на возвышении была тоже празднично украшена драпировкой из белой ткани, подвязанной красными лентами, а над ней, под самым потолком, до поры висел ещё один плакат, скрученный трубой и раскрывающийся, если дёрнуть за привязанную к нему верёвочку.

Я скрывался на возвышении в нише сбоку, оставаясь не на виду, и слушал доклады Ираиды по артефакту связи. Были такие в закромах академии, оказывается.

— Идут, — прошелестел голос секретарши, — остановились перед входом, читают плакат. Пока ничего не понимают.

— Так и должно быть, — произнёс я в ответ с мрачной ухмылкой.

Первый лозунг и не должны понимать, они должны увидеть слово «проиграешь», и оно должно в них вызвать смутную тревогу и неуверенность. Проигрывать никто не хочет, даже если не знает, в чём конкретно он проигрывает.

— Заходят внутрь.

Тут уже я сам принялся наблюдать из темноты за сбитыми с толку и оглядывающимися юношами и девушками. Плакаты на стенах тоже оказались замечены, и народ потянулся к ним, читая и обмениваясь репликами. Тон в основном был вопросительный. Хорошо. Чем больше они будут сбиты с толку, тем менее критически будут оценивать происходящее и под большим впечатлением окажутся. А яркие лозунги отпечатаются у них в памяти и будут в дальнейшем со мной ассоциироваться.

Я вновь подумал про проректоршу и снова мрачно ухмыльнулся. Всё, больше никаких попыток играть в хорошего. Ректор наносит ответный удар.

Когда зал заполнился, следом за студентами зашла райденка и, взобравшись на возвышение, громко произнесла:

— Приветствую всех на первой прямой встрече с ректором академии. Не удивляйтесь, именно с ректором, ни деканов, ни преподавателей здесь не будет, только вы и он. Этакий разговор тет а тет, — девушка улыбнулась, а в толпе раздались отдельные смешки.

— Да, не думайте, что эта встреча будет первой и единственной, в дальнейшем такие встречи будут проводиться регулярно.

— А для чего? — послышался голос какого-то смельчака справа.

— На них вы сможете не только послушать, что его магичество скажет, но и задать ему любые вопросы. Напрямую, а не через деканов или преподавателей. Такой формат встречи был придуман самим уважаемым ректором, потому что он считает, что вы, молодое поколение, будущие маги, заслуживаете того, чтобы быть выслушанными.

Речь её была достаточно длинной, потому что студентов требовалось немного подготовить.

— Что угодно можно спросить? — донеслось из другого угла.

— Конечно, — хитро прищурилась секретарша, — даже то, что вы стеснялись уточнить у своих родителей.

Снова в зале раздался смех, в этот раз куда более многочисленный, и я понял, что аудитория готова.

— Всё, — прошептал я в амулет, — начинаем.

— А теперь! — возвысила голос райденка, отходя в сторону, аккурат к свисавшей верёвочке, — приветствуйте, магистр Абдиль Крейцмер, ректор Версильской академии магии!

В зале раздались первые громкие звуки «Имперского марша», и я неторопливо, в такт им, пошёл к трибуне.

Ох, сколько вчера пришлось повозиться, чтобы Ираида вытянула из моей памяти полную мелодию и затем смогла перенести на воспроизводящий артефакт. Но результат того стоил. Я, в белой мантии, с накинутым на голову капюшоном, приковывал всеобщее внимание, а тяжеловесные аккорды марша на каком-то глубинном уровне воздействовали на толпу, заставляя парней и девушек невольно вытягиваться по стойке смирно и стоять, затаив дыхание.

А когда встал перед трибуной, плакат над моей головой развернулся, открывая ещё один, самый главный лозунг: «Перемены в себе — перемены в академии», и я скинул капюшон.

Единый слитный вздох пронёсся по рядам, когда они узрели мою гладко выбритую физиономию, а я, широко улыбнувшись, с энергий в голосе спросил:

— Что, таким своего ректора ещё не видели⁈

Когда в зал, слегка запыхавшись, вбежали Кортес с Баляйн, всё было уже закончено. Вернее, всё только начиналось, но процесс был запущен, и то, что я дал студентам, отобрать теперь смогли бы только силой.

Разбившись на группки, юноши и девушки до хрипоты спорили, ругались, тут же мирились и вновь начинали спорить. В воздухе стоял такой гвалт, что толком нельзя было ничего разобрать. А я, опираясь о трибуну, стоял и смотрел на всё это с отеческой улыбкой.

Женщины ошалелым взглядом прошлись по плакатам, а затем понеслись ко мне.

— Что ты сделал⁈ — взбежав на помост, схватили они меня за мантию, проректорша с одной стороны, а деканша Синих с другой.

— Ничего особенного, — ответил я, даже не пытаясь вырваться, — дал им возможность для самовыражения.

— Какую возможность, как⁈

— Просто спросил, что им самим хочется, помимо учёбы.

— Крейцмер, ты дурак? Что значит, помимо учёбы? Задача академии, главная и единственная — сделать их магами.

— Нет, Синесса, — покачал я головой, — главная наша задача — сделать их счастливыми.