Я – Ректор!

Глава 18

Если кто думает, что я бросился изучать какое-нибудь боевое заклинание, то сильно ошибается. Нет, я-то как раз, по опыту компьютерных игр, хотел какой-нибудь файербол, но Ираида мне быстро объяснила, что в моей ситуации в первую очередь надо уметь не атаковать, а защищаться, поэтому мы отрабатывали щитовое заклинание.

— Раз! — командовала райденка.

И я, скрючив пальцы, создавал вокруг себя кокон слегка мерцающего силового поля.

— Отлично! Два!

Я срывался с места, пробегал десять метров и снова ставил щит.

— Неплохо! Три!

Я делал кувырок и вновь кастовал защиту. Правда, тут каст сбойнул, но не выдал что-то совсем непотребное, а просто не сработал.

— Ну что ж, — резюмировала девушка, подходя, — прогресс есть, ставишь защиту вполне уверенно.

— Но последний раз не получилось, — с некоторой натугой произнёс я, восстанавливая дыхание.

Разогнулся, уперев руки в поясницу.

— Это другое, — отмахнулась секретарша, — поторопился и немного запорол жест. Дело уже не в голове.

— Ну, хорошо, — я несмело улыбнулся, начиная ощущать, наконец, некоторое удовлетворение.

— Теперь, по крайней мере, сможешь защититься от любого дистанционного заклинания, ну и от метательного оружия спасёт. Но запомни: под атаками противника щит активно потребляет ману, бесконечно его держать не получится. И чем сильнее атакующее заклинание, тем больше. Ну и в целом, удар выше определённого предела по мощности щит схлопнет, не выдержит плетение, и его придётся ставить заново. Если, конечно, откат от схлопывания не прибьёт.

Радость моя немедленно подувяла.

— Можешь же ты испортить настроение, — пробурчал я, — и какую мощность выдерживает мой?

— По третий ранг, — спокойно ответила райденка, — этого хватит, чтобы не так сильно бояться студентов и молодых магов.

— Ну, уже что-то, — признал я.

— Но это не значит, что можно стоять и не чесаться, мана конечна, не забыл? Нужно стараться как можно меньше ударов принимать на щит, уклоняясь и постоянно двигаясь, чтобы сбить противнику прицел.

— Ну, это понятно.

Я любил иной раз побегать в шутаны, в том числе онлайновые. Не «Русский мясник», конечно, но скилл, какой-никакой, имел и подобные «откровения» новостью для меня не были.

— Ну, раз понятно, — хрустнула костяшками райденка, — то проведём контрольное тестирование.

— Какое тестирование? — замер я.

— Контрольное, — осклабилась девушка, а затем без предупреждения швырнула в меня огнешар.

— Погоди, я же щит ещё не поставил! — заорал я, каким-то чудом увернувшись, изогнувшись буквой зю от обдавшего жаром снаряда.

— Врага тоже подождать попросишь?

В меня полетел следующий, и я, снова ни хрена не успев, кубарем покатился по песку.

— Сука! — не сдержался, больно ударившись при падении боком.

— Как ты меня назвал⁈

Вместо огнешара в меня полетела очередь из полуметровых сосулек, готовая проткнуть меня везде, но первая оторопь прошла, и кокон защиты я поставил ещё в процессе подъёма на ноги.

Со звоном лёд разлетелся на куски от встречи с плёнкой поля, а я почувствовал, как сразу внутри возникло чувство лёгкого опустошения. Но

щит работал, и я с некоторым облегчением выдохнул.

— Думаешь, это всё? — вновь раздался слегка саркастический голос секретарши, и в меня вновь полетели разнообразные стихийные заклинания.

Я вновь козлом заскакал по арене, от каких-то успевая уворачиваться, какие-то принимая вскользь, но в целом всё более уверенно реагировал, привыкая к виду летящих в меня смертельно опасных снарядов.

Выдохлись мы примерно одинаково, я внезапно ощутил, что внутри меня словно разверзлась бездонная пропасть, а щит замерцал, заколебавшись, и райденка тоже, так и не довершив последний каст, опустила руки.

Правда, не успел я ничего сказать, как от входа в циркус раздался чуть грубоватый голос декана красных:

— И чем вы тут занимаетесь?

— Тренируемся, — немедленно произнёс я в ответ.

Ну, а что тут ещё скажешь. Он явно не только что зашёл и всё видел. Хотя ничего предосудительного так-то мы не делали.

— Меня тренируем, — тут же уточнила Ираида, поворачиваясь к мужчине с милой улыбкой, — у меня последний год совсем не было практики в заклинаниях, и мессир ректор любезно согласился побыть моим партнёром.

— Ты могла бы и меня попросить, — немедленно смягчился Фаргис, — хотя должен сказать, скорость и точность твоих заклинаний меня приятно удивили. Твои результаты во время обучения были не настолько впечатляющи. Уровень хорошего боевика.

— Мне всё равно не хватает ранга, — улыбнулась девушка.

— Да, жалко. Ладно, не буду мешать.

— Да мы уже всё, — я устало вытер выступивший пот, — тоже пойдём.

— Кстати, — декан остановился, задумчиво меня оглядев, — а что это за костюм странный на тебе?

— Это?

Я бы немедленно покрылся потом, если бы уже не был им покрыт, представив, что будет, если тот опознает в нём костюм неуловимого городского грабителя, но, судя по простому любопытству во взгляде, всё же никаких ассоциаций костюм у него не вызывал, поэтому я постарался как можно беспечней ответить, — тренировочный костюм. Удобно, не сковывает движений, как мантия, песок тоже под него не забивается.

— Действительно, — покачал головой мужчина, затем, снова посмотрев, с некоторым удивлением прокомментировал, — не думал, что у тебя такая мускулатура. Под мантией совсем незаметно было.

— Так мантия же.

Я улыбнулся, но с некоторой злостью подумал, что тот задаёт слишком много вопросов, на которые не особо хочется отвечать. Благо вновь вмешалась Ираида, важно заявив:

— Мессир ректор решил не на словах, а на деле доказать, что изменился.

— Да ну? — вновь удивился Фаргис, — но хорошо, если так.

Он уже собирался выйти, как вновь замер, перенеся ногу через порог, обернулся и, посмотрев на меня, добавил, задумчиво пожевав губами:

— Да, Абдиль, насчёт Ании. Она твой шанс. Если ты действительно хочешь показать, что изменился. Не просри его.

Прозвучало грубовато, но весьма доходчиво, и я молча кивнул головой.

Правда, понять бы ещё, что конкретно делать. Это намёк, что на девушке надо обязательно жениться? Или наоборот, ни в коем случае не жениться? Ух, не люблю подобную неопределённость. Шанс шансом, но каким путём его реализовывать, никто не говорит. И не скажет, подозреваю. Всё придётся выяснять опытным путём.

Но, как бы то ни было, проснулся я с утра с ощущением, что дела потихоньку налаживаются. Умылся, привычно отскоблил подбородок, убирая вылезшую за ночь щетину, размялся, поприседав и поотжимавшись, а затем, насвистывая весёлый мотивчик, пошёл обходить территорию академии.

Студенты ещё только просыпаются, поэтому утро — самое тихое время, когда можно спокойно прогуляться и привести мысли в порядок.

Ночь была ясной, поэтому было слегка прохладно, но так даже лучшее. Остановившись подле разрушенной башни, глядя на валяющиеся в беспорядке камни, подумал, что пора бы уже начинать место под будущий студклуб расчищать, воплощать, так сказать, громкие обещания в жизнь. Вот только к Кортес идти на поклон и униженно просить финансы на найм рабочих не хотелось. Впрочем, можно было привлечь самих студентов.

Отвернувшись от развалин, я неторопливо пересёк лесополосу, оказываясь на территории Зелёного факультета. С начала учёбы прошло не так много времени, но кое-какие необычные насаждения уже появились. Самым впечатляющим был гигантский цветок высотой метров десять и толщиной стебля с полметра. Где-то посередине ствола от него отходили в стороны толстые листья, по форме напоминавшие лодочку, дополнительно оплетённые лианами, словно сеткой, уходившими вверх к основанию бутона.

Приглядевшись, увидел свисавшую с края листа руку. Судя по тёмно-зелёным узорам, покрывавшим её, как тату, в листе изволил почивать сам декан факультета.

Тут лист слегка закачался, внутри пошло какое-то шевеление, и рядом свесилась ещё одна рука. Судя по меньшим размерам, женская.

Покачал головой, но мне ли осуждать, и пошёл дальше к блестевшему за очередной полосой деревьев озеру.

Вот, кстати, тоже интересное место, весьма живописное. Вытянутое вдоль западной границы академии в ширину оно было метров сто и скрывалось за небольшим поворотом, где-то там заканчиваясь устьем впадающей в него небольшой речки. Устье было также перекрыто стеной и забрано решёткой, чтобы в озеро не приплывало ничего лишнего.

С берега метров на двадцать в воду вдавался крашенный белой краской причал, а неподалёку располагался лодочный сарай, тоже белый.

За берегом, кстати, следили. Никакой заросшей травы, ни тины в воде я не видел. Впрочем, заметив спины декоративных карпов, понял, что с чисткой водоёма неплохо справляются и сами его жители.

Присел на краю берега, наблюдая за пятнистыми с предплечье размером рыбами, а затем, шутки ради, почесал загривок подплывшего ко мне практически вплотную карпа. Тот недоумённо дёрнулся и, выбив хвостом целый фонтан воды, рванул обратно на глубину.

— Тьфу! — я подскочил, рукавом вытирая лицо после незапланированного душа.

Хотел уж было поворачивать обратно, как заметил с другой стороны странного субъекта. Тот меня не видел, увлечённо таща что-то непонятное из озера. Секунду я всматривался, пытаясь понять, что происходит, а затем до меня дошло, что это небольшая сеть с трепыхающейся в ней рыбой.

«Браконьер!» — молнией мелькнула в голове мысль, заставившая меня немедленно разозлиться.

Это точно не был кто-то из студентов. И даже не завхоз, на которого я в первый момент подумал. Усатый мужик средних лет был мне определённо не знаком, поэтому, схватив лежавшее возле причала весло, я, горя праведным гневом, побежал вдоль берега вершить правосудие.

Почему весло? Ну, не голыми руками же его бить. А магией я пока что только защищаться умел.

Не добежал. Метров за двадцать под ногой что-то хрустнуло, и поднявший голову нарушитель испуганно выронил сеть и, резво подскочив, бросился бежать от меня прочь.

— Врёшь, не уйдёшь! — зло рыкнул я, прибавляя ходу.

Тот вломился в небольшой подлесок, разросшийся между озером и полигоном красных, но меня это не остановило. Только сильнее распалило, когда пару раз хлестнуло ветками по лицу. Расстояние потихоньку сокращалось, я уже, прикинув длину весла, начал поднимать его повыше, чтобы отоварить браконьера от души, когда тот вновь обернулся и, увидев меня так близко, с придушенным «Мама!», скакнул далеко вперёд, снова разрывая дистанцию.

Чуть не врезавшись в дерево, правда, но успел отвернуть, а затем мы выскочили на полигон, где чуть не столкнулись с группой студентов под предводительством Фаргиса. С какого перепугу он их так рано сюда пригнал, я не знал, да и времени не было выяснять, пытавшийся уйти мужик козлом запрыгал между препятствий, лихо перемахивая через траншеи, но и я был не лыком шит, каждый день сюда по ночи бегаю, считай, с закрытыми глазами этот полигон пересечь могу. Тоже, размахивая веслом для баланса, пропрыгал следом на глазах замершей группы. После чего мы, обогнув сад, нырнули в проход между стеной и южным рядом, чуть не сшибив Брунгильду, вышедшую из кухни с чёрного хода с двумя вёдрами.

— Ой, мамочки! — только успел услышать я, когда она выронила загремевшие ёмкости на землю.

— Э-э, мастер-чародей, а это ректор был, да? — неуверенно спросил кто-то из парней.

— Угу, ректор, — задумчиво подтвердил декан.

— А почему он гнался за нашим садовником с веслом?

— Хороший вопрос, — Фаргис ещё раз мысленно нарисовал путь, по которому оба мужчины пересекли полигон, и уважительно покачал головой, — но неправильный. Правильный: не почему, а как он гнался. Заметили, что они пересекли второй круг ловушек и не попали ни в одну? При этом ни разу не перешли на шаг. Вот как сможете так же, поставлю зачёт.

— Мастер-чародей, но это сложно!

— А кому легко? Даже ректор с веслом бегает, а вы что стоите? Три круга вокруг полигона для разминки и затем пробуем на зачёт.

Когда я уж думал, что прижал неизвестного, ведь впереди маячил тупик, тот резко свернул в сторону, вломившись в одну из дверей. Чертыхаясь, опустив весло, как копьё, вперёд, я заскочил за ним следом, пронёсся через какую-то подсобку и, проскочив ещё одну дверь, оказался в колодезном дворе, где медленно крутилось приличных размеров колесо, качая воду из каменного колодца посередине.

Выход со двора был всего один, узкий проход между углом кухни и центральным зданием академии, и туда никто не пробегал, я бы увидел, а значит нарушитель был где-то здесь.

Поудобней перехватив весло, я начал обходить деревянные конструкции примитивного насоса. Что-то мне подсказывало, что в колодце был обычный архимедов винт, ничего магического, поднимавший воду с глубины сюда, заставляя стекать в желоб. Проходя мимо, подставил ладонь, отпив холодной, аж заломившей зубы, колодезной водицы, обтёр разгорячённое погоней лицо, с угрозой в голосе произнёс:

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват!

Медленно обошёл колодец и увидел мужика, скрючившегося за колесом в попытке затаиться.

— Попался!

Я с хеканьем подкинул весло, собираясь отоварить мужика по полной, но тот вдруг, выставив перед собой ладони, взмолился:

— Ваше магичество, ну что я вам сделал?

— Мне? — я замер, пытаясь сформулировать ответ.

В целом, лично мне он, конечно, ничего не сделал, но на собственность академии покусился, факт. Я был уверен, что на вылов рыбы в озере нужно было как минимум моё разрешение. А я такого не давал. Хотя, если вспомнить завхоза, опять могла всплыть какая-нибудь бумажка, где прошлый ректор снова всем всё разрешил. Поэтому, немного подумав, я решил не пороть горячку, опуская весло, и спросил:

— Ты вообще кто?

— Угрюм же, ваше магичество, садовник я.

— Садовник?

Мне стало немного неловко. Его не было на общем собрании, и я всё никак не удосуживался поисками единственного не охваченного моим вниманием сотрудника. Ну вот и познакомились, как говорится.

— Не узнал, — с натугой хохотнул я, — богатым будешь.

Протянул руку, помогая тому встать. А затем, когда тот немного успокоился, продолжая с опаской на меня поглядывать, спросил:

— Так всё-таки, Угрюм, что ты делал на озере?

Глаза у того немедленно забегали, но он, всё же пересилив себя, виновато произнёс:

— Рыбки, ваше магичество, на продажу хотел.

— На продажу? А что, кто-то покупает?

Тут глаза мужчины забегали ещё сильнее, и я понял, что тут не всё так просто, поэтому жёстко потребовал:

— Выкладывай всё, живо!

Тот, окончательно пав духом, сгорбился и принялся рассказывать с самого начала, а я, услышав, схватился за голову. Рыба-то в озере оказалась не простая, а, как выразился садовник, чудная. Сам он её есть побоялся и отнёс на местный рынок, где их прикупила служанка какого-то купца. И всё бы на этом и закончилось, да вот только рыбка та купцу так понравилась, что он сам с этой служанкой Угрюма нашёл и то мольбами, то угрозами уговорил продать ему ещё.

Тут я уцепился за фразу, что раньше нормальная была.

— Ну да, — почесал затылок садовник, — я иной раз мог пару рыбин поймать, вы уж извините, ваше магичество, но она так не чудила, а за несколько дней до начала занятий вдруг как давай вытворять, я глазам не поверил.

— Когда именно, говоришь, заметил? — снова уточнил я, пытаясь сопоставить даты.

А когда сопоставил, то только вздохнул тяжело. Это было в тот день, когда я в душ спустил содержимое найденных пробирок. Порошок, так подозрительно напоминавший наркоту. Но кто же знал, что слив прямиком в озеро идёт.

Только не хватало, чтобы галлюциногенной рыбы народ в городе нажрался. А купец, похоже, конкретно подсел.

— Значит так, никакой продажи больше, — принял, наконец, я решение, — и покажешь мне этого купца. Сам с ним поговорю.

— Спасибо, ваше магичество, — Угрюм сразу повеселел, — больше ни одной рыбины не трону, клянусь.

Тут я вспомнил, что он же ещё магическим садом академии заведует, а там тоже всякие интересные травки да деревца бывают. И снова, пристально на него взглянув, уточнил:

— А больше ты ничего не продавал?

И тут глаза мужчины забегали вновь.