Я – Ректор!

Глава 6

Я-то шёл, готовясь к непримиримой борьбе с преступностью, уже собирался сказать своё веское нет, решительно и бесповоротно. А оказалось, это нет надо говорить самому себе. И как теперь быть?

Всё это пронеслось в моей голове за секунды. Бандит, нетерпеливо сжимавший прутья решетки, ждал ответа, а я был в полном ах… растерянности, от развернувшейся на сто восемьдесят градусов, ситуации. Нужно было что-то немедленно решать, каждая секунда молчания приближала момент, когда битый жизнью урка почует неладное. И я, отрывисто и резко, короткими фразами, которые будто выплёвывал, принялся говорить.

— Все операции свернуть. Парням затаиться и ждать. Седому сообщить, что новой партии пока не будет, мамке работать самостоятельно, ко мне никого не посылать. Всем усиленно делать вид, что со мной незнакомы. На улице не подходить, не здороваться, и вообще, обходить стороной. А ещё лучше, залечь на дно и не отсвечивать.

— Шеф? — бандит даже приоткрыл рот, не ожидая подобное услышать, переспросил, — как всё свернуть? Это же столько бабла⁈ Да и Седой обозлится, решит, что мы его кинуть хотим.

— Ша! — оборвал я его, — кончай базар. Думаешь мне самому от этого не как серпом по яй…

«Тьфу, — подумал я, — от Лизы, что ли подхватил?»

— … Одному месту? Думаешь я бы свернул наши дела просто так? Нет, сейчас мне нельзя дёргаться вообще. Мной заинтересовалась гильдия. Уже таскали к великому магистру. Конкретики у них нет, так, одни подозрения, но мурыжили меня долго. Поэтому пока везде стоп. Сидим, ждём, смотрим. По мою душу скоро из гильдии пришлют контролёра прямо сюда, поэтому больше не приходи. Как всё уляжется, я сам вас найду. Да, погоняла тоже надо сменить, старые могут быть засвечены. И никаких этих Картавый, Сопля, Кабан, Корыто и тем более Шеф, чтоб тоже не было. Называться будем по цветам. Поэтому с сегодняшнего дня ты будешь Синий.

— Шеф, я же… — выпучил глаза то, но я немедленно оборвал его махнув перед лицом рукой и сжав в кулак.

— Тихо. Больше никаких старых прозвищ. Понял?

Тот сглотнул, не отрывая от меня взгляда, затем коротко дёрнул головой вниз, подтверждая. Облизнув пересохшие губы, тихо спросил:

— А вас, шеф?

— А меня зови… — я задумался на секунду — Красный.

— А что эти цвета означают? — бандит нахмурил лоб пытаясь найти тайный смысл, но я только пожал плечами и ответил:

— Ничего. В том-то и дело. Это просто цвета, которые ни чего не скажут несведущему. Остальным выберешь погоняла сам.

Тот помедлил, хмуря лоб, а затем спросил прямо, глядя чуть исподлобья мне в глаза:

— Сколько ждать, Красный?

— Месяц, два, не больше. А там уже будет видно. Где мы с тобой прошлый раз встречались?

— У стелы Гои-Освободителя, — помедлив, ответил тот.

— Вот там жди меня ровно через месяц, в полдень. Если не появлюсь в течении часа, значит проблемы еще не решены. Тогда еще через месяц, на том же месте, тогда же. Я буду.

— Я понял, Красный. — кивнул бандит.

Я проследил за тем как перо на берете качнулось в такт и ответил:

— И не думай, Синий, ничего не кончено. Всё только начинается. И передай Седому, если будет слишком борзеть, — что проблемы уйдут, а я останусь. И каждому воздам по делам его. А теперь иди.

Я смотрел вслед удаляющемуся подручному, и только когда тот скрылся за поворотом, долго и протяжно выдохнул.

— Ну звиздец!

Только сейчас бросило в пот и я почувствовал как часто пульсирует жилка на лбу.

— Вот я наговорил-то.

Сейчас, когда адреналин начал потихоньку сходить, я в полной мере ощутил глубину задницы в которой мог оказаться. И пусть с как таковым криминалом в той уже жизни сталкиваться мне не приходилось, кроме банальщины вроде краж и телефонных мошенников, но спасибо фильмам и сериалам 90-х. Вроде достаточно убедительно получилось изобразить из себя криминального авторитета, по крайней мере, последняя фраза точно погасила в глазах бандита мерцавший там огонёк недоверия.

Так что пара месяцев у меня есть. Больший срок назначать было опасно, могут решить, что Акелла промахнулся и банде нужен новый вожак. И фиг бы с ним, но старого вожака новый всегда будет стараться убрать, чтобы в дальнейшем старый не захотел вернуть власть себе. А от заточки в бок в тёмной подворотне никакая магия не убережёт.

Нет, будем считать, что прошло всё нормально. Правда с новыми погонялами меня конечно торкнуло. Подсознание, не иначе, вытащило Бешеный псов Тарантино, это же там были мистеры Розовый, Синий и Коричневый. Ну да ладно.

Еще надо будет узнать где эта стела Гои-Освободителя, но не сейчас, не к спеху оно.

Стоило мне вернуться под сень арки, как из двери ведущей к лестнице в библиотеку, показалась Лиза.

— Ректор, я наблюдала в окно. Мне показалось, этот был чем-то сначала удивлён и раздосадован, но затем с вами согласился. Проблема решилась? — требовательно поинтересовалась она?

Девушка была без шляпы, но в руках весьма по боевому сжимала довольно увесистую книгу. В разрезах платья виднелись стройные ноги и я постарался отвести взгляд в сторону, чтобы не пялиться на них слишком явно.

— Во-первых, я, конечно, благодарен, что вы решили за мной присматривать, но это было лишнее, как уже говорил, разбираться с этой проблемой буду только я сам, лично. Но, если решу, что пора привлечь к ней ещё кого-то, то тогда, обещаю, в первую очередь обращусь именно к вам. — твёрдо и чуточку строго заявил девушке.

Та вспыхнула, враз потемнела глазами и я, смягчившись, добавил:

— Не обижайтесь, Лиза, я несу ответственность не только за студентов, но и за остальной персонал академии, и пусть вы, несомненно, выдающийся боевой маг, но, как говорится в пословице одной далёкой страны: — мораль сей басни такова, — толпой пинают даже льва. А уж если это толпа преступников, не чурающихся ударов исподтишка, то тут не спасут никакие заклинания. Пожалуйста, не недооценивайте степень реальной опасности. Честной драки с такими не бывает.

Библиотекарша пару мгновений ещё пыталась что-то возразить, но затем, упрямо сжав губы, всё же коротко кивнула, признавая мою правоту. Впрочем, кроме это кивка, больше ничего я не дождался, резко развернувшись, что грива каштановых волос взметнулась в воздухе, она умчалась по лестнице вверх, громко стуча каблуками.

Пожав плечами, но, чего греха таить, слегка довольный, что сумел, хоть в чём-то заставить её признать мою правоту, я уже собирался отправиться к себе, как вспомнил, что собирался сделать ещё одно дело.

Нужно было как-то организовать общее собрание всех преподавателей. Пойти к Лизе? Я задумчиво посмотрел наверх, на окна второго этажа. По идее, она может помочь. Вот только не нарвусь ли я на ещё одну отповедь в стиле: — «Ректор опять случайно забыл, как можно вызвать всех преподавателей академии?»

«Как же не хватает секретаря», — с тоской подумал я.

И тут же замер, ощущая себя идиотом. Ведь когда бродил по коридорам ректората, прямо возле своего кабинета видел же табличку на двери: «Секретарь». Но не придал ей значения. А значит, секретарь должен быть. Ну или секретарша. И если она есть, то где, извиняюсь за тавтологию, она есть? Когда ректор в поте лица тут решает проблемы⁈

Я почувствовал справедливое негодование и решил, что обязательно укажу нерадивой сотруднице на недостаточную вовлечённость в дела академии. И что, что каникулы, нужно быть всегда готовой к работе.

Тут я снова увидел ту мадам в синей мантии, что в первый же день с таким неудовольствием высказалась относительно меня лично и моего возвращения в академию. Она шла, задумчиво наклонив голову от учебного корпуса куда-то в сторону кухни, прямо через площадь, не видя меня стоявшего в тени лоджии. Чуть не врезалась в крышу от башни, валяющуюся посередине, остановилась, недоуменно уставившись на внезапно возникшее препятствие, и я, подумав, что она может знать где найти секретаря, рысью рванул к ней, на ходу крича:

— Эй… ты, погоди!

Имени-то я её до сих пор не знал, пришлось выкручиваться.

Та обернулась, увидела меня и аж задохнулась от злости.

— Крейцмер, ты охренел⁈ Я не «эй ты», а декан Синего факультета, профессор магии Синесса Баляйн.

Вот я и знаю, и кто она, и как её зовут, хе-хе.

— Так и я не просто Крейцмер, а ректор Версильской академии, магистр магии Абдиль Крейцмер. Как говорится, относись к другим так, как хочешь чтобы относились к тебе.

Уел, однако, вон как позеленела.

— Да как… да ты… да что… — словно задыхаясь, та пыталась что сказать, но всё не могла подобрать нужные слова.

Мне даже показалось, что у неё из ушей пошёл пар.

— Ну ладно-ладно, — миролюбиво поднял я руки, — успокойся, а то вон как покраснела, не дай бог удар трахнет. Такой потери… нет, переживём, конечно, незаменимых нет, но определённые трудности с подбором нового декана точно будут.

— Какой удар⁈ — разорвал тишину площади обиженный вопль Баляйн, — я целитель седьмого ранга!

— Апоплексический — ответил я — седьмого не седьмого, а поберечь себя надо, в вашем то возрасте.

И тут я понял, что я попал. Не в том смысле, что нарвался, а в том, что угадал.

— Какой возраст? — изменилась в лице та, отведя взгляд, — И вообще, целителю ровно столько, на сколько он выглядит. А я выгляжу отлично!

— Ну тут да, не поспорю, — я кивнул, — выглядите на все сто.

— Ар-р! — зарычала та и, больше ничего не ответив, опять унеслась прочь.

Я посмотрел ей вслед и на секунду женщину стало даже жалко. Может и не стоило так над ней издеваться, но я всё не мог забыть тот пренебрежительный и даже презрительный тон, каким она меня встретила. И пусть относился он к прошлому хозяину этого тела, но выслушивать пришлось мне. А я, как оказалось, ещё та злопамятная сволочь.

Тут я вспомнил, что, собственно, хотел спросить и с досадой хлопнул себя ладонью по лбу, сплюнул:

— Тьфу, о секретарше же не спросил!

Мда, но догонять деканшу Синего смысла уже не было, разговаривать в таком состоянии со мной она точно сейчас не в состоянии.

Сделанного не воротишь и сунув руки в карманы мантии, я, задумчиво напевая вступление пятой симфонии Бетховена, отправился обратно к себе. Думать. Ну а что ещё остаётся.

Ректорат встретил прохладой и эхом пустых коридоров. Я бесцельно побродил по первому этажу, а затем, вздохнув, поднял наверх. Коснулся, было, ручки собственного кабинета, но тут вновь обратил внимание на дверь по соседству. Появилась мысль, что какие-нибудь адреса места жительства преподавателей могут обнаружиться там. Подошел, подёргал, на всякий случай. Естественно оказалось заперто. Беззлобно поругался на завхоза, обратив внимание на изрядно поржавевшую замочную скважину и петли, уж тут-то можно было не запускать. А затем, резко наклонившись, заорал на замок, уже почти привыкнув к такому экстравагантному способу открытия.

Внутри что-то противно заскрипело, хрустнуло, я даже успел испугаться, что заклинит, но нет, пронесло и штифты, с характерным шорохом, убрались внутрь замка.

— Надо менять, — с осуждением покачал головой, дёргая дверь на себя и замечая, как с петель осыпается хлопьями ржа, — совсем что-то Гарольд мышей не ловит.

Я не особо вглядывался в темноту внутри, когда шагал через порог, ну что меня может ожидать неизвестного, но стоило мне там оказаться, как дверь за спиной с грохотом захлопнулась, а от раздавшегося следом вкрадчивого женского голоса, обладательницы которого я не видел, толпы мурашек забегали по телу.

— Сам пришёл!

Неведомая сила подхватила, закрутила, опутывая невидимыми верёвками, и вскоре я завис, слабо трепыхаясь, между полом и потолком, вниз головой, как муха в паутине.

— Больше года ты меня продержал в этом теле, меня, — дочь великого Сапермата, князя райденов, не давая вернуться в свой план.

— Не «в», а «на» — автоматически поправил я, — правильно говорить, на свой план.

И тут же пожалел об этом, потому что невидимые путы сжались сильнее, заставив рёбра затрещать.

— Ты ещё будешь мне указывать, как говорить⁈

Темноту вдруг разогнало красное свечение и я увидел стоявшую в нескольких метрах от меня самую настоящую демоницу. Как их рисуют различные фэнтези художники. Стройные мускулистые ноги, которые обвивал, чуть подрагивая, длинный хвост с острым наконечником, широкие бёдра, плоский живот, стоячая полная грудь, как после хорошей пластики, и, наконец лицо, красивое, пусть и явно не человеческое. А венчали всё это, пара небольших рожек кокетливо загнутых назад. Кожа у неё тоже была красноватой, хотя, возможно, это был эффект красного спектра свечения. А из одежды лишь нечто напоминающее узкие кожанные шортики и такой же бюстгальтер, с завязками на шее и спине.

Ещё, краем глаза я успел отметить, что кабинет внутри оказался значительно больше чем снаружи, потолок виднелся метрах в пяти над ногами, а стены раздались, минимум на лишний десяток метров в стороны.

— Всё, мой заклятый враг, сейчас я уничтожу твою душу и ошейник держащий меня в заточении, спадёт!

Она вытянула в мою сторону руку с хищно блеснувшими коготками на пальцах, я запаниковал, задёргавшись в коконе, но тут, демоница недоумённо хлопнула ресницами и растерянно произнесла:

— Но ты не он, хотя выглядишь как он и пахнешь как он. Душа другая.

— Я объясню, — прохрипел я, потому что путы, вдруг сдавили ещё сильней, — только отпусти.

Та нахмурилась, словно подозревая какой-то подвох, но затем вновь, вытянув руку, что-то прошептала. Словно дуновение ветра пронеслось в моей голове, а затем путы исчезли и я кулём шлёпнулся на пол. Благо не высоко было, и успел подставить руки. Почти и не ушибся.

— Я не всё поняла, — задумчиво протянула демоница, — у тебя какая-то каша из мыслей в голове, но это точно не какой-то хитрый обман, ты действительно не он. Рассказывай!

Последнее прозвучало весьма требовательно и я, поднявшись, предложил:

— Тогда, может, присядем, дочь великого Сопромата?

— Сапермата. И моё имя Амезинда, — будто нехотя ответила та, — не истинное, каким ты, вернее тот, до тебя, меня призвал, но для общения подойдёт.

— Сергей, — тут же представился я в ответ, — или Абдиль, но я к нему ещё не привык.

Убить меня демоница, вроде, уже не хотела, да и в целом, тон разговора сменился на нейтральный и я с осторожным оптимизмом подумал, что, возможно, удастся наладить какой-никакой контакт.

Резкий щелчок когтистых пальцев словно разом сменил картинку, ощущение большого пространства пропало, свет сделался обычным, а стены и потолок мгновенно съехались до обычных кабинетных размеров.

Я ошарашено закрутил головой, почувствовав лёгкий приступ паники, но ещё сильнее пространство сжиматься не стало и я успокоился, а затем обратил внимание на свою визави. Та совершенно изменилась и теперь передо мной стояла высокая, светловолосая, вполне земная, если тут уместно такое определение, женщина. Навскидку лет двадцати пяти, стройная, красивая, но с формами слегка поменьше демонических. И никаких рожек.

— Это твоя человеческая ипостась? — полюбопытствовал я.

Та только поморщилась, но ответила, обходя и присаживаясь за большой секретарский стол:

— Не совсем. Тот другой призвал меня не просто так, заключил в тело своей секретарши, чтобы обойти условия стандартного контракта. Любвеобильная скотина. Очень ему хотелось с райденкой, но не хотелось помереть в процессе или душу отдать. Да и я, — дура, призыв когда почувствовала, вперёд всех полезла, очень уж захотелось мир смертных глянуть. Будь на моём месте простая суккуба, та может и согласилась бы, но мне раздвинуть ноги перед каким-то человечишкой, чтобы вся райдерня надо мной и отцом хохотала? — Амезинда щёлкнула пальцами снова и на столе появились две дымящиеся чашки с каким-то напитком и пара вазочек. — Чуть голыми руками придурка не разорвала, успел сбежать, собака, и меня запер, подстраховался, зачаровал комнату, что мне отсюда ни ногой.

Заинтересовавшись, я взял стул, приставляя к столу с другой стороны, понюхал напиток, ощутив какой-то травяной запах, затем глянул вазочки. В содержимом одной опознал конфеты, а второй — маленькие сушки.

— Да ты не бойся, это ваше, человеческое, мне от девчонки этой умения достались.

Я помедлил, но затем, подув в кружку, пригубил. Оказалось похоже на зелёный чай. Конфеты были просто шариками шоколада, а сушки… ну, сушки они и в Африке сушки.

А райденка, обретя в моём лице внимательного слушателя, продолжила:

— Ух как я бесилась. Со злости душу этой секретарши из тела вырвала, а сознание поглотила. Нет бы головой подумать, что мне здесь одной столько времени куковать придётся, оставила бы, хоть поговорить было с кем.

— Как её звали хоть? — коротко поинтересовался я, хрустя сушкой, вновь недобрым словом поминая предшественника, который в погоне за новыми ощущениями походя загубил невинную душу. Эта, напротив, тоже не ангел, хм… уж точно, но, виновником несомненно был ректор, не призови он ту и девчонка была бы жива.

— Ираида Беккер, — на секунду переключившись, ответила Амезинда, но тут же вернулась к рассказу, — но ты не представляешь, каково это, год в полном одиночестве провести. Мы, — райдены, существа социальные и вне социума испытываем жесточайшие психологические муки. Озлобляемся, становимся импульсивными и истеричными. Тебе повезло, что ты сюда не заглянул месяц назад, тогда бы, даже узнай, что ты другой, всё равно бы тебя на разорвала. Меня всего с неделю как отпустило, видимо срабатывает, периодически, какой-то механизм в голове. Да и сейчас с тобой разговариваю, и прям чувствую, как легче становится.

Поделилась она наблюдением.

Я вежливо улыбнулся, не став говорить, что разговор это когда говорят двое, а так практически всё время я только слушаю её. Ещё озлобиться обратно, а я быть разорваным не хочу.

— Вот только, теперь, когда эта скотина куда-то задевала свою душу, мне из этого тела не выбраться. Только ждать, когда она на перерождение уйдёт, тогда все привязки автоматом снимутся и я обратно вернусь.

— А вот тут проблемка, — я отставил наполовину опустошённую кружку в сторону и поведал девушке, что гадёныш на перерождение не собирается и умеет перебрасывать душу из мира в мир, оставаясь самим собой.

— Вот же… — райденка немедленно разразилась потоком ругательств.

Я минут пять слушал её, сначала человеческую речь, а потом она перешла на разнотональное шипение, видимо дополнив лексикон фразами из райденского.

Наконец выдохшись, она растерянно и даже как-то потерянно произнесла:

— И что же мне теперь делать?

Я подумал с минуту, а затем, решительно поднявшись, оперся руками о стол и спросил:

— А как ты смотришь на то, чтобы стать моей секретаршей?

— Я⁈ — неподдельное удивление отразилось в её глазах и она даже по-детски приоткрыла рот.

— Ну да, ты. Ведь личность этой Ираиды ты поглотила, значит должна знать и уметь всё то, что умела она.

Та медленно кивнула, затем добавила, подбородком указав на шкафы вдоль стен:

— И даже больше. Я со скуки перечитала всё что в них было и книги, и документацию с отчётностями, и личные дела.

— Вообще отлично, — обрадовался я. — Значит ты идеальный кандидат на эту должность, всё знаешь и умеешь. Главное только студентов и преподавателей не пытайся разорвать.

— Да кому они нужны, — фыркнула Амезинда, — к тому же, за пределами этой комнаты, если выйду, я могу лишь то, что может это тело. Может лишь чуточку буду сильнее и быстрее. И магия почти никакая, слабачка девчонка была.

— Пойдёт, — я выпрямился и протянул ладонь, произнеся официальным тоном, — Амезинда в теле Ираиды Беккер, согласна ли ты исполнять обязанности секретаря Версильской академии магии и подчиняться в рабочих вопросах мне, её ректору, Сергею, в теле Абдиля Крейцмера?

— А ты шаришь, — с некоторым удивлением произнесла райденка, — правильно малый договор составил.

Она встала тоже, а затем, протянув ладонь в ответ, резко, перед тем как сжать в крепком рукопожатии, резанула их обе обоюдоострым ножом.

— Зачем? — только и успел произнести я.

— Стандарт для малого, — пожала плечами та, — большой скреплялся бы душами.

— И чем мне это, теперь грозит? — озабоченно поинтересовался.

— Да ничем, если договор не нарушишь, — буднично ответила новоиспечённая секретарша.

— То есть, просто работаем, без обмана и всяких подводных камней? — уточнил я, с каждой секундой всё больше жалея о столь скоропалительно принятом решении.

Где-то я, похоже, лажанулся, иначе с чего у этой райденки в глазах какая-то тень удовлетворения нет-нет, но промелькнёт?

— Ага, — взглянув на меня честным-пречестным взглядом, снова ответила та и я, тяжело вздохнув, сдался:

— Ну ладно. Тогда слушай мой первый рабочий приказ. Нужно оповестить всех сотрудников и преподавателей академии, о общем рабочем собрании по организации административной и учебной деятельности академии.

Амезинда, а вернее уже Ираида, немедленно водрузил на нос, взявшиеся словно из ниоткуда, очки в тонкой оправе, профессиональным движением выудила из стола лист пергамента с пером и деловито поинтересовалась:

— Когда и во сколько?

— Ну… завтра в полдень, наверное, — подумав, ответил я.

Та быстро записала всё на пергаменте, затем пододвинула ко мне:

— Ваша печатка, мессир ректор.

Я взглянул на руки и будто только сейчас увидел там крупный перстень с гербом академии. Осторожно приложил к пергаменту и увидел, как тот вспыхивает магическим цветом.

— Готово, — довольно произнесла Ираида, — все оповещены.

— Так просто?

— Конечно, это же магический пергамент. Теперь его копия появится у всех. Ещё какие-то указания, ваше магичество?

— Э-э, никаких, — чуть растерянно ответил я.

— Ну тогда пора прогуляться, — встав из-за стола, девушка с грацией кошки потянулась и пошла к выходу, — пойду хоть посмотрю, как живут смертные.

— А ты сможешь выйти?

— Конечно. Ведь мы заключили договор на крови и теперь все прочие ограничения сняты, — напоследок улыбнулась райденка, скрываясь за порогом.

— Только завтра с утра, чтобы как штык, — запоздало крикнул я ей вслед.

Но ответа уже не дождался.