Землянка для Космического Императора

Глава 15

Хорас

Дверь в мой кабинет с шипением закрывается, отсекая ядовитое присутствие ученых. Воздух, пропитанный их дешевым высокомерием, все еще режет легкие. Я стою, сжимая кулаки, чувствуя, как дрожь невысказанной ярости проходит по предплечьям.

«Товар».

Как они посмели?

— Хорас, это безумие! — Куарон врывается в мой кабинет. Его голос резкий и насмешливый.

Я не слышал, как открылась дверь в мой кабинет. Только почувствовал его присутствие назойливое, как жужжание насекомого. Куарон, мой брат. Не по крови, но по клану. И самый амбициозный.

— Я занят, Куарон, — не оборачиваясь, ворчу я, глядя на багровый рассвет, ползущий по небу за бронированным стеклом.

— Ты всегда занят, брат. Весь Ксайлон на краю пропасти, а ты уставился в окно. Поделишься озарением?

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит, непринужденно облокотившись о косяк двери, его поза излучает показную расслабленность, которую я изучил за долгие годы.

— Что тебе нужно? — в моем голосе звучит усталость, которую я не могу скрыть.

— Интереса ради. Слушай, Хорас, все говорят о твоей… о твоем новом питомце, — он делает паузу, наслаждаясь моментом. — Землянка. Врач. Куплена на рынке. И ты привез ее сюда, в цитадель, как почетную гостью? Вместо того, чтобы бросить ее в клетку и отдать на опыты в лабораторию.

— Она не гостья. И не «питомец», как ты выражаешься.

— А кто же? Товар? — Куарон притворно-невинно приподнимает бровь. — Не скажешь же ты мне, что поверил в сказку о «совместимости»? В этот миф, который не видели столетиями?

— Ее ДНК показывает уникальную стабильность в контакте с нашим геномом. Данные не сказки. Если бы я не видел цифры собственными глазами, то сомневался бы так же, как и ты, но все иначе. Ты должен это принять. Я чувствую нашу совместимость.

— Данные! Чувствуешь? — он фыркает и делает несколько шагов по кабинету, его пальцы скользят по полированной поверхности моего стола. — Данные можно подделать. Или неверно истолковать. Я видел отчеты Заркона. Да, есть некая аномалия. Но строить на этом надежды всей расы? Пока ты возишься с одной, тратишь драгоценные ресурсы на ее содержание и изучение, «Молчаливое Угасание» не дремлет, — он делает тяжелый вдох. Подходит ближе ко мне. — Хорошо. Допустим, ты прав. Тогда к чему давать ей свободу выбора? Раз ты говоришь, что она та самая. Возьми ее и все. К чему эта возня? Чего ты ждешь, пока наши люди гибнут?

Удар точный и болезненный. Я знаю об этих потерях. Каждая из них — раскаленный гвоздь в мою плоть.

— Я знаю о том, что происходит в моей империи, — сквозь зубы говорю я.

— Знаешь? И что же ты делаешь? Ждешь, пока эта… тварь… соблаговолит подарить нам свое согласие? — его голос шипит. — У нас нет на это времени! Нужно действовать! Забрать то, что нужно! Клонировать ее, разобрать на молекулы, выжать из нее все, что можно! Она инструмент, Хорас! Инструмент для выживания! А ты обращаешься с ней как… как с равной!

— Она не инструмент! — мой голос грохочет, эхом отзываясь в стерильной тишине кабинета. — У нее есть воля. Разум. И она права. Мы не можем стать монстрами, пытающимися купить свое будущее ценой чужой свободы. Иначе какое это будущее?

Куарон замирает и медленно поворачивается ко мне. На его лице нет ни тени прежней насмешки. Теперь там нечто холодное и опасное.

— Будущее, братец, — тихо говорит он, — это тот рассвет, который увидят наши дети. Если они вообще родятся. А если для этого нужно стать монстрами… — он пожимает плечами, — что ж, история будет судить победителей. А вымирающие расы не пишут историю. Их стирают.

Он подходит ко мне вплотную. Мы одного роста, но он всегда кажется меньше.

— Ты теряешь хватку, Хорас, — шепчет он, и его слова обжигают сильнее пощечины. — Ты позволяешь сомнениям разъедать тебя изнутри. Позволяешь какой-то дикарке с задворков галактики диктовать тебе условия. Если ты не сделаешь то, что необходимо… возможно, найдется тот, кто сможет.

Это прямая угроза. Висящая в воздухе между нами.

Я не двигаюсь с места, глядя в его холодные, как сталь, глаза.

— Угрозы оставь для своих подчиненных, Куарон, — мой голос обретает стальную твердость. — Здесь я Император. И решения принимаю тоже я. И мое решение — дать ей время.

— Время? — он отступает на шаг, и на его губах дрожит улыбка. — У нас нет времени, Хорас. Оно утекает сквозь пальцы, как песок. И с каждым зернышком ты все ближе к тому, чтобы стать не спасителем Ксайлона, а могильщиком своей империи. Подумай об этом.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одного в гробовой тишине кабинета. Дверь закрывается, но его слова висят в воздухе, ядовитые и тяжелые.

«Товар с рынка».

«Могильщик своей империи».

Я подхожу к окну и упираюсь ладонями в ледяное стекло. Внизу простирается моя цитадель. Мой народ. И я веду их к пропасти, руководствуясь не логикой, а каким-то смутным чувством, которое не могу ни назвать, ни объяснить.

Чувством, которое рождается каждый раз, когда я встречаю взгляд этой «дикарки». Взгляд, полный не страха, а огня. Огня, которого так не хватает в ледяном сердце моей империи.